Колибри

      Окно в кабинете инспектора приоткрыто на маленькую щель, пропуская в помещение свежий, наполненный азотом, ветерок после ливня. Он заполнял легкие, впитывался в тело, и даже не хочется его выдыхать. Почему нельзя спокойно жить и наслаждаться этим воздухом?       Стул выжидающе скрипнул. Пауза.       — Джейсон Блоссом? — Я нехотя перевела взгляд от окна на инспектора. Дядя этот, казалось, никогда не моргает, а лишь смотрит глубоко-глубоко в душу своих жертв. — Да, слышала о таком.       — Что же вы о нем слышали?       — Собственно, ничего такого дельного, что бы вам пригодилось.       Повисло молчание. Инспектор выжидающе смотрел на меня, замерев, словно скала, пальцы запутались в «замке» и покоились на столе из поддельного красного дерева. Я никак не пыталась прочитать что-либо в его пугающих глазах-сканерах. Тронутые осенью листья деревьев за окном были куда привлекательнее.       Атмосфера в помещении нагнетала — это каждый почувствует. Есть в человеке какое-то чувство, которое отвечает за ощущение энергетики. Так вот, энергетика эта заколебалась, сжалась, словно ее нагрели, и давила со всех сторон. Это инспектор переменился. Мужчина медленно поддался вперед.       — Мисс Эндерсон, — пауза. — Вы должны понять кое-что важное. Умер человек. Это вам не шутки, подозреваемых в убийстве Джейсона Блоссома очень много, и вы в том же списке. Ваше дело беречь себя, мое дело — выбрать из списка подозреваемых убийцу. Вы можете сразу признаться или пояснить некоторые сведения. Все, что вам известно об этом человеке. В конечном итоге, нетронутой вы из моего кабинета не уйдете.       Снова молчание. Хорошо, дядя инспектор. Что я знаю о Джейсоне? Усмехаюсь и перевожу дух.       — Блоссом оскорбил меня и все, что у меня есть, — говорю я, будто рассказываю начало легенды. Инспектор поднял брови — лоб наморщился — и тут же стал что-то записывать в блокнот. — Нет, я не так начала, Боги, простите! В самом-самом начале рыжий любил меня…       Последние слова я странно протянула. Запястье инспектора работало, записывало каждую мою фразу.       Да, Джейсон любил меня. Я относилась к этому равнодушно. Знаете ли, было совсем неловко реагировать на чувства Блоссома, когда у него была девушка (кто-то из Куперов). Я до сих пор не понимаю, пытался ли Джейсон добиться меня? По-иному я не способна объяснить его дальнейшие поступки.       — …Мы были обычными приятелями, — продолжала я. — Только до одного момента. Блоссом пригласил меня на вечеринку, накачал наркотой, а случившееся в дальнейшем додумывать только вам, инспектор. Я до сих пор ничего не помню, но, признаю, тело болело.       Я дождалась, пока инспектор допишет. Он вопросительно поднял глаза, но моя история на этом закончилась.       — Почему он это сделал? — спросил инспектор.       — Из чувства мести? — пожимаю плечами. — Не разделив его чувства, я оказалась виноватой перед ним.       — Что произошло дальше? — нахмурившись, инспектор записал еще одно предложение.       — Совсем ничего дальше и не произошло. После этого я его никогда не видела, даже хотела доложить в полицию, но только неловкий момент: насильник умер.       Я снова уставилась на пейзаж за окном. Мой дорогой инспектор что-то зачеркнул, надписал, затем снова зачеркнул. Опять уставился на меня, вертя в пальцах ручку. Глаза его прищурились.       — Мисс Эндерсон, не считаете ли вы это совпадением?       — Что именно, инспектор?       — Не стройте непонимающую, — вздохнул инспектор и откинулся в кресле. — После того, как Джейсон вас изнасиловал, вдруг оказался без вести пропавшим. Совпадение ли?       Я смотрела поверх головы инспектора.       — Я вас не понимаю, сэр. Вы намекаете на то, что я убила Джейсона Блоссома?       — Именно так, — инспектор осмотрел меня сверху вниз. — Особенно, если учесть вашу семейную хронологию. Имеется в виду ваша сестра.       