Море памяти

      Серо-зеленая волна с грохотом ударила в каменный цоколь, разбилась на пену и сильфидные брызги, которые тут же унес ветер.       — Я не понимаю. Более восьмидесяти планет, треть из них – шикарные тропические пляжи на всевозможный вкус, мы могли отправиться на любой, а ты выбрал это?       Норн махнул рукой, указывая на пропахшую солью и сыростью комнату, старую настолько, что оставалось лишь удивляться, как здесь еще все не рассыпалось в пыль. Ким смущенно запустил пальцы в свои лохмы, вид у него стал виноватым.       — Очень не нравится? — тревожно спросил он, и Норна почти ударило острым беспокойством и опасением нагоняя. — Мне показалось, ты сам хотел подальше от цивилизации...       — Хотел, — согласился Норн. — Но не настолько же.       Словно в подтверждение его слов, за каменной стеной снова взревел океан и огромная волна ударила в бок маяка, будто испытывая нервы гостей на прочность. Норн зябко повел плечами.       — Ну, хорошо, если тебе так хочется, давай проведем тут дня два, а потом полетим в более теплые места? На Землю, к примеру. Севка с семьей тоже в отпуск собрался, может, пересечемся. Как ты на это смотришь?       Ким свел плечи, будто хотел спрятаться от цепкого взгляда фиолетовых глаз.       — Вертолет прилетит только через месяц, — неохотно сказал он, разглядывая носки собственных ботинок. — Здесь так заведено, чаще летать опасно. Но если хочешь, я могу вызвать экстренно, пришлют флаер с орбиты.       И так и не взглянув на друга, Ким отвернулся, присел перед камином, вороша в нем горящие угли и небольшие чурочки.       Норн сжал кулаки. Ким с его выходками доводил его иногда до белого каления. Мало того что выбрал планету-океан, где суши в принципе нет; мало того, что затащил их на допотопный маяк, посчитав его более экзотичным, чем гостиничный номер или пансионат, так еще и пути к отступлению отрезал. Если бы Норн летел вместе с ним, он бы заставил повернуть флаер на полпути, но из-за работы пришлось задержаться, прилететь на день позже. В пути он даже не следил за направлением, полностью положился на вбитые в автопилот координаты. Ким сказал – сюрприз, значит сюрприз, почему бы и не устроить себе праздник и не довериться?       Доверился...       Тишина в комнате была гнетущей. От эмофона Кима потянуло обидой и застарелой тоской, каким-то обреченным ожиданием. Норн сделал пару глубоких вдохов и заставил себя вслушаться в эмоции друга. Обида, да, но не обычная. Без какой-либо злости, скорее очень горькая, как... у кого?       На ум пришли давние, почти забытые воспоминания о собственной кровной семье, тогда еще живой и счастливой. Тэтта, младшая сестренка, так же грустила, когда выяснила, что ее не возьмут в центр Хранителей Древности – генокод не подходил. Горькие тихие слезы о разбитой мечте.       Злость прошла, и Норну стало гадко от самого себя. Ким тоже мечтал попасть в такое вот место, тем более он любит море, а лучший друг смотрит волком и слышать ничего не хочет.       Память некстати воскресила события годичной давности, когда Медуза вернулась и заставила посмотреть на известные им события под другим углом. Ким молчал тогда, будет молчать и сейчас до последнего. Все ради друзей и для друзей, о себе позаботиться – в последнюю очередь, пока дело не дойдет до больничной койки или чего похуже. И эмпатия бессильна распознать подобные вещи, слишком глубоко они загнаны.       — Ким...       Норн подошел к камину и присел рядом с другом, глядя не на него, а в огонь.       — Я просто... Здесь неплохое место, правда. Но я... Мне здесь не по себе.       Ким повернул голову и уставился на Норна круглыми глазами.       — В каком смысле? – недоуменно уточнил он, и Норн нервно поежился.       — В прямом. Я... боюсь такого количества воды. В космосе совсем не так, там вечный штиль, а вот стихия меня пугает.       Глаза Кима сделались еще больше, и Норн с затаенной радостью ощутил, что обида ушла из эмофона друга, ее вытеснило изумление.       — Но ведь вы же... Искандар сплошные океаны, и на Фиксе тоже.       Норн смущенно потер шею.       — На Фиксе все подвластно климат-контролю или хотя бы точным прогнозам, где и когда будет шторм и куда соваться не следует. А Искандар большей частью был очень спокойной планетой, море там такое, как на Земле в тропиках, и бушевало крайне редко. Во всяком случае, так говорили смотрительницы. А здесь неконтролируемая стихия, да еще и суши никакой, нигде.       — Есть искусственные и воздушные острова.       — Да знаю я. Но все равно это не то. Так что, если хочешь, мы останемся. Но имей в виду, наружу я вряд ли рискну выйти, и толку от меня будет мало.       Ким просиял.       — И не надо наружу, — радостно заверил он. – Я сам все буду делать. Пойду ужин соображу и попить чего-нибудь погорячей, а ты у огня садись поближе, а то и вправду простудишься.       Спустя полчаса, укутанный в теплый клетчатый плед и усаженный в подвинутое к камину кресло Норн был вынужден признать, что здесь не так и плохо. Вещи вовсе не были старыми, как показалось на первый взгляд, от них совершенно не пахло затхлостью, а заботливо оставленный кем-то на окне шерстяной плед, в который Ким заставил его замотаться до подбородка, даже сохранил едва ощутимый ореол женских духов. Прогретая камином комната оказалась на удивление уютной, и рев океана за стеной это ощущение только усиливал. Какао в высокой кружке приятно грело ладони, Ким с выражением полного счастья лежал на диванчике и, при свете торшера листал какую-то найденную на полке книгу, и Норн впервые за вечер подумал, что может быть, их ждет вполне себе отличный отдых.       Он не знал, как он ошибался.