The Cure

-Не пояснишь пару вещей? Например, что ты собрался делать в Амстердаме? -Я вполне понятно всё объяснил там, что ты ещё не понял? — Ларин рывком скинул одеяло и сел. Атмосфера накалялась. Казалось бы, что такого. Разговор на пять минут — поговорили и разошлись. Но тут мешало то, что один не хотел уходить от разговора, и будет стоять на своем до последнего. А второй мечтает быстрее закончить и что бы первый убрался с глаз долой. -Зачем тебе туда? Неужели тебе так плохо тут? -А что тут? Насмешки, унижение. Знаешь, после нашего с тобой батла мне не привыкать. Но вот сейчас вся эта ситуация перешла все границы дозволенной человеческой воспитанности и … человечности, в конце концов. И даже если бы я выиграл, на меня продолжали бы лить помои. Ларин вскочил с кровати, начиная ходить по комнате, продолжая монолог. Хованский лишь внимательно слушал его, стараясь не показывать никаких эмоций. Не сейчас, ему надо выговориться. -Понимаешь, мой ход мыслей, да и сами мои мысли неугодны этому обществу. Все привыкли к постоянной пошлости и разврату. Их не интересуют действительно важные вещи. А ещё они не любят, когда про них говорят плохо, но зато любят поговорить плохо про других. -И ты думаешь, что поездка в другую страну поможет тебе избавить мир от этого? -Дело не в этом! Я уеду, не буду мозолить глаза. И всё забудется, очень быстро забудется. Мечтаю об этом. Готов хоть на год съебаться отсюда, лишь бы это хоть чуть-чуть позабылось и набило оскомину. Юр, скажи, тебе самому не надоело слышать про это всё из каждого, мать его, чайника? Поспорить нельзя было. Это действительно бесило их обоих. Бесило фанатов. Фанатов Димы. Не очень приятно выслушивать, какой твой кумир мудак и предлагать попить воды за пятнадцатый год. -Тем более, я хочу организовать сходку в Амстердаме. Пока не знаю где, я кинул клич в Инстач, жду ответов. Внезапно Ларин задел ногой пакет, что валялся около его кровати и тот громко звякнул. Мужчина удивленно посмотрел на пакет, потом на гостя, а потом снова на пакет. Он присел на корточки, и хотел было посмотреть, что там такого могло издать такой звук, как в секунду оказался прижат к кровати. Как это произошло — осознать не получилось. -Что ж ты такой любопытный, а? В этой борьбе неравные силы, но никого из присутствующих это особо не смущало. Хованский рывком усадил Ларина, присев рядом. -Тебе притащил, разве не ясно? — с этими словами он сунул руку в пакет и достал оттуда небольшую коробку — Надеюсь, что он не помялся. Дима с полным непониманием происходящего забрал коробку, немного покрутил её и открыл. Улыбка тут же растянула его тонкие, бледные губы. -Какие силы заставили тебя купить фалафель? -Большая любовь к тебе и сожаление к твоему желудку. — пожал плечами Хованский. Следом из пакета показалась шаурма и бутылка пива. -А, чуть не забыл. Это важно. Он протянул Ларину бутылку воды. Детской воды. -Я надеюсь, что не ошибся с выбором. -Так и скажи, что подсмотрел список моих покупок за последний месяц. -Чёрт, с тобой неинтересно. А вдруг я наугад взял, а ты сразу «подсмотрел, подсмотрел» -Ой, да ладно тебе, петушара. А то перья сейчас во все стороны полетят. -Если бы не пиво и шавуха, ты бы всю ночь у меня извинялся за эти слова. Но я сегодня добрый и извиняться ты не будешь. Я придумаю что-нибудь другое. Трапеза проходила в полном молчании. -А ты помнишь, как мы встретились первый раз? — Ларин отпил из бутылки и посмотрел на собеседника. Хованский уставился в пол, словно ответ был написан там, у него под ногами. -Такое сложно забыть. Но знаешь, прошлая жизнь нравилась мне меньше нынешней. -Потому что сейчас ты гребешь бабло лопатой и контачишь с самыми топовыми людьми? -Да нет, не в этом дело. В моей прошлой жизни не было тебя. to be continued...