Счастье, как диагноз.

Какое восхитительное утро! Травка зеленеет, солнышко блестит, ручеёк журчит и лесок шумит неподалёку. Красота! Сплошная сельская романтика. Хоть села здесь нет и в помине, однако любительниц этой самой "романтики" хоть отбавляй. Против чего я лично ничуть не возражаю. Вот и сегодня коротать на сеновале ночку в гордом одиночестве мне не пришлось. Из-под тонкого шерстяного одеяла показалось миленькое заспанное личико в обрамлении светлых встрепанных волос. Лизетта, владелица местной булочной. Она заглядывала ко мне примерно раз в две недели, чаще не получалось - замужняя женщина все-таки. Была. Буквально на днях овдовела, пришлось мне, бедному, всю ночь трудиться -"утешать"... Открыв глаза и заметив, что уже рассвело, она оправила платье, целомудренно чмокнула меня в щёчку и, скоренько со мной распрощавшись, убежала - дела, заботы… Эх… Ну и славненько. Как ни обидно, но на этом наш бурный роман можно считать оконченным. Нам, конечно, хорошо было вместе, но у меня железное правило – с незамужними дела не иметь. А то, стоит зазеваться, в раз женатым окажешься. Вдовые да разведённые ещё ничего, а девиц на выданье я вообще за версту обхожу. Знаем мы, как дела эти делаются, – она, вся такая невинная, тебе на шею, а за дверью уже маменька с папенькой дожидаются. Оттарабанят своё «совет да любовь», потом доказывай, что просто мимо проходил. Ну что ж, пора подниматься. Сперва накормить и отправить на луг моих подопечных, затем душ и наконец завтрак. А там... посмотрим. Я встал и потянулся, все-таки сеновал – место для сна очень даже подходящее. Кровать у меня в комнате ничуть не хуже, да только баб я от неё предпочитаю держать подальше… в общем, пользуюсь ею не часто. Я сложил одеяло на полочку в ближайшем стойле, служившим мне складом для вещей первой необходимости, взял с соседней полки полотенце и пошёл к колодцу умываться. Только я достал себе ведро воды, как появилась наша кухарка Райта в сопровождении двух поварят-помощников. Я взмахнул рукой, подзывая мальчишек. Те тут же оказались рядом, пристраивая свои вёдра на специальную скамейку. Быстро сообразив, что сегодня опять не придётся самим воду доставать, оба аж засияли от радости. Да мне не жалко. Наполнив одно из подставленных вёдер, я вновь отправил своё в колодец за следующей партией. Тем временем, до нас как раз добралась Райта. - Доброе утро, Леонард, - начала она. - Опять ты моих оболтусов балуешь? Так из них никакого прока не выйдет! - Да ладно тебе, - не прерывая работу, отмахнулся я, - они же у тебя еще маленькие совсем. С трудом ручку до верха поднимают. К тому же тащить ведра все равно им придется. Кухарка осуждающе покачала головой, но больше спорить не стала. Тем более, что эта ситуация повторялась изо дня в день. Так что возмущалась она скорее по привычке, да и приказать что-либо она мне не могла... а вот я мог бы, да ещё как. Когда ведра были наполнены, Райта отправила мальчишек с водой на кухню, а сама задержалась рядом со мной, наблюдая за тем, как я достаю очередную партию воды. Уже точно для умывания. - Эх, Леонард, что бы на это сказал твой отец… - она грустно вздохнула и продолжила, - ведь не герцогское это дело - воду таскать, да за лошадьми навоз убирать! Хоть бы с мачехи своей и деток ее пример брал... Но не увидев на моей довольной жизнью физиономии никаких следов раскаяния, кухарка потрепала меня по голове и ушла готовить завтрак. Хорошая все-таки тетка. Только не понимает она меня. Ну как ей, да и другим тоже, объяснить, что не нравится мне по балам шататься, с важным видом о политике разглагольствовать, связи какие-то важные сомнительные налаживать, да умильно лыбиться всяким надутым индюкам... Да мне ж такого не выдержать! Наваляю кому-нибудь по наглой напыщенной роже, и вся недолга. Последний раз я на подобном мероприятии присутствовал, когда мне двенадцать было. Отец уломал, хотел чтобы я научился "вести дела как истинному герцогу надлежит". Н-да… примерного герцога из меня так и не получилось… Какое счастье, что буквально через