Колибри

      Из головы не выходил Джагхед Джонс со своей саркастической сущностью. Всю дорогу домой я пыталась не думать о нем, но все коту под хвост. Он какой-то мифический. Взял, да появился в моей жизни — мало того, приходит ко мне в сон и несет чушь.       Наконец-то на горизонте стал появляться родной дом. Уже представляя, как я приму душ и включу телевизор, иду по тротуару, добивая последнее расстояние. Последние десять шагов — и уже у входной двери. Поначалу в гостиной стали раздаваться щелчки открывающегося замка, а потом и вовсе зашла я.       В доме было в напряг тихо. Тишину можно почувствовать и даже ощутить. Она бывает двух видов: тишина с присутствующим человеком и совсем мертвая тишина. Я чувствовала последнее. Честно говоря, кожу обдает мурашками от нехорошего предчувствия. Позвав сестру, отклика не дождалась, как и ожидалось. Возможно, она ушла в магазин за продуктами или устраивается там же на работу. Но возможен и более худший исход событий.       Я попробовала обыскать дом. На кухонном столе так и остались стоять лекарства, только некоторые из них, видимо, по случайности упали на пол. Я подняла и поставила упавшие склянки на стол. Больше на кухне ничего не тревожило, все приборы стояли на своих местах. В гостиной тоже было чисто. Тогда я пошла на второй этаж и, как только вышла в коридор, заметила, что комната Молли непривычно открыта нараспашку. Конечно, я сразу направилась туда. Постель сестры небрежно скомкана и часть ее валяется на полу, задранный ковер, шторы, выбившиеся из креплений. Комната выглядела так, будто тут произошел поединок.       Внутри все опустилось. Что мне оставалось делать? Да бежать и искать сестру. Я ринулась вниз, перепрыгивая по пять ступенек, попутно хватая свою ветровку. Когда боишься чего-то сильно, то не помнишь про мышцы в ногах, про их возможность устать. Я неслась по улицам так, как не бежала никогда в жизни, пробегая кварталы.       Добежав до магазина, где хотела работать Молли, я пулей влетела в проход, обвела взглядом обыденные стеллажи с продуктами и вылетела обратно. В голове остались образы удивленных людей.       Где может быть моя Молли? Ответ прост: я понятия не имею. Ее украли? Она сбежала? Но от чего? От инспектора? Мне понравилась эта версия. Черт его знает, инспектор, завороженный всей этой историей про наркотики, поехал за Молли. К тому же он и сам пообещал обыскать наш дом. Черт, черт…       Я перестала бежать. Легкие разрывало от недостатка воздуха. Сердце стучало так, что грозило вырваться из грудной клетки. Повалившись у столба, зажмуриваюсь. Руки крепко сжались и прильнули к почти зажившему лбу. Три секунды, двадцать секунд, минуту… Не знаю, сколько я продержалась до слез. Плач очень быстро перешел рев. Безысходность — она везде присутствовала в моей жизни, но благодаря сестре, я пыталась все же найти выход. Но жизнь забрала у меня самое ценное. То, что толкало меня бороться вечно.       Не знаю, сколько я так просидела и сколько литров выплакала. На улице заметно стемнело и похолодало, но я даже не думала возвращаться домой. Вокруг сновали редкие прохожие, ни капли не обращающие на меня внимания. Мне этого и не надо было. Только перестав плакать, поднимаю глаза, с тяжестью в сердце осознавая, что пускала слезы в совсем неизвестном для меня районе. Ну я и попала…       Резкая вибрация раздалась в кармане и вместе с этим взбунтовалась часть моих нервов. Вздыхая, достаю телефон. На табло неизвестный номер. Что же, мне нечего терять.       — Алло?       — Здравствуй, Глория. Это шериф Келлер.       Я подавила оставшиеся всхлипы. Надо же, сам шериф Келлер взялся за это дело! «Уж он-то круче инспектора будет», — с сарказмом отмечаю про себя.       — Твоя сестра, Молли Эндерсон, задержана за передозировку наркотическими веществами, — проговорил шериф и подождал, пока его слова обработает мое сознание. — У тебя есть еще какие-либо опекуны? Родители?       — Есть, — выдохнула я. — Отец.       — Проживает ли отец в этом городе?       — Нет…       На другом конце линии послышался вздох.       — Тогда нам придется отправить тебя к нему. Проживешь один день одна? Еды хватит?       Я кивнула, но потом вспомнила, что шериф не видит меня, поэтому добавила «да».       — В таком случае, ожидай мой звонок. Хорошо?       — Стойте…       Шериф Келлер молча ждал, пока я снова заговорю.       — Что сделала моя Молли?       — К нам поступила жалоба, что какая-то девушка обнажилась и плавала в бассейне его хозяев, — серьезно сказал шериф. — В ее крови обнаружили большие дозы мескалина.       Судорожно вздохнув, я еле подавила слезы. Молли, что же ты творишь… Неужто ломка ее и сломала? А что ждет меня? Вроде нормально себя чувствую, но сейчас это неважно.       — Когда мою сестру отпустят?       — Этого никто не знает, — ответил Шериф. — Молли пребывает в тяжелом состоянии и сейчас ею занимаются врачи.       В глазах на миг потемнело. Я не заметила, как шериф Келлер сбросил трубку. Руки на коленях покрылись мелкой дрожью. Все так запутанно, но одновременно все просто и понятно. Когда настают сложные времена, всегда хочется свалить на то, что клубок проблем этот не распутать и придется забыть его навсегда. Это не то, к чему толкала меня сестра и не то, ради чего она страдает сейчас. Но что я могу сделать? Молли плохо. Она сама себя добила и бросила меня. Бросила.       Что еще говорил шериф? Про опекунов, про моего отца. НИ ЗА ЧТО я не поеду к нему! С ним все только хуже. Он избивал всех нас, а посмотри на мать — так вообще до какого состояния довел. Пусть развлекается с богатыми шлюхами и дальше. Для меня он совершенно чужой человек.       Я медленно брала себя в руки. Вытерев слезы, пробую встать, затем отряхнулась и посмотрела по сторонам. Нужно срочно идти домой, собрать вещи и валить из города, прятаться от шерифа. Только где я сейчас? Вокруг ни души, у кого можно было бы спросить дорогу. Я попробовала идти в одну сторону, откуда, как мне казалось, я и пришла.       Шла я очень долго, не зная, какой сейчас час, но на улице уже было сложно что-то разглядеть в такой тьме. Вдруг за спиной послышались шаги. Какие-то быстрые, торопливые. Нет, это не шаги вовсе. Рычание. Я оглянулась назад, чего делать не стоило. Черная собака стояла в полупрыжке и скалилась на меня всеми клыками. Внутри все взяло в спазм. Одно мгновение — как по щелчку пальцев — и собака делает прыжок одновременно, как я начинаю бежать со всех ног. Каждая секунда казалась долгой, словно вечность идет одна за другой. Я задницей почти чувствовала вонючее и обжигающее дыхание пса, но тут из-за угла ринулся человек с оглушительным ревом. Я вместе с собакой не на шутку испугались. Я припала на землю, а животное убежало прочь. Только после небольшой одышки во мраке разглядываю Арчи Эндрюса. Вскоре к нему подошли остальные мои друзья.       — Не надоело еще спасать меня? — говорю я Арчи сквозь глубокие вдохи.       В темноте показалась улыбка Эндрюса. Рони и Бетти залепетали, что им до сих пор жаль, но я отмахивалась и не желала слушать. На друзей я вовсе не злилась, так как тревожит совсем другое. Я рассказала ребятам про наш разговор с шерифом Келлером.       — Нет, Лори! — воскликнула Бетти. — Если ты уедешь к отцу, то мы будем по тебе сильно скучать!       — Еще чего. Не поеду я к нему.       — Но это же твой отец, — проговорила Рони.       — И что? У него свои заботы. На меня ему наплевать, — я вздохнула и прикрыла глаза.       — Нынче у всех отцы кретины, — послышался мой любимый голос из темного угла.       