UNDERTALE: запретная любовь

      Стемнело. После нескольких часов сна Фриск сидела на кровати, разглядывая букет роз. На тумбочке лежала книга, которую она никак не могла заставить себя прочитать. Девушка лениво вздохнула, услышав топот за дверью. Это была Эдна, с грохотом ворвавшаяся в комнату.       — Наконец-то! — воскликнула она, бросив тряпичную сумку на свою кровать.       — Привет, — промямлила Фриск, она выглядела сонной и помятой.       — Этот чёртов Дэвис заваливает меня! — недовольно воскликнула Эдна.       — Так ты ведь появляешься раз в неделю…       — И что? Но я же хочу сдать его предмет и хорошо знаю тему урока!       — Ну вот такой он своеобразный учитель…       Эдна включила электрический чайник и залезла в холодильник за колбасой. Ловкими движениями она сделала бутерброды и, протягивая один из них Фриск, спросила:       — Что за книга?       — Это мы с мистером Кларсоном вместе работаем над проектом… Блин, он такие вещи сегодня говорил, что я до сих пор поверить не могу…       — А что? — девушка налила в две кружки кипяток, закинула пакетики с заваркой, сахар, и нарезала дольки лимона.       — Ну, типа, мой дедушка помог монстрам снять барьер. Но я ничего об этом не знаю…       — Реально? — Эдна выгнула бровь, с интересом слушая Фриск. Она сидела на кровати, остужая свой чай.       — Да, и вот теперь мне нужно добыть информацию о его разработках. Ну, механизмах там и исследованиях всяких. В общем, всё, что связывает дедушку и монстров.       — А что это за проект такой? И для чего он Кларсону вообще?       — «Переворот», — Фриск пожала плечами, — наверное, для выступления какого-нибудь. Но на самом деле мне и самой интересно узнать о дедушке, особенно после слов лектора.       — Фриск, будь осторожна, пожалуйста. Я помню, что Гастер говорил тебе остерегаться его.       — На самом деле он не кажется мне каким-то опасным… Я ещё подумываю съездить в дедушкин дом и забраться на чердак, на который он меня никогда не пускал. Предложу Кларсону сделать это на выходных.       Они говорили ещё некоторое время, пока ужинали, и когда Эдна решила заняться домашним заданием, то Фриск, глядя на неё, взяла книгу и начала чтение. Но находясь уже почти на половине книги, до сих пор не нашла ничего, что могло бы её хоть как-то зацепить.       На следующий день были назначены дополнительные занятия с профессором Вингдингсом, но Фриск, гордо вздернув голову, наотрез отказалась на них идти. Эдна приводила кучу доводов, призывая Фриск отказаться от идеи игнорирования, но подруга упёрлась, как баран, и даже слушать ничего не хотела.       — Фриск, но ты же понимаешь, что это нельзя пускать на самотёк? — Эдна почти срывалась на крик, видя, что Фриск даже не слушает её.       В общем, Эдне так и не удалось её уговорить. Она разнервничалась и не знала, что делать. Поэтому просто психанула, оставив Фриск одну в комнате и громко хлопнув за собой дверью.       Эдна не хотела лезть в их отношения, но понимала, что вот так оставлять всё нельзя. Поэтому сама зашла к профессору и сообщила о том, что Фриск сегодня не в состоянии заниматься, так как у неё обострился гастрит. Мужчина понимающе покивал и сказал, что Фриск может приходить в любой удобный день после шести. У Эдны аж глаза загорелись от такого предложения, поэтому она даже думать забыла о том, что несколько минут назад повздорила со своей подругой.       Все следующие дни она давила на Фриск, настаивая на том, что ей стоит поговорить с профессором. А та, в свою очередь, просто абстрагировалась от этого мира, с головой уходя в книги и интернет. Через пару дней такого напряжения она ходила с большими синяками под глазами и сонным, уставшим видом. Фриск приходила в комнату только поспать, предпочитая проводить всё свободное время в библиотеке и избегая общения с Эдной.       