месяц после того собрания мой ныне покойный папаша встретил Аделаиду, во всех смыслах достойную женщину. А еще через две недели у меня-сиротинушки появилась довольно большая семья: мачеха, брат Михель, старше меня всего на пару месяцев, и младшие сестренки - Элза и Марта, близняшки трех лет от роду. Как ни странно, мачеха реально приняла меня как родного, никогда не третировала, а порой даже ставила Михелю в пример. Мих, конечно, особого восторга по этому поводу не испытывал, жутко злился, что скрывать - иногда и до драк дело доходило. Однако, не смотря ни на что, росли мы как самые настоящие братья. Тем более, я уже в том юном возрасте лошадками увлекался. И все мое семейство вскоре уяснило, что лучший подарок для меня не заморский шоколад, не дорогущая игрушка и не редкий научный фолиант, а породистая кобыла или резвый скакун. Вообще-то я не привередливый, на худой конец, даже жеребенок какой-нибудь захудалый сгодится. Выхожу, выращу и до ума доведу. У нас с этими четвероногими большая взаимная любовь. Даже самые норовистые да дикие слушались меня–недоросля, как маму родную. Поэтому когда Миху пришло время верховой езде учиться, он, не долго думая, сразу ко мне притопал. А я что? Я завсегда, пожалуйста. Взял и научил. Причем не только в седле прилично держаться, но и парочке акробатических трюков: на коне, рядом с конём, под конем. Этот товарищ так выкаблучиваться наловчился, что ни местные, ни приезжие красотки просто не могли устоять. Ну, и после моей сопровождающей весь, так сказать, процесс обучения воспитательно-разъяснительной работы Мих проникся к лошадям глубочайшим уважением. А уж как визжали от восторга сестренки, когда я их катал на громадных рыцарских конях! Ну да, были у меня и такие. Эти гиганты способны выдержать не то что двух мелких девчонок, но и амбала-рыцаря в полном облачении и тяжеленные собственно "лошадиные" доспехи. Правда, к сожалению, отец недолго наслаждался семейным счастьем. Он скоропостижно скончался, когда мне было шестнадцать. И я, проводив его в последний путь, со спокойной душой отказался от наследства в пользу Михеля. Пусть он занимается всей этой герцогской ерундой - связи там всякие налаживает да светских мухоморов развлекает. А мне и на конюшне неплохо. Счастливый я все-таки человек! Любящие понимающие родственники, любимое дело – чего ещё желать? Может, конечно, кому-то жёнушки под боком не хватает, но мне и без этого добра живётся расчудесно. Да и какая женщина будет терпеть мужа, который конюшню предпочитает дому, а лошадей её обществу? Хотя женщина – не лошадь, чего ей, спрашивается, надо? Руки, ноги у неё есть, возиться с ней не надо. А мои лошадки постоянно в моём внимании нуждаются: и стойла почисти, и гриву расчеши, и корма запасти, и подковы проверь, и пару подбери – глаз да глаз нужен. Хозяйство-то у меня немаленькое - свыше полутора сотен голов. А тут ко всему и ярмарка скоро, ещё прикупить планирую. Так что, ну её, эту семейную идиллию, лесом. Лениво размышляя, я умылся, отправил своих красавиц и красавцев пастись, за исключением тех, что нуждались в ветеринаре. Распоряжение послать за ним я отдал ещё вчера. Теперь можно было спокойно принять полноценный душ и пойти завтракать. Райта наверняка что-нибудь вкусненькое приготовила. Когда я уже выходил из комнаты, застегивая рубашку, из-за двери напротив высунулся Михель. - Опять на сеновале ночевал? - усмехнулся брат. - Кто на этот раз почтил своим присутствием твою "ароматную" постель? - Лизетта, - пожал плечами я. – Правда, больше ей моей ароматной постели не видать. Она ж вдова теперь. Наверняка, аркан для следующего муженька готовит. А жаль, жаркая женщина! - И чего только бабы в тебе находят, а, Лео? - засмеялся Мих. - Хотя... Ты вполне симпатичный… На это заявление я недоверчиво хмыкнул. И чего это братец начал мне дифирамбы петь? А он всё не унимался: - Нет, ну серьезно. Ростом, может, и не очень вышел… Сколько у тебя? Метр семьдесят с хвостиком? В общем, средненький ростик. Правда, родная конюшня тебе тааааааааааааакие