Я до сих пор не замечала присутствия Джагхеда. У него есть какая-то своя волшебная манера: исчезать и появляться, когда все плохо. Он почему-то настоятельно не хотел смотреть на Рони. В полумраке я заметила, как Джагхед переменился за день. Глаза у него уже не так были переполнены равнодушием, но даже чуть блестели волнением. Видимо, почувствовал вину тогда в кафе.       Рони громко прочистила горло, и Джагхед поджал губы. Лодж буравила его взглядом.       — Ты ничего не хочешь сказать Лори? — спросила у него та.       Джагхед колебался. Я уж думала, что он так и не решится что-то там мне сказать, но вдруг Джонс поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза так, что внутри почему-то все сжалось.       — Прости меня, — и все, что сказал он. Всего лишь два слова, зато в какой ступор они меня привели. У меня появилась надежда, что мне зря так неприятен Джонс.       — Хорошо, — только и вымолвила я. Джагхед еще долго смотрел мне в глаза. Казалось, ему нравится это делать — удивлять меня и бесить. Я перевела внимание почему-то на Арчи. — Я собираюсь уйти из дома.       Рони застыла с удивлением на лице, как и Бетти.       — И где ты будешь жить? Что будешь есть? — поинтересовался Арчи. Я пожала плечами.       — Нет, Лори. Ты будешь жить у меня, — твердо сказала Рони. — Мама не против. Она хорошо к тебе относится.       — Спасибо, Рони, — искренне благодарю подругу. — Но в любом случае мне надо вернуться домой, чтобы собрать вещи. Кстати, не знаете, как найти дорогу?       — Эмм… — почесал затылок Арчи. — Вообще-то, ты его пробежала.       — Оу…       Повисло неловкое молчание. Только Джагхед улыбался. Я поставила руки на талию и вскинула брови:       — Идем?

***

      Закрывая замок на своем переполненном небольшом походном рюкзаке, я в последний раз оглядываю свою комнату. Что тут только не произошло за всю мою жизнь… Самая большая проблема человека, стоящего перед большими переменами, — оковы прошлого. Я всегда хотела уехать из Ривердэйла с его задирами, но как начинает стучаться шанс это сделать, начинаю жалеть. В этом доме пробежало все мое детство вместе с родителями, и как бы ни было гадко это прошлое, что-то меня тянуло остаться.       Я спускаюсь в гостиную, где сидела одна лишь Рони, лазающая в социальных сетях на своем телефоне. Все остальные ребята решили уйти по домам.       Завидев большой рюкзак за моей спиной, Лодж встала с дивана и подошла ко мне, чтобы обнять. Теперь Вероника казалась мне Молли. Сестра всегда обнимала меня, когда я не могла разобраться в себе, а сейчас это делает она. Словами не передать, как я благодарна Рони. Как бы опять не расплакаться.       — Такси уже подъехало, — сказала подруга. — Ты точно готова?       Мысли в бурном потоке сменяли друг друга, образуя в памяти образы вещей, которые мне необходимы. Средства личной гигиены — есть, нижнее белье — есть, пара обуви — взяла. Много чего, что я бы хотела взять с собой, пришлось оставить здесь, ибо не унесу. Телефоном мне пока можно пользоваться, но завтра его желательно отключить и выбросить. По нему шериф Келлер может узнать мое местоположение.       — Да, готова, — я попыталась выдавить улыбку.       Рони взяла меня под руку и мы пошли к входной двери. Уже ненужная привычка закрывать входную дверь на ключ проявила себя, и я стала шарить по карманам. Рони подождала, пока я запру дверь, что дело бесполезное. На завтрашний день ее попросту выбьют.       Когда шофер положил в багажник мой рюкзак, мы с Рони сели в машину и двинулись в путь. Я прислонилась лбом к стеклу и наблюдала за сменявшими друг друга уличными фонарями. Из одного уха выпал наушник, но я не стала вставлять его обратно, так как Рони могла что-либо сказать. Впрочем, за всю поездку она так ничего и не произнесла. Я пыталась вслушаться в свою музыку и параллельно все думала и думала: делаю ли я правильный выбор?

Daughter — Doing The Right Thing