Так, в один из дней, они с мистером Кларсоном сидели в библиотеке за круглым столиком у окна. Они вместе изучали статью на его ноутбуке, полушепотом обсуждая прочитанное. Фриск долго не могла избавиться от сверлящего ощущения на затылке и, когда всё-таки обернулась, то увидела, что в дальнем конце зала сидит профессор Вингдингс. Он что-то внимательно читал, и когда оторвал взгляд от книги, то они пересеклись взглядами. Она испытала внутреннее ликование от того, что даёт ему повод лишний раз поразмыслить над своим поведением.       — Фриск? — спросил мистер Кларсон, увидев, что студентка отвлеклась и тоже обернулся. — А, это профессор Вингдингс.       Она понимала, что запустила страшную машину из эмоций и размышлений. Всё произошедшее за последние несколько дней неистово давило. Девушка очень хотела, чтобы это поскорее закончилось, и уже почти поддавалась на уговоры Эдны сходить на занятие профессора.       Зато они с Кларсоном узнали о том, что дедушка Фриск действительно занимался разработкой систем для работы с душами, но отнюдь не один, а в команде учёных из семи человек. Для стабильной работы механизмов учёные соединили воедино и кристаллизовали четыре души — две человеческие и две монстров. Одним лишь получившимся кристаллом можно было запускать работу цепи механизмов, которые могли разделять, расслаивать души и отделять их от тела — выполнять любые задачи по работе с душами. Но однажды случилось непоправимое — в ходе экспериментов из тела человека вышла душа, но не вернулась обратно — исчезла из пространства и времени, будто бы её никогда не существовало. Но самое страшное в том, что человек остался жив. Он дышал, ел, справлял нужду, но не мыслил и не чувствовал, утерял тактильные и осязательные способности. Это вызвало большую волну возмущения в учёном обществе, и тогда дедушка Фриск уничтожил кристалл душ, но каким образом — никто не знал.       Сегодня, в пятницу, сразу после пар, Фриск шла прямиком в кабинет профессора Кларсона, чтобы обсудить дальнейшие действия. Последние три дня с ними работало ещё несколько студентов, которые являлись родственниками других учёных, кто так или иначе работал с монстрами или душами.       Лектор сидел в большой аудитории и перебирал тесты первого курса. Фриск с большим энтузиазмом влетела в его кабинет, усевшись за одну парту с остальными двумя студентами. Буквально за пару дней они нашли информацию о том, что дедушка Фриск разделил кристалл на четыре части и спрятал каждую из них. Только куда — неизвестно.       — Но разве это важно? — почесав затылок, спросила Фриск. — Мы же уже знаем, что дедушка и остальные учёные принимали участие в снятии барьера…       — Но ведь мы так и не поняли, что именно они делали для того, чтобы снять барьер, правильно? — возразил парень в очках.       Они провели время за обсуждением этой темы до наступления сумерек. В какой-то момент лектор посмотрел на часы и, ахнув, сказал, что ему необходимо уходить. Поэтому студенты собрались вместе с ним и отправились по домам.       Фриск вышла на крыльцо института и вздохнула — маленький клубок пара вылетел изо рта. На земле снега уже не было, но зима упорно не хотела уходить. Так и сегодня: маленькие снежинки падали и тут же таяли. Фриск готовилась к тому, что Эдна снова начнёт её прессовать. И уже была готова сдаться.       — Ну и ладно! — воскликнула разгорячённая Фриск, глядя на рассерженную Эдну. — Я схожу, только отвали от меня, достала!       — Вот и вали отсюда! — не менее громко воскликнула Эдна, затыкая уши наушниками.       Фриск запыхтела, переводя дыхание, и, хлопнув дверью, выбежала из комнаты. Прямо сейчас идти к профессору она была не готова, для начала нужно успокоиться и прийти в себя. Поэтому она пошла в туалет, чтобы умыться, и там же села на подоконник, наблюдая за снежинками, блестящими в свете фонарей. Мысли ураганом бились в голове. Девушка сидела с серьёзным видом, погружённая в размышления.       «Будто космос» — подумала она, внезапно улыбнувшись.       