Море памяти

      — Иди первый, — сказал Ким, пробуя веревку на прочность. — Если свалишься, то на меня.       Норн не стал отвечать на такое предположение, ему не хотелось оставаться на разломанном балконе одному. Вниз он старался не смотреть, поэтому вынужденно взглянул на горизонт и едва не свалился.       — Посмотри туда!       Он указал подбородком на море. Ким обернулся и изменился в лице.       — Быстрее! — крикнул он. — Поднимайся, ну!       Норн перелез парапет, свалился в огневую, добрался до проема и как завороженный уставился на сплошной серый вал, выросший прямо по линии горизонта.       — Что это такое? Цунами?       Ким собрал веревку, прицепил ее на карабин к поясу и навалился локтями на окно рядом с Норном.       — Не похоже. Для цунами нужно землетрясение или что-то такое, ветром такую волну не создать. И волна идет с одной стороны, а это… — он покрутил головой по другим окнам. — Со всех сторон появилось, мать его. Сюда движется.       Норн схватил его за рукав.       — Пошли.       — Вещи собирать?       — Нет, не вещи. Нужно кое-что проверить.       — Норн, подожди, — быстро сказал Ким. — Хватит экспериментов.       Норн махнул рукой и побежал вниз по ступеням один. Ким, ругнувшись, последовал за ним. Ветер уже не просто выл, он завывал в проемах, заставляя вспоминать неупокоенные души и лес мертвых. Норн пропустил этаж, на котором находилась их комната, и двинулся ниже, к цоколю. Когда Ким догнал его, тот бросил на парапет куртку и снимал рубашку, покрываясь на ледяном ветру мурашками.       — Ты спятил? Ты же боялся воды!       — Дай веревку и нож, — приказал Норн, и что-то в его голосе сказало Киму, что отговаривать его, несмотря на весь его предыдущий страх перед водой, бесполезно. – Вода – это просто вода. Ты правильно сказал, на Искандаре много воды, на Фиксе тоже. Но только здесь я готов в обморок хлопнуться от ее присутствия. Тебе это ни о чем не говорит?       — Нет, — Ким принял от него брюки, свернутые в комок.       — Страх, раздутый до абсурда, — Норн обвязал себя веревкой вокруг пояса и прыгнул на камень, который находился ниже парапета, ноги погрузились в илистое навершие валуна. – Преувеличенный и увеличенный. И, кажется, я знаю чем.       Он потер ступней икру и оставил на ней зеленоватый след, на фоне сизой воды он выглядел алебастровой статуэткой.       — Если не вернусь через десять минут, вытаскивай, — крикнул он в порыв ветра, который отнес его голос Киму. — Только не раньше.       — Ты ненормальный, — слабо ответил тот, сжимая в кулаке веревку. — Ненормальный…       Норн шагнул в воду и исчез, время потянулось медленно, как патока. Часы на руке Кима показывали время с точностью до секунды, без них он уже десять раз выбрал бы проклятый линь, но приходилось останавливать самого себя. Только колотящееся сердце остановить никак не удавалось, пришлось сесть и упереться плечом в стену маяка.       Фиксианцы могут провести под водой без вреда для себя восемь минут, для тренированного Норна десять минут — как для других восемь. Он вытащит его за пару секунд. И что Норн имел в виду, говоря об увеличенном страхе?       Серая стена росла и приближалась, отличаясь от окружающей воды цветом, странным, флуоресцирующим, словно светящийся планктон в земных морях. Пять минут прошли в бесконечном угадывании, какой из бурунов принесет к маяку тело Норна, двадцать раз он видел его спину, сотню — окровавленное лицо в пене, миллион — выбирал пустой конец веревки, пока нечто странное не привлекло его внимание. В воде мелькнуло что-то похожее на спину гигантской рыбы. Но ведь здесь нет рыб? Или есть? И что, если подводный хребет встретится под водой с Норном? Воображение в немыслимых подробностях тут же нарисовало кровавую пену, невидимый подводный бой и затухающие колебания, и Ким был готов поклясться, что движение «рыбы» стало осмысленнее, направление – точнее.       Он сжал свободной рукой нож, оставшийся от схватки с дверью, и перепрыгнул на тот валун, где стоял Норн несколько минут назад, потом еще дальше, и еще, чтобы обойти Норна, оставить его за своей спиной. Веревку, доверенную ему Норном, он намотал на запястье и затянул узлом, чтобы случайно не выпустить.       — Иди сюда, — сказал он рыбе. – Посмотрим, что