Колибри

      Тишина — совсем не обычное явление. Словно ее кто-то нанял, и теперь она преследует меня всю жизнь. В ней нет ничего, никого, полный вакуум. Интересно только, почему тишина именно такая. Почему вместо тишины мы не слышим, например, тихую симфоническую мелодию или же пение птиц? Потому что тогда нам было бы намного легче переносить эту самую тишину. Все в этой жизни подстроено под страдания, иначе вместо боли мы чувствовали бы приятное покалывание. Тишина со всех сторон давит и разъедает, и ее даже кожей можно почувствовать. Я всем телом ощущала, что здесь я совершенно одна. В безмолвии и пугающей безмятежности.       Я нарезаю последние остатки огурца и кидаю маленькие кусочки в миску к нарезанному помидору и зелени. Выдавливаю полупустой майонез и тщательно размешиваю свой будущий салат. Без Джагхеда продукты заканчиваются не так уж и быстро, но все равно сейчас в холодильнике лежат последние ломтики сыра и кола. Еда со временем стала безвкусной, даже отвратительной. Наверно, это моя противная жизнь придает ей такой привкус.       Я сажусь на пол, где когда-то сидели мы с Джагхедом и впервые ели вдвоем пиццу. Лениво шаркаю по нарезанным кусочкам, но есть даже и не собиралась. В душе невозмутимо пусто, как и в этих комнатах. Джагхеда до сих пор нет.       Прикрыв глаза, откидываюсь на спину, пытаясь игнорировать нарастающее покалывание в носу. Со слезами трудно бороться. Беру себя в руки, ставлю тарелку рядом и вытираю влагу с век. Я потеряла счет времени. Сколько я прожила без Джонса — неизвестно, как и неизвестно то, сколько минут я сижу так на полу с тарелкой. Время словно остановилось: замерли птицы в полете, остановилась падающая кружка перед тем, как разбиться вдребезги, застыл Джагхед, делая шаг. Я должна срочно найти способ заставить время пойти вперед, чтобы он продолжил шагать ко мне. Как это сделать? Где тот самый рычаг, который показывают в фантастических фильмах? Я схожу с ума…       «Сегодня понедельник», — вдруг вспоминаю я, услышав отголоски людей сквозь тонкие стены. В понедельник всегда включается фильм. Я поспешила встать и заглянуть в форточку — на парковку стали съезжать все больше людей. Надо что-то делать, нельзя же оставить этот вечер без фильма. Сразу приходит в голову другая мысль: а что, если вообще ничего не включать? Есть вариант, что мое пристанище закидают попкорном или, например, вызовут полицию, если наивнее мысли не придумаешь. Но в любом случае никто не опровергает тот факт, что у меня могут оказаться проблемы.       Я посмотрела на полки с рулетками видеопленки. На каждой боковой стороне были написаны названия фильмов. Отлично, и какой мне выбрать? Неужели Джагхед ставит все, что захочет? Посчитав это бредом, начинаю искать какую-нибудь зацепку в виде расписания фильмов. На полках было много ценных бумаг, и запутаться в них проще простого. Схватившись за голову, возвращаюсь к рулеткам. Вот черт, мне стоит купить очки: под каждым названием написаны цифры, обозначающие день, месяц и год. Ладно. Какой сегодня век?       В голове стали работать всякие вычисления. В прошлый понедельник было число n, но после того Джагхед ничего не включал. Значит, Джонса не было ровно неделю. Мне казалось, его нет больше двадцати лет.       Обнаружив нужную рулетку, беру ее двумя руками, чуть не уронив — штука довольно увесистая. Подхожу к проектору и вспоминаю, как Джонс ее загружал. Благо тогда мне было интересно и я наблюдала за каждым его действием. Попробовав нажать кнопки, меня вдруг ударило током. Спасибо! Придерживая рулетку бедром, параллельно дергаю в определенной последовательности рычажки и провожу видеопленку в нужную область. Вскоре мой проектор был готов и оставалось только запустить кино. Как только мой палец лег на желтую кнопку, время будто пошло дальше, птицы замахали крыльями и разбилась кружка. В проеме двери, позади меня стоял Джагхед Джонс.       — Еще рано, — поразило мои уши.       Это и правда Джагхед. Я обернулась на него и поймала его недовольный взгляд на себе. В голове вспыхнул взрыв вопросов: что с Ф.П., почему его так долго не было, где он был, что он делал. Но самое главное меня мучило решение совести: подойти и обнять его как Рони? Только под этим взглядом, будто мы снова недавно познакомились, постепенно убивались все подобные мысли.       Джагхед подошел к проектору, оттолкнув меня плечом. Переставив некоторые штуковины и нажав еще несколько кнопок, парень выдал:       — Я пришел вовремя. Тебе не стоило вообще что-либо тут делать.       Ступор стала рассеивать ярость.       — Это все, что ты мне скажешь? — спрашиваю немного громче обычного. Джагхед соизволил обернуться на меня спустя полминуты.       — Что еще я должен сказать? — кажется, Джагхед тоже зол на что-то. — Тебе разве не насрать на меня?       — Вообще-то нет! — слова Джонса немного задели.       — А мне так не кажется, — Джагхед отворачивается на оборудование. — Ты сама говорила по этому поводу. Мне лично на тебя плевать. Я думал, тебе на меня тоже. Закрыли тему, ок?       Не знаю, сколько простою так еще, глядя ему в затылок. Ни плакать, ни злиться совсем не хотелось, только рот от отсутствия слов приоткрылся. Я дура.       Неделя. Разве этого мало, чтобы по-настоящему привязаться к человеку? Джагхед стал мне больше, чем приятель, он встал на замену моей сестры Молли, которая была для меня самым дорогим человеком. Молли никогда бы не сказала, что ей наплевать на меня, никогда. Видимо, я ошибалась в Джагхеде все это время. Если хорошие отношения резко стали плохими, то хорошего в этом не было с самого начала.       Что же, я не знала, что теперь делать. Душа покрылась паутиной царапин, как окно, в которое бросили камень. Смысл жить с человеком, для которого ты никто? Это уже по-другому называется — сидеть на шее. Ненавижу чувствовать себя обузой.       Я глубоко вздыхаю и смотрю на рюкзак — зачем, собственно, он мне нужен-то? Просто лишний груз, без которого можно справиться. Тут я резко разворачиваюсь на пятках, распахиваю дверь и быстрым шагом иду к своей цели — выйти из кинотеатра, найти Келлера да уехать в Нью-Йорк, где меня никто не знает, к отцу. А дальше — черт его знает, убьет ли меня отец или уличная собака. Шансов поровну.       — Ты опять с ума сходишь? — раздается сзади. — Эй!       Я ускоряю шаг и вскоре перехожу на бег. Позади бежал Джагхед, а бегал он, отмечаю, совсем неплохо, только пока не быстрее меня. Джонс не успел догнать меня, когда я выбежала на улицу. Дождь хлестал так, что можно было в душ не идти. Я сразу же промокла до нитки, а ноги шлепали по образовавшейся грязи. На щеках возникло непривычное чувство: холодные капли дождя смешивались с теплыми слезами.       Один миг — я шлепнулась в лужу. От такого быстрого бега ноги запутаются в два счета. Я потеряла немало времени, но, поднявшись на ноги, пытаюсь сделать рывок — снова оказываюсь на земле. Джагхед успел меня догнать и теперь держал меня за щиколотку ноги.       — Отпусти меня! Отпусти! — кричу я.       — Ты сумасшедшая? — орал в ответ Джагхед. — Куда тебя отпустить?       — Куда угодно, только от тебя подальше!       Рука Джонса вцепилась в ногу так сильно, что еще чуть-чуть, и она отвалится словно пластилин. Одним движением меня подняли за предплечье, и вот, как ни в чем не бывало, стою перед Джагхедом. Меня бесило в нем все, особенно то, что он держит меня за все конечности. Начинаю вырываться.       — Отпусти меня, слышишь? Зачем ты держишь меня?!       — Затем, Лори.       — Зачем?! Зачем прячешь от Келлера, хотя тебе плевать на меня? Зачем ты вообще это все замутил? — чувствам моим не было никаких ограничений. Вопросы лились изо рта сами собой. — Я тебе на что сдалась, а? Можешь ответить хотя бы на это?!       — Могу.       — Ну так валяй!       И тут в какой-то момент отключилось всё: понятие действий, мир, реальность, сущности чего-либо. Работали только чувства и обострения. В такие моменты никто ничего не понимает, даже то, что он есть, что он существует в этом мире. Хотя нет, все-таки понимает. Я чувствовала, что в мире, в этом большом куске дерьма, существует только Джагхед Джонс и никто-либо другой.       Моя рука спокойно покоилась в его, обхватившей так крепко, что никогда не побоишься чего-либо. Так же надежно близко был Джагхед. Он поцеловал меня совсем внезапно и неожиданно, но целует до сих пор. Я опять не знала счет времени. Наши губы медленно и приятно скользили, а теплое дыхание Джонса грело все мое тело под такую непогоду. Джагхед был здесь, рядом, и счастье приносило само то, что я чувствую его возле себя. Мне не хватало этого тепла всю свою жизнь. Я примкнула к Джагхеду вплотную, и тот обхватил меня еще крепче. Некоторые локоны его черных волос промокли насквозь и приятно щекотали мою щеку.       — Я люблю тебя, Глория Эндерсон.       Отстраняться от меня было крайне тяжело, но Джонс позаботился об этом. Только сейчас до меня дошло, что мы целовались рядом с парковкой, где было полно народу. Шансы заметить меня и доложить шерифу выше ста процентов.       — Давай я объясню все подробнее дома, хорошо? — сказал Джагхед.       Я кивнула, и в дальнейшем мы без лишних слов пошли домой, в мой настоящий дом, обязательно держась за руки.