Наверное, Эдна была права. Фриск давно стоило объясниться перед профессором Вингдингсом и поставить в этой эпопее одну большую точку. Ведь ей давно уже ничего не хочется, ничего и ни с кем, потому что эти чувства в конечном итоге приводят только к ноющей боли в груди. А зачем они нужны? Уж лучше быть одинокой, чем каждый раз нервничать из-за того, что мужчина делает что-то не так.       Фриск вздохнула, свесив ноги с подоконника. В туалет вошла большая монстриха и скрылась в ближайшей кабинке. Девушка поторопилась выйти, чтобы не смущать её.       Фриск вернулась в комнату и, обнаружив, что Эдны нет, стала собираться. Она очень волновалась из-за этой встречи и боялась, что профессор просто прогонит её, не желая что-то слушать или обсуждать.       Ватными дисками она стёрла остатки макияжа — ведь после умывания стрелки размазались, а тушь чёрными кругами легла под глаза, ещё больше подчеркивая синяки — и решила больше не краситься, ведь это может занять много времени. Она влезла в чёрную водолазку и обычные синие джинсы, засунула ноги в кеды и, захватив тетради по монстроанатомии, тихо вышла из комнаты. Но не смогла сделать даже пары шагов из-за нахлынувшей паники и потому, вновь вернувшись в комнату, бросила тетради на кровать, а сама села рядом, спрятав лицо в ладони. Она не знала, что сказать ему, как на него смотреть и как вести себя. Как сделать так, чтобы он оказался расположен к разговору, а не тупо начал размусоливать темы своей монстроанатомии. Сердце отбивало чечётку в груди, мандраж охватил тело. Фриск чувствовала, как её организм сходит с ума, и не знала, что делать.       Но в какой-то момент она почувствовала мощный приток решимости и, наконец взяв себя в руки, снова вышла из комнаты. Но ноги по-прежнему будто были залиты свинцом. За окном, словно нескончаемый космос, продолжал блестеть падающий снег. Фриск шла по коридору, окруженная снующими туда-сюда студентами, и пыталась подавить нарастающую панику.       Она остановилась напротив его двери, тяжело вздохнула и протянула дрожащую руку, стуча костяшками пальцев по дереву. Сердце ухнуло, когда мужчина открыл дверь, пропуская её внутрь. В комнате стоял полумрак, тусклый свет сочился из-под лампы над рабочим столом.       Девушка осторожно кивнула и вошла, крепче прижимая к груди тетради. Мужчина закрыл дверь, с глухим щелчком блокируя её на щеколду. Фриск направилась к рабочему столу, поближе к свету. От её внимания не ускользнул стоящий на столе бокал из-под вина.       «Он выпил?» — девушка обернулась, но тут же столкнулась взглядом с профессором, который тоже подошёл к столу.       Мужчина положил руки на спинку своего стула, ответно вглядываясь в глаза девушки.       Он молчал. Фриск чувствовала, как напряжение между ними возрастает, и сильнее сжимала свои тетради.       — Эм-м… — ей было сложно говорить. — Мы можем начать?       — Конечно, — тихо произнёс он и отодвинул свой стул, встав ближе к столу.       Гастер взял с полки учебник в красной обложке и открыл его. Фриск стояла рядом, не решаясь шевельнуться. Она поняла, что профессор выпил. Об этом говорило всё — и румянец на щеках, и лёгкость его движений, и странное поведение. Вдруг он перестал листать книгу, внимательно бегая глазами по каким-то пунктам. Затем вздохнул и перевёл взгляд на Фриск, держа указательный палец левой руки на одной из строк.       — Что вы знаете о перерождении душ, мисс Хаффел?       — Ну… — девушка засуетилась от неожиданного вопроса.       Мужчина улыбнулся, рассматривая смену эмоций на её лице. Он распрямил плечи, оставляя книгу и переключая всё своё внимание на ученицу.       — Вы ничего не читали в промежутке между занятиями?       Девушка помотала головой.       — Очень плохо…       Профессор приблизился к ней, а девушка стояла, как вкопанная, не сводя глаз с его лица. Она не ожидала от него каких-либо действий и совсем не понимала, к чему он ведёт. А он осторожно подхватил её и посадил на стол, легким движением сдвигая учебники в сторону. Девичьи тетради распластались по полу. Профессор держал руки на её талии, а Фриск, ещё пуще краснея, стремилась закрыть лицо руками. Но он перехватил их за запястья, желая вдоволь ею насладиться. Девушка что-то невнятно промычала, что послужило для профессора спусковым крючком. Он аккуратно обхватил ладонью женский затылок и потянул голову на себя, нежным поцелуем соединяя их губы. Фриск замерла, от удивления распахнув глаза, руками хватаясь за рукава его рубашки. Он отстранился, наблюдая за её реакцией. Но девушка, ощутив прохладу, когда между их телами появился промежуток, смогла только лишь потянуть мужчину на себя, переместив руки на его плечи.       