Счастье, как диагноз.

Меня торжественно упаковали в свадебный костюм и под усиленным конвоем доставили в церковь. Вокруг сплошной беспросветный мрак — все в сердечках и цветочках. Разряженные аки попугаи гости, чинно расселись по скамеечкам. Ждуть… Выхода невесты. Я тоже жду, тихо радуясь про себя, что примерять полагающийся невесте по такому случаю наряд довелось не мне. Есть справедливость на белом свете! Нет, мне, конечно, первому предлагали. Даже приволокли мне ЭТО на примерку. Но я туда, слава богу, не влез. В отличие от моей «дражайшей второй половины». Зазвучала свадебная мелодия, все голоса стихли. В дверном проеме под ручку с блаженно улыбающимся королем показалась невеста, и с грацией беременной слонихи двинулась к алтарю. Вон как ковыляет, любо-дорого! Видать тоже к шпилькам не привык. А подвенечное платье покойной королевы — это вообще отдельная песня. Раритет и фамильная ценность. Но как в этом можно двигаться я не представляю. Кринолины, кружева, и опять кринолины. Причем в таком количестве, что напоминают копну сена — можете поверить специалисту. А благодаря корсету талия моего суженного такая тонюсенькая, наверно всем двором затягивали. Вон как побледнел, даже мне жалко стало. Между тем «счастливую невесту» подвели ко мне. — Вот и вырос мой мальчик! И маменькино платье уже совсем в пору, — передавая затянутую в белую перчатку руку принца, прослезился от умиления король. Судя по перекошенной физиономии Бенедикта, тот папенькиной радости не разделял. Впрочем, не уверен, что выражение моего лица сильно отличалось, но в последнем ряду весьма не двусмысленно виднеются апельсиновые хвостики одной небезызвестной особы. Если б не это, меня бы даже вся королевская рать в полном составе здесь не удержала. — Интересно, эта процедура на долго затянется? А то у меня воздух заканчивается, — пробормотал принц. — Терпи дорогой, скоро женатым будешь, — злорадно усмехнулся я. — Можно подумать, ты отсюда холостым уйдёшь. — Аргумент. Невзирая на нашу светскую беседу, священник уже вовсю что-то монотонно бубнил себе под нос, время от времени поправляя очки. Вступительную тираду я благополучно пропустил мимо ушей, и только весьма ощутимый тычок в бок, вывел меня из глубокой задумчивости. — А? Что? — вопросительно уставился я на будущего супруга. — Согласны ли Вы, — терпеливо повторил священник, — Леонард Вальтер Марцелиус герцог Гриндальский взять в законные мужья присутствующего здесь Бенедикта Альфреда Рональда наследного принца Тигорийского? Меня так и подмывало сказать заветное «нет», но ясные немигающие очи незабвенного Гаврюши призвали меня к порядку. — Да, согласен, — обречённо вздохнув, ответил я, и уже персонально жениху от себя лично добавил со всей любовью и нежностью, на которую был способен, — чтоб тебе пусто было. — И тебе того же, — не остался в долгу он. — А Вы, Бенедикт Альфред Рональд наследный принц Тигорийский, — невозмутимо продолжил священник, — согласны взять в законные мужья Леонарда Вальтера Марцелиуса герцога Гриндальского? Но ответить этот придурок ничего не успел, потому как был беспардонно прерван душераздирающим воплем: — Ах, ты стерва кудрявая! Я тебе сейчас устрою! Глаза повыцарапаю, космы повыдергаю, все кости переломаю! Явилась тут, понимаешь, на всё готовое! Я обернулся. К нам на всех порах неслась какая-то всклокоченная девица с маниакальным блеском в глазах, размахивая на бегу сверкающим котлом. Бенедикт, сообразив, что обращаются непосредственно к нему, подхватил свои необъятные юбки и ринулся прятаться за мою спину. Видимо, решил, что там безопаснее, в чём я лично не уверен. Ему-то хорошо, а вот мне что теперь делать? — Ах, ты изменник! Я типа сижу, котёл надраиваю, а ты тут за моей спиной, на какой-то курве жениться собрался! Я тебе такую жизнь после свадьбы устрою! Будешь у меня на коротком поводке ходить и за каждый шаг отчитываться! — Простите, — опешил я, даже вежливость прорезалась — а вы, собственно, кто? — Как кто?! Золушка! — Тогда вы не по адресу. Принц вообще-то он, — без зазрения совести сдал я своего без пяти минут мужа. — Что?! Вот это чучело в платье?! — не поверила она. — А ты тогда кто?! — Я… вроде как Золушка. Слышь, малохольный, — повернулся я к принцу, — может, мы с ней поменяемся, пока не поздно. Девушка вроде ничего. — Что? — отмер тот, — Святой отец, на чём мы там остановились «согласен ли я?»? Да, согласен. На всё согласен, только побыстрее! — Что значит согласен! Ты на ЭТОМ жениться собрался! А ты, полом, часом, не ошибся?! Мало того, что мужик, так ещё и страшный! — Кто страшный? — вот и мне ни за что ни про что досталось. — Да неважно! А ну, брысь, жениха моего загораживаешь! Я уже было совсем собрался выполнить её крайне невежливую просьбу, но… во-первых, сзади в меня мёртвой хваткой вцепился Бенедикт, во-вторых, моя ненаглядная фея-крёстная предупреждающе подняла вверх руку с обвившемся вокруг неё Гаврюшей, ну, и, в-третьих, священник уже бодренько объявлял нас: — Мужем и… мужем. Принц облегчённо выдохнул, Золушка, грозно пообещав нам «все кары небесные», за свои обманутые надежды и многолетний напрасный «каторжный» труд, швырнула в нас котёл и с гордо поднятой головой удалилась. А я вдруг окончательно понял, что всё-таки женат. Купидон был созданием крайне ответственным и потому явился в церковь по первому зову своей обожаемой Лукреции. Всё как полагается: крылышки постираны, колчан со стрелами заготовлен, золотой лук надраен до зеркального блеска. Однако когда он прибыл на место бракосочетания, то вместо ожидаемой счастливой пары обнаружил двух непонятных кренделей, один из которых в платье с фатой, и истерично вопящую дамочку. Он долго пытался разобраться в кого же ему в итоге стрелять, но никто из этих троих не то что симпатии друг к другу не испытывал, они даже рядом стоять не хотели! Купидон посмотрел, посмотрел, тыковку почесал, почесал, а потом плюнул, и не солоно хлебавши, развернулся и улетел восвояси.