мускулы обеспечила! Меня, прям, зависть распирает, особенно когда ты, сняв рубашку, дрова на заднем дворе рубишь. Все окрестные девки в тебе дырку протирают. Да и на лицо не урод, - Мих говорил, а мне всё больше как-то не по себе становилось. - Волосы вроде русые, а как на солнце выйдешь, так в них медь так и сверкает. Глаза странные, чайные какие-то... Видимо, выражение лица у меня было весьма выразительным, потому что после столь впечатляющих откровений, этот шут гороховый не выдержал и откровенно, совершенно неподобающе, заржал. - Да не пугайся ты так! Я просто пересказываю то, что о тебе местные девки болтают. Ты бы знал, как они на губки твои засматриваются! – нет, меня всё-таки окончательно добить решили. - Они же завидуют со страшной силой. "Такие пухленькие, красиво очерченные", "а родинка справа над губочкой так и манит облобызать"! Вот же ж, пригрел паразита! Издевается, вон, даже губы трубочкой вытянул для достоверности. Я, было, угрожающе сдвинул брови, но не выдержал и тоже засмеялся. Так до конца и не успокоившись, мы спустились по лестнице и почти дошли до столовой, когда навстречу нам вышла Аделаида. - Наконец-то явились! Я уж собиралась послать за вами, - добродушно пожурили нас. - С добрым утром, мальчики! Мы с Михом переглянулись, склонились в придворном поклоне, и с двух сторон приложились к маленьким ухоженным ручкам. - Доброе утро, матушка! - хором грянули мы, после чего обняли ее с двух сторон и поцеловали в щеки. - Ну, натуральные клоуны! – прыснула Аделаида, и развернулась в сторону столовой, - Вы завтракать-то будете? Или мы с девочками можем съесть все фирменные оладьи Райты сами? - Они ведь могут... - ткнул меня локтем в бок брат. - Ни за что! - возмущённо мотнул головой я. Мы решительно обогнали Аделаиду, Скользнули мимо сестричек, попутно получив свои законные поцелуи, и уселись на свои места, чинно сложив на коленях руки. В общем, завтрак прошел, как всегда, весело. Когда всё было благополучно съедено, Элза с Мартой мигом взяли меня в оборот. Им же, оказывается, завтра на их самый первый бал ехать, а карета ещё не проверена и кони не подобраны. На мой вопросительный взгляд они неверяще переглянулись - мол, как это я не в курсе - и дружно загалдели. В последующие две минуты выяснилось, что завтра в королевском замке действительно будет бал, приглашения им месяц как прислали, платья они уже подобрали, осталась только карета и кони, а меня со вчерашнего дня не было видно, а лучше меня никто не разбирается, а они хотят понравиться... и ещё целую кучу всего, что я не успел разобрать. Если бы они не держали меня под руки, я бы давно уши заткнул. Хотя… я и с ними вполне с этой задачей справлюсь. Уф! Аж полегчало. Между тем в столовую вернулся Мих, который до этого так не вовремя, куда-то успел смотаться. Предатель! Вместо того, чтобы помочь, хохочет, как в цирке. Смешно ему. А мне каково с двумя шестнадцатилетними пиявками на прицепе! Висят на мне, продолжая самозабвенно трещать, как ни в чём не бывало. Мне ничего иного не оставалось, кроме как согласиться. Да и не собирался я им отказывать. Первый бал ведь у сестрёнок. Благодарность была столь бурной и громкой, что пришлось аккуратно стряхнуть их с себя, и быстренько сбежать в конюшню. А то ведь так и оглохнуть не долго. Ну вот, работой на сегодняшний день меня обеспечили. Почти шесть часов убил на эту долбаную карету! Как же мы с кучером, старшим конюхом и кузнецом дружно матерились... Хорошо, что сестер рядом не было - не для их нежных ушек подобные словесные изыски. Но зато теперь карета герцогини Аделаиды как новенькая! А коней я им мигом подберу. И даже гривы и хвост заплету в самые модные этой весной косы. С яркими лентами и колокольчиками... Мои радужные раздумья прервали самым беспардонным образом - рядом со мной послышался противнейший звук, как будто кто-то скребет ногтями по стеклу. Уши чуть в трубочку не свернулись. Я резко развернулся, готовый от души вдарить придурку, что этакую пакость учинил, да так и сел там, где стоял... - Ведьма...