Дыхание Фриск напрочь сбилось, когда профессор с горячим напором продолжил поцелуй, и она дрожащими руками обвила его шею, так неумело и сладко отдаваясь в его объятия.       Девушка мечтала об этом с самого поступления в колледж и сейчас, когда он с бешеным желанием сжимал руки на её талии, была готова отдать всё, чтобы растянуть эти минуты на целую вечность.       Фриск цеплялась за рубашку профессора, чем только больше и больше распаляла его жар. Он промычал, разорвав поцелуй, и стал покрывать влажными поцелуями её тонкую бледную шею. Она не хотела, чтобы он останавливался. И он не останавливался. Он позволял себе невиданные доселе вещи — целовал свою ученицу и имел смелость залезать руками под её одежду. Это никак не могло устаканиться в его голове, ведь раньше он даже думать не мог о том, что это случится. Тем более с такой девушкой, как она. С такой хрупкой и нежной, как эхо-цветок.       Фриск что-то сладко промурчала, обвивая ноги вокруг его торса. Гастер уже смирился, что она с завидной лёгкостью смогла завладеть всеми его мыслями, а теперь вот так просто отрывает сознание от тела, одними лишь горячими вздохами не позволяя ему остановиться. Он был очарован ею. Захвачен и заколдован.       Но в какую-то секунду Гастер услышал настойчивый стук в дверь. Судя по всему, Фриск тоже, так как её тонкие ручонки уперлись в его грудь, предпринимая все попытки для того, чтобы привести мужчину в чувство. Он встрепенулся, собирая мысли в кучу, и, осторожно отойдя от девушки, закрыл лицо руками. В дверь снова настойчиво постучали. Фриск в панике слезла со стола, поправила задранную водолазку и стала собирать разбросанные по полу тетради. Гастер подошёл к двери и как только открыл её, то Фриск пулей вылетела из комнаты. Он проводил девушку взглядом и только потом удостоил своим вниманием незваную гостью — Адриану, одну из той троицы, что бегает за ним.       — Вы заняты? — видя замешательство профессора, осторожно спросила она.       — Занят.       Эта девушка была настолько рыжей, что от её вида становилось не по себе. Весь её волосяной покров был насыщенно-огненного цвета: и волнистые пряди на голове, и ресницы, и брови. А глаза — будто сапфиры на усеянном веснушками лице — поражали своей зеленью. Она стояла перед ним в шёлковой пижаме и невинно хлопала глазами.       Девушка понимала, что пару минут назад профессор занимался отнюдь не обучением. Рубашка была смята и почти расстегнута, зрачки расширены, густой румянец на щеках сиял так, как никогда.       Адриана поняла, что пришла невовремя, но была благодарна Мирозданию, что привело её сюда в эту минуту. Ведь она всем сердцем любила профессора и не могла допустить, чтобы он целовал кого-то другого. Одна только мысль об этом заставляла её злиться.       Фриск рухнула на кровать, зарываясь лицом в подушку. Она чуть ли не кричала от переполняющих её чувств. Поцелуи, страсть, какая-то девушка… Почему к профессору пришла девушка?       «Нужно было остаться!» — с горечью подумала Фриск и закричала в подушку.       Адриана ушла, забрав когда-то обещанную ей книгу. Гастер накинул на ноги тапки и вышел в коридор, глядя в другой его конец — на дверь, которая вела в комнату Фриск. Он засунул руки в карманы строгих брюк и направился туда, ему очень хотелось поговорить с девушкой.       — Здравствуйте, — внезапно поровнявшись с ним, произнесла Эдна и, улыбнувшись, ускорилась, подбегая к двери и исчезая в ней.       Профессор встал, как вкопанный, и, вздохнув, развернулся, чтобы вернуться к себе в комнату.