UNDERTALE: запретная любовь

      Фриск обернулась — в комнату вошёл Санс. Он сел рядом с ней и, ссутулившись, уставился в окно. Каждый думал о своём, и молчание их ничуть не тяготило. Фриск украдкой взглянула на него, она понимала, что он испытывает. Это больно — быть отвергнутым тем, в кого влюблён. Паршиво и противно. А правда, что он влюблен в неё? А если нет? Тогда что им движет? Нет, наверное, всё-таки он влюблён...       — Ты голоден? — спросила Фриск.       Скелет помотал головой, он был задумчив. И не удивительно, ведь Фриск, находясь под гнетом смущения, вовсе предпочла бы убежать из дома, если бы профессор Вингдингс поступил с ней точно так же. Интересно, а чем он сейчас занят? И вообще, хоть раз за две недели он вспомнил о том, что где-то живёт его студентка по имени Фриск? Наверное, нет. Ведь девушка заметила, что такие, как она, его не интересуют. Хотя… Его поведение очень непонятно Фриск. Он уделяет ей внимание: улыбается, когда они остаются одни в аудитории, помогает донести учебники до библиотеки и иногда вместе с ней ходит в общежитие… А с другими он себя так не ведёт. Быть может, он всё же что-то испытывает?       — Хочешь домой? — Санс взглянул на неё.       Надо же, она впервые слышала в голоcе скелета тоску. Сколько они общаются? Совсем немного, но всё же, обычно за это время существа умудряются продемонстрировать друг другу все свои эмоциональные стороны. А тут — нет, чаще всего скелет смеётся и улыбается. Санс не человек, но всё же монстры немногим отличаются от людей. Тем более те, кто в прошлой жизни были людьми. А был ли Санс человеком? Или сразу родился скелетом? И вообще, сколько Сансу лет?       — Фриск?       Девушка перевела потухший взгляд на скелета. Она улыбнулась, почему-то ей хотелось улыбаться ему. Наверное, для того, чтобы поддержать, ведь он сейчас подавлен… сломлен.       «Может, нам стоит однажды погулять вдвоём?» — уголки её рта растянулись, а на щёчках появились небольшие ямочки.       Санс развернулся к ней всем корпусом. Фриск чувствовала, что тот его пыл, появившийся у лестницы, не исчез. Она отвернулась, пытаясь скрыть своё смущение.       — Может, пойдём? — спросил он.       — Давай сходим в комнату дедушки?       Скелет встал и протянул ей руку. Фриск взглянула на фаланги его пальцев, нерешительно размышляя, стоит ли идти с ним куда-либо вообще. Она положила свою мягкую ладошку на его руку и пошла вперёд. Скорее всего Санс уже знал весь дом вдоль и поперёк, но всё равно молчал, делая вид, что не знает, куда они идут.       Фриск повернула круглую ручку в деревянной двери и прошла в маленькую комнату, до потолка обставленную разных форм и размеров полками. На них стояли разные статуэтки и награды, сборники рассказов и коллекции стихов, на одной из полок был даже альбом с гербарием, который Фриск помогала собирать дедушке Тобиасу, когда ей было восемь лет.       А около окна с узорчатыми занавесками стоял стол. Он был загромождён кучей разных книг и записок – кажется, дедушка активно что-то изучал в последнии дни своей жизни. Посередине стола лежала маленькая коробочка: она, как и всё вокруг, была покрыта небольшим слоем пыли. Санс включил в комнате свет, щёлкнув по выключателю около двери, подошёл к столу и взял в руки коробочку.       — Хм, — скелет открыл её и уставился на золотую цепочку с золотым ключиком, — думаю, дедушка хотел бы, чтобы она принадлежала тебе.       — Она принадлежала бабушке. Дедушка подарил ей цепочку на последнюю годовщину свадьбы перед её смертью.       Санс помолчал пару секунд, размышляя над этим, а потом сказал:       — Но ведь неспроста она тут лежит, верно? Повернись.       Фриск молча развернулась, Санс застегнул цепочку на её шее и ухмыльнулся, когда девушка вновь повернулась к нему. Цепочка была велика, а ключик исчезал в ложбинке между грудями. Теперь на её шее было две цепочки, но одна – золотая, а другая – серебряная.       — Теперь мы можем возвращаться? — засунув руки в карманы толстовки, спросил он.       — Куда ты так торопишься? — Фриск наклонилась и отодвинула ящик в столе. — У тебя какая-то важная телепрограмма? Нашла! — девушка выудила из шкафчика небольшой фотоальбом в розовой обивке и раскрыла его на коленях.       — Нет, просто… — он вдруг замолчал. — Кто это? — Санс наклонился, чтобы лучше рассмотреть фотографии маленькой девочки, сидящей на руках пожилого мужчины. — Ты?       — Да, я, с дедушкой, — Фриск, улыбаясь, взглянула на Санса, а затем снова перевернула страницу. — Я сама собирала этот альбом, а потом подарила дедушке на день рождения. Заберу его на память.       — Дашь посмотреть? — спросил скелет, когда девушка закрыла альбом и провела рукой по золотой надписи «с любовью».       — В автобусе, — Фриск встала и взглянула в окно, — уже смеркается, мы можем пропустить последний автобус.       Они покинули дом, а на диване в гостиной зазвонил телефон, на экране которого было написано «Папс».       Фриск мало спала. А решение сложных задач в институте нагружало её ещё больше. Она и до этого была неразговорчивой, а теперь – тем более: проводила в мыслях ещё больше времени, иногда даже шутки Эдны не казались ей такими смешными, как раньше. И даже то, что она побывала в доме дедушки вместе с Сансом, не помогало: чувство незавершенности всякий раз настигало её, когда она оставалась одна. А положение отношений с профессором Вингдингсом удручало окончательно. Мало того, что они ограничивались приветствиями и короткими улыбками, так ещё и видеться они стали реже, потому что у него появились какие-то дела в министерстве образования.       — Неужели он настолько умен, что его вызывают в министерство? — разглядывая его фигуру, сидя на подоконнике, будто саму себя спросила Фриск.       — Не, он защищает права монстров, скорее всего. Слышала, что один из учеников написал на доктора Альфис докладную, потому что она пыталась излечить боль в его животе своими «монстровскими методами», — ответила ей Эдна.       В один из декабрьских вечеров Фриск лежала на кровати и листала ленту в соцсети. Она удивилась, когда увидела сообщение Санса: «Нашёл телефон!»       «Он что, потерял его?» — подумала она.       Скелет возвращался в дом покойного дедушки Фриск без её ведома. И подробности она узнала только спустя несколько дней, когда Эдна затащила её на чай в комнату скелетов.       Правда, скелет решил умолчать о том, что из интереса пробрался на чердак и обнаружил там много непонятных машин, из которых во все стороны торчали трубки. Большая часть странных машин была спрятана за большими тряпками. Но больше всего его заинтересовали фотографии, висящие на стене. Он был шокирован, увидев там фото с улыбающимися людьми и монстрами, они не были знакомы Сансу, но присутствие на них профессора Вингдингса и дедушки Фриск заставляло его всерьёз задуматься над их связью.       — Я только забрал телефон, — закинув ноги на стол, сказал Санс. — Не, ну правда, Фриск, я больше ничего не взял.       Из-за плохого состояния Фриск увлеклась дешёвыми романами и, начитавшись там всякого, начала нарочно заваливать предмет профессора Виндингса. Девушка нашла общий язык с компашкой гламурных девушек и сутками напролёт смотрела вместе с ними мелодрамы. В то время, пока они думали о мальчишках, Фриск страдала по профессору. В какой-то момент она заинтересовалась их стилем и начала подчерпывать в их «движении» что-то для себя. За небольшой срок она стала более женственной и нежной, стала чаще ходить с распущенными волосами, научилась делать укладку. В общем, наблюдать за ней было одно удовольствие, особенно для мальчишек, которым она давно нравилась.       Фриск с удовольствием оставалась на дополнительные занятия, ей казалось, что она никогда не вдохнет достаточное количество полюбившегося парфюма, что эта выглаженная рубашка забудется сразу, как она выйдет из аудитории, а внимательный взгляд, прожигающий её, упадет на другую студентку.       — Итак, вопрос, — сказал профессор, несколько студентов сразу подняли головы, — если монстр ходит хмурым или даже злым, то какие действия мы должны предпринять?       — В такие моменты монстров лучше не трогать, — сказала одна из студенток.       — И почему? — кивая, спросил профессор.       — Это может разозлить его.       — Совершенно верно, зачастую мы не любим, когда нас успокаивают. Так, — он посмотрел на наручные часы, — на сегодня все свободны. Повторяйте хвостометрию. Фриск Хаффел, останетесь.       Хмурый студент, идущий в колонке товарищей последним, взглянул на Фриск и хмыкнул. Девушка встала и подошла к его столу. Дождавшись, пока все выйдут, он начал разговор:       — Фриск, ты умная девочка, — он взял руки в замок, откинулся на спинку стула и с интересом взглянул в глаза студентки. — Почему ты так плохо обучаешься моему предмету? Я видел твою успеваемость по другим дисциплинам.       — Не знаю, — скрестив руки за спиной, сказала она.       Мужчина хмыкнул и сказал:       — Я поставлю тебе зачёт, но чтобы в следующем семестре такого не было, хорошо?       — Да, — Фриск активно покивала и протянула ему зачетку.       Во время обеда Эдна и Фриск договорились встретиться во дворе школы. Там уже стояла новогодняя ёлка, украшенная мишурой и сотней блестящих шариков. Здесь зима была значительно теплее, чем в родном городе Фриск. Девушка застегнула синий пуховик, надела шапку и выбежала на улицу, где на лавочке её уже ждала Эдна.       — Хочешь? — спросила она и протянула Фриск обернутую в салфетку теплую вафлю.       — О, спасибо, — девушка приняла угощение и села рядом с подругой.       — У Мета новая песня вышла, — доставая наушники, сказала Эдна, — ты только послушай.       Они сидели, слушая песни любимой группы, и совсем внезапно пошёл снег. А свежеиспеченные вафли с теплой вареной сгущенкой оказались настолько вкусными, что захотелось сходить и купить ещё по одной штучке. Со временем у Фриск появилось чувство, что на неё смотрят — она обернулась, всматриваясь в окна института, и не сразу заметила, что из окон учительской в их сторону смотрит профессор Вингдингс. Она молча отвернулась и уставилась в экран телефона, а маленькое сердечко в её груди забилось быстрее, чем обычно.       «Почему он смотрит?» — подумала она, разглядывая железного робота на экране телефона.       — Пойдем в общагу? — пихнув её в бок, сказала Эдна. — Я в туалет хочу.       — Угу, — пробубнила Фриск, продолжая думать дальше.       — Фриск, — Эдна наклонилась и взглянула в её глаза, — очнись.       — А, да, — девушка встала и отряхнула от снега шапку.       Она украдкой взглянула на окно, в котором стоял профессор, и отвела глаза, когда снова увидела его. Эдна тут же бросилась к компании парней, которые ездили и красовались перед девушками на велосипедах вокруг института. Она по-братски поздоровалась с одним из них и тут же запрыгнула на зимний велосипед. Фриск остановилась неподалеку от компании и стала ждать, когда один из мальчишек развернулся и помахал ей рукой.       — Я видел, ты была с Эдной, — сказал он, — ты её подруга?       — Да, — сказала Фриск.       — Давай к нам тогда, — он улыбнулся, у него были красивые белые зубы, — прокатишься.       Фриск неуверенно подошла к ним и как робкий ребенок взялась за руль красивого велосипеда.       — Как тебя зовут? — спросил парень. — Меня Тони.       — Фриск, — она улыбнулась ему, а в голове пролетела мысль, что ей давно стоит расширять свой круг общения.       — Ты впервые поедешь на таком? Садись, не стесняйся.       — Да, — она покивала, — могу упасть.       — Падать нежелательно, конечно, но принцип такой же, как на обычном велике, главное — не тормозить резко, и пока не освоишься, не трогать эту штуку, — он указал на круглую деталь с белыми цифрами.       — Хорошо, — стараясь отогнать своё стеснение, сказала Фриск.       А внутри была огромная боязнь, боязнь облажаться или допустить ошибку, сломать что-то у велосипеда или ещё хуже — опозориться перед толпой мальчишек.       — Давай! — сказал он.       Фриск поставила ногу на педаль и оттолкнулась. Она чувствовала, что с каждым движением скорость становится больше, как холодные снежинки бьют в лицо, а ветер забирается за шиворот. Она улыбнулась и начала крутить педали ещё энергичнее, ей было интересно, сможет ли она догнать Эдну, которая, наверное, уже сделала круг.       Они провели на улице с мальчишками ещё пару часов. Кажется, Эдна совсем забыла, что ей так хотелось в туалет. В конце концов дружная компания бросилась к ёлке и стала лепить снеговиков. Конечно, не обошлось без глупых мальчишеских шуток, когда морковка лепится не в самый маленький круг, а тот, что ниже всех.       — Джонатан, что ты творишь? — нахмурившись, пробубнила Фриск, когда Эдна позади неё заливалась смехом.       — Эдна! — Фриск повернулась к ней и не смогла устоять, она тоже засмеялась, вместе со всеми.       Ранняя ночь опустилась на город, группа студентов не торопилась домой, они ждали, когда же огни на новогодней ёлке загорятся.       — А ты придёшь на вечеринку завтра? — спросил Джон у Фриск, он сел рядом с ней и взглянул на её лицо.       Бесспорно, девушка приглянулась ему, но он ещё не знал, будет ли добиваться её. Обычно девушки добиваются его, ведь многим известно, что у него очень богатый отец, он имеет сеть магазинов в нескольких городах. А Фриск, кажется, об этом не знает, ну или очень хорошо врёт.       — Нет, — Фриск помотала головой.       — Как так? — возмутилась Эдна, до этого она беседовала с Джоном, но уже была вся во внимании Фриск. — Я думала, что мы все вместе потанцуем, а послезавтра ты поедешь домой!       — Шумные вечеринки не для меня, — она улыбнулась и посмотрела на подругу, — я лучше домой.       — Как так, Фриск? Ты же не одна на них идёшь!       — Ладно-ладно, я пойду, но только ненадолго, — понимая, что это надолго, сказала Фриск.       — Во-от, — довольно сказала Эдна.        На следующий день девушки решили не идти на концерт студентов — основную часть праздника. Они начали собираться за полчаса до начала дискотеки.       Фриск попросила подругу застегнуть на спине лилового цвета платье. Эдна сделала это и поставила руки в бока, с довольным лицом наблюдая за соседкой.       — Я умею заплетать косичку, — сказала Эдна. — Садись, сделаю.       — Но косичка как-то не сочетается с этим платьем…       — Ты обычно с распущенными волосами ходишь, хоть на один вечер измени что-нибудь в своей прическе. Глаза ещё накрась, у меня где-то есть тушь, а, подводка есть ещё, — сказала девушка, — о, ещё тоналка есть! И румяна!       Фриск подумала, что ей стоило остановить Эдну, но потом решила, что раз в год можно что-то в себе менять. Как искусный стилист Эдна накрасила её глаза и заплела волосы, тональник она отправила в помойку, когда надавила на тюбик и бежевая жидкость объёмными сгустками стала вываливаться на её ладошку.       Они встретились с компанией мальчишек и братьями-скелетами на улице, около входа в институт, и направились прямиком в зал, где и была дискотека. Санс старался держаться ближе к Фриск, он встречал недобрым взглядом каждого, кто подходил к ней, чтобы поговорить.       — Прекрасно выглядишь, — сказал Джон и улыбнулся.       — Спасибо, — улыбнувшись ему, ответила Фриск.       Если бы Санс был человеком, то, наверное, сейчас его кожа была бы багрово-красной. Скелет тоже хотел сказать девушке об этом, но не решался после того случая в доме. Сейчас он желал отбросить этого противного мальчишку подальше, ведь он с такой легкостью вовлек Фриск в разговор. Санс был уверен, что у этой шайки где-то заныкан алкоголь, что прекрасный Джон обязательно попытается напоить Фриск, а после пригласит её в свою комнату. Ведь мальчишка игнорировал скелета, может быть, он видел, что монстр зол и не хочет видеть его рядом с девушкой. Может, это доставляло ему удовольствие.       В зале был выключен свет, пара дешёвых систем для цветного освещения пускала на стены цветные круглые огоньки. Девушки тут же пустились в пляс, Фриск ощущала непривычную легкость внутри, будто все проблемы остались в прошлом, будто она сделала огромный шаг вперед и готова одерживать новые победы. Санс дрыгал рядом, а с ним веселился и Папс – младшему скелету вообще было не до проблем сверстников, ему очень нравилась музыка, играющая здесь, он был готов пойти к диджею, чтобы спросить её название.       Спустя пару часов Фриск было тяжело держаться на ногах. Пока никто не видел — так ей казалось — она вышла в коридор, где было прохладно, и села на лавочку, переводя дыхание.       — Пойдём домой? — рядом с ней сел Санс.       — Почему ты весь вечер рядом? — она посмотрела в его пустые глазницы. Она давно заметила тенденцию, что зрачки из глазниц скелетов исчезают, когда их мысли чем-то загружены.       — Беспокоюсь.       Девушка хмыкнула и отвернулась от него.       — Джон так крутится около тебя, — Санс мысленно порадовался, что мальчишка предпочел позвать на танцы девушку с пышной грудью. — Мне это не нравится.       — Он не в моём вкусе, — улыбнувшись, сказала Фриск.       И даже спустя два дня, лёжа в своей постели, Санс раз за разом прокручивал в голове их разговор.       «Он не в моём вкусе, — подумал Санс и перевернулся на другой бок. — Да, они не подходят друг другу».       На улице было безветренно, белые зернистые снежинки падали на землю и блестели в свете фонарей. Папс сопел на соседней постели, он до сих пор не отошёл от событий позавчерашней ночи. Братья-скелеты собирались встречать Новый Год здесь, в общежитии, в компании Эдны и ещё нескольких человек.       Санс залез с головой под одеяло и заснул, он не знал, что Фриск вместе с родителями этим поздним вечером поехала к матери Ника, что они хотели приехать рано утром и сделать ей сюрприз. Он не знал, что машину на повороте занесло, что она перевернулась, когда вылетала с дороги, что скорая помощь прибудет не скоро, что Фриск, точно так же, как и Валентия, от полученных ранений потеряла сознание.