Тёмный маг

POV Кристиан

Открыв глаза, я с удивлением обнаружил, что лежу в теплой кровати, укрытый пуховым одеялом. Голова была тяжелой и отказывалась соображать, и я все еще не мог понять, где я нахожусь и что происходит. Немного приподнявшись и почувствовав боль во всех конечностях, я тут же лёг обратно. Всё тело невыносимо ныло, напоминая о произошедшем. Живот начал предательски скручиваться в спазмах. Немного поморщившись, я все же приподнялся и осмотрелся. На вид комната ничем особо не отличалась от обычной обители сельского жителя, за исключением высокого потолка и огромной кровати, в которой я находился. Рядом с постелью стояла небольшая резная тумбочка, а напротив располагались письменный стол и стул. Сам же пол был устелен шкурами разных животных, а окна прикрывали короткие занавески. Свет давали лишь тусклые огоньки свечей, укрепленных на стенах. Я хотел было выползти из-под одеяла, но понял, что я полностью голый, и единственное, что меня прикрывает — это одеяло, которое уже начало сползать. Как только я натянул его повыше, в комнату зашел альфа. — Как ты себя чувствуешь? — от решительного голоса альфы я рефлекторно начал отползать назад, пока не уперся спиной в деревянную стену. Альфа тут же остановился, давая мне минуту для осмысления происходящего. А после спокойным тоном заговорил со мной: — Все хорошо, тебе нечего бояться, — несмотря на внушительную внешность пришедшего альфы, голос его оказался успокаивающим. — Я Берг, а это мой дом. Я нашел тебя в лесу, ты был тяжело ранен и лежал без сознания, поэтому я принес тебя сюда. Как ты оказался здесь? – я не мог ничего ответить, страх сжал горло – Просто не думаю, что ты не знаешь, что нарушать границы леса запрещено, не говоря уже об страшной опасности, которая грозит тебе здесь... Как тебя зовут хоть? — голос альфы стал немного сильнее, как и его запах хвои, смешивающийся с запахом костра и ветра. — Кристиан... — голос вздрогнул, и я аккуратно подтянул одеяло и снова взглянул на альфу. Тот так и продолжал стоять на месте, даже не предпринимая попыток подойти поближе. — У тебя очень много мелких порезов и ссадин, также ты растянул лодыжку, позволишь мне ее перевязать? — от такого вопроса я даже немного оторопел, испуганно посмотрев на альфу, но тот все так же стоял на своем месте. Почему он вообще это спрашивает? Что ему мешает сделать то, чего он хочет? У него в кровати лежит хрупкий омега в преддверии течки, а вокруг на десятки километров простирается густой непроходимый лес, кишащий невиданными кровожадными тварями, которые с легкостью убьют любого, кто выйдет из дому. Закусив губу, я с отчаянием посмотрел на альфу, после чего высунул наружу уже распухшую ногу. Если у меня больше нет вариантов, как беспрекословно отдаться, может быть, моя покорность приглянется ему, и он оставит меня в живых. Пока мрачные мысли кружили вокруг моего уставшего сознания, альфа тихонько присел на край кровати и взял мою ногу. Острая боль вернула меня в реальность, и я со страхом посмотрел на альфу. Тот все также с каменным лицом достал какую-то баночку из кармана, вылил оттуда зеленоватую жидкость себе на ладонь и начал аккуратно втирать мазь мне в ногу. Я сдавленно пискнул, но старался терпеть тупую боль. Когда альфа закончил, он принялся перебинтовывать мою лодыжку. Я внимательно смотрел на него и никак не мог понять, кем я являюсь в этом доме: гостем или заложником. И единственное, что пришло мне в голову — спросить об этом напрямик. — Можно мне уйти? — от этих слов альфа слегка опешил, а я застыл как вкопанный, ожидая приговора. — Уже стемнело, и выходить в такое время в лес очень опасно. На рассвете я отведу тебя в деревню, — альфа говорил спокойно и четко, из-за чего я не мог понять, врёт он или нет. Тем временем Берг уже потянулся к моему лицу. Сказать, что я испугался — ничего не сказать. — Успокойся, я просто хочу приложить компресс к твоей губе. Она уже начала раздуваться, — и когда он только успел его достать? Альфа протянул мне прохладную ткань, пахнущую травами, и приложил к губе. А я потихоньку начал таять. Видимо, запах альфы уже начал на меня действовать, потому что как ещё можно объяснить, то, что тело начинало ныть не только от боли, но и от желания быть ближе, а мысли никак не желали выходить из сладкого тумана.