***

      — Моего отца посадили, — повалился на кровать Джагхед после того, как заварил мне чай. — Но, кстати говоря, пистолета на полке не было, поэтому я подумал, что ты специально наврала, и потому разозлился на тебя. Прости.       Меня словно в холодную воду опустили. Я тут ждала Джонса целую неделю, переживала о всяких глупостях, когда на самом деле случилась вовсе никакая не глупость. Но извинения приняты.       Я чувствовала гигантскую вину перед Ф.П., ведь это из-за меня он оказался в таком положении. Мне нужно срочно сказать про флешку Джагхеду и доказать, что его родитель не виновен, но парень продолжил:       — Еще кинотеатр сносят… И хотят отправить меня в саудсайдовскую школу.       — Ну нет! — не удержалась я. Джонс говорит только о плохих новостях. — И что? Где мы теперь будем жить? А ты как? Что мне делать без тебя?       — Ну, во-первых, без меня ничего не будешь делать, — блеснул глазами Джагхед.       Как ни странно, на этом мы вдвоем замолчали. Джагхед думал о своем, а я о своем, делая глотки горячего чая. Все это очень печально и кажется безысходным. Надеюсь, со временем все само разрешится. Главное — Джагхед снова со мной. Надо вытащить его отца из тюрьмы.       Под вопросительным взглядом Джонса оставляю кружку с чаем на прикроватной тумбе и иду к полкам, куда когда-то я положила флешку. За все это время на ней скопилось немало пыли. По пути к Джагхеду беру его ноутбук и плюхаюсь рядом с ним.       — Сейчас я тебе докажу, что Ф.П. невиновен, — говорю я и открываю крышку от ноутбука.       Когда загрузился рабочий стол, я увидела текстовый документ, довольно объемистый. Сразу понимаю, что это такое и даже робко бросила взгляд на Джагхеда, но сейчас его загадочный реферат далеко не главное. Вставляю флешку в разъем и дожидаюсь, пока откроется папка с файлом. Честно, самой интересно, чем может удивить съемный носитель, так как до сих пор ничего не увидела. Тут открылся видеоплеер.       Сначала сложно было что-то разобрать. Видео было снято на черно-белую камеру слежения в каком-то темном подвале. Дверь распахнулась, впуская свет в помещение. Теперь можно было разглядеть парня, привязанного к стулу в углу. Мне потребовалась минуту, чтобы распознать в этом парне Джейсона Блоссома. Мужчина, который только что зашел, имел крупное телосложение, но лица его я не знала. Он подошел к Джейсону, и в тот миг, когда я разглядела эмблему «Змей», мужчина стал избивать Блоссома так, что у меня перехватило дыхание. Камера четко засняла брызги крови, разлетающиеся во все стороны. Джагхед над левым ухом тихо матюгнулся. Мужчина из «Змея» закончил свое дело и удалился. В какой-то момент я даже подумала, что Джейсон до сих пор жив и сидит в том же подвале, но тут в помещение заходит другой человек, которого я узнаю везде — Клифф Блоссом. Вопреки моим ожиданиям, он не стал избивать сына, а лишь достал пистолет, напоминающий тот, который лежал на полке у Ф.П. и спустил курок. Голова Джейсона буквально взорвалась кровью, разбрызгивая ею во все стороны. На этом видео кончилось.       — О Боже… — выдохнула я. Сердце в груди намеревалось вырваться и убежать прочь.       Джагхед взял меня одной рукой за плечи и прижал к себе, облокотившись подбородком.       — Лори, черт возьми… Прости меня за все.