Сначала мозг отказывался воспринимать сказанное инспектором. Уже по привычке я уставилась в окно и задумалась: ведь, может быть, где-то в другой Вселенной есть та же Лори Эндерсон, только не в кабинете у неприятного мужчины, а где-нибудь в тихом лесу с белочками и цветочками. Как бы мне ни хотелось признавать, эта ситуация выглядела подозрительно, инспектор в полном праве поставить меня на первое место подозреваемых. Но я не убивала Джейсона Блоссома.       — Вы правда думаете, что я способна на убийство? — голос мой дрогнул.       — Все на всё способны, — просто ответил инспектор.       Я должна спасать свою шкуру.       — Убить Джейсона? — возразила я, сохраняя спокойствие. — Вы шутите. Я бы вызвала полицию, а не побежала убивать. К тому же, Блоссом просто исчез и до сих пор неизвестно, умер он или жив.       Инспектор замотал головой, закрывая блокнот и вставая со своего кресла. Благо, меня вовремя осенило.       — Послушайте! — я тоже встала со стула, чем привлекла внимание. — Возможно ли, сэр, что Джейсон побоялся нести ответственность? Сбежал с места преступления в лес, где и скрылся из виду?       Инспектор явно заинтересовался. Немного помолчав, он прочистил горло.       — Возможно быть тому и так, мисс Эндерсон. Вы свободны. Только я оставлю вас в заметках, имейте в виду. Обязательно встретимся еще раз.       Обменявшись взглядами с инспектором, я пожелала ему всего доброго и спешно удалилась. Бог его знал, что со мной будет дальше.

***

      Возвращаясь домой, я первым делом зашла на кухню. Страх в кабинете инспектора заставил проголодаться. Открыв холодильник, достаю из него кусочек пиццы и разогреваю его в микроволновке. Слюни текли все три минуты, пока еда разогревалась.       Усевшись за стол и откусив первый кусок, я только в этот момент заметила Молли, свою сестру. Она облокотилась о косяк двери и беспокойно разглядывала меня.       — Чаво? — попыталась заговорить я сквозь пиццу в щеках.       — Как ты? — Молли кивнула на меня и присела рядом. — Что инспектор сказал?       Она подождала, пока я проглочу еду.       — Ну… Сойдет, — ответила я. — У тебя-то все нормально? Голова не болит? Ломка?       — Нет, — Молли вздохнула и отвела взгляд в другую сторону. — Никакой ломки, пока что.       Я промычала, мол, понятно, и продолжила есть. За весь мой обед мы не проронили ни слова. Что-то случилось, я сразу отметила это про себя.       Уничтожив пиццу окончательно, я поставила грязную тарелку в мойку и сделала пару глотков из бутылки молока.       — Лори, — внезапно позвала меня Молли. Я чуть не подавилась молоком. — Лори, я хочу завязать… Но не могу.       Она обернулась на меня и только сейчас можно было разглядеть в ее глазах накатившие слезы. Внутри мгновенно вспыхнуло беспокойство. Молли очень редко плачет. Я с испугу попыталась обнять сестру.       — Ты только пей лекарства, — не обращая внимания на всхлипы, говорю я. — Тебе же лучше становится. Правда? Вылечишься, устроишься на нормальную работу. Я, может быть, тоже где-нибудь стану подрабатывать и буду тебе помогать.       В мою грудь закивали. Молли отстранилась, попыталась вытереть слезы и извинилась.       — Налить тебе воды? — спросила я.       — Все в порядке, — ответила старшая Эндерсон, отмахнувшись рукой. Облокотившись на стол, она тяжко встала со стула. — Я пойду в свою комнату, отдохну.       Я кивнула и проводила ее взглядом. Как только сестра удалилась, в доме наступила характерная для него тишина. Отец развлекает шлюх в Нью-Йорке, мать прохаживается где-то по кафельном полу психбольницы с лоботомией. И правда, хронология нашей семьи не самая светлая, никто завидовать не станет. Я живу со своей 25-летней сестрой Молли. Она была два раза поймана за воровство и за продажу наркотиков. Я ее никогда не осуждала, ведь она всего лишь пытается содержать нас. Я пытаюсь поддержать ее. Нам вдвоем никогда не было легко.       Решив, что день ничем более не украсить, последовав примеру сестры, я побрела в свою комнату. Включив свет, первое, что привлекло внимание — мое окно. Прищурившись, я подошла ближе. На стекле расползались извилистые тонкие струйки трещин от небольшой полупрозрачной впадины. Не успела я подумать о том, что кто-то бросил камень, как рядом с первоначальным повреждением окна долбанул следующий. Я тут же открыла окно и посмотрела вниз.       — Фу, Эндерсон собственной персоны! — прокричал один отброс и замахнулся новым камнем. Благо, твердое тело улетело на крышу. — Джейсон ничего с тобой не делал, ссыкуха!       — Пошли вон! — кричу я вниз.       Но компания отморозков лишь закатисто рассмеялась. Кто-то из них подобрал третий камень, и я уже готова была закрыть окно, как тут из-за угла вышел рыжеволосый парень. Арчи Эндрюс, вроде. Он приказал им уйти прочь. Хулиганы не стали долго спорить и, бросив еще несколько оскорблений в мой адрес, дружно ушли с улицы.       — Э… извини, — Арчи задрал голову, чтобы разглядеть меня в окне. — Это ребята из моей команды по футболу…       — Ничего страшного, — отвечаю я с легкой улыбкой. — Спасибо тебе.       Арчибальд робко кивнул с полуухмылкой и ушел в ту же сторону, что и отморозки. Хороший парень. Наверно потому, что не презирает меня.       Закрыв окно, я повалилась на кровать вместе с ноутбуком. Фейсбук, твиттер, инстаграмм, все дела. Не знаю, сколько времени я потратила на все публикации, но вдруг мое внимание привлекли некие строки в посте. Собственно, теперь понятна причина визита хулиганов.       «Наша любимица Глория Эндерсон обвинила Джейсона Блоссома в изнасиловании. И так ты защищаешь себя? Браво этой тупой прошмандовке! Эндерсоны поставили вечное клеймо позора своего рода. Жаль».       Я посмотрела на отправителя. Это было школьное сообщество, на которое подписаны все ученики заведения. Лайки, репосты… Почти вся школа прочитала это. Внутри разгорается пламя ярости и обиды. Интересно, кто же такое выложил? Да Шерил Блоссом, безусловно! Только она могла узнать все, в любое время, в любом месте и у кого угодно. Это Ривердейл, детка, здесь нет чьих-либо секретов.       Я пытаюсь успокоиться, перевожу дух. Вздыхаю. Ненавижу Блоссомов. Ненавижу школу с ее отсталыми учениками, которые вечно пытаются меня унизить. Эндерсон — вот та фамилия, которая всплывает в мыслях задир. Все они знают про дело моей сестры, про мать, про отца. Их это завораживает, воодушевляет.       Раскинув руки и ноги во все стороны, я уставилась в потолок. Меня абсолютно доконала такая жизнь. У всех есть любящая мать, верный отец, вкусный ужин, приятные разговоры. На самом деле плохая эта привычка: сравнивать себя с остальными. Только как иначе? Вокруг все заложено под стандарты, только ты в эти стандарты не вписываешься с рождения. Тебя унижают за это и ненавидят. Не было еще ни дня, чтобы я не боролась за чувство собственного достоинства. Наверно, стоит покинуть Ривердейл.       На электронных часах цифры выстроились в двенадцать ночи. Молли, наверно, давно спит.       Переодевшись, я легла под одеяло и попыталась полностью очистить свой разум от позора. Завтра рано вставать, но, как назло, в голове бурным потоком повторялись все неприятные сцены этого дня. Слишком все запущено, судьба медленно, но верно запутывается в клубок и ведет к безысходности. Выдержать бы напор жизни. Отец говорил, что страдание прямопропорционально счастью, которые постоянно чередуются между собой. Отец знает, что говорит, и является отличным манипулятором. Поэтому он добился успеха в своей личной жизни.       Конечно, полностью очистить свой разум от этого дня у меня не вышло. Мысли мешали спать до трех часов ночи. Знала бы я, что же будет завтра в школе, легла бы спать еще раньше. Набралась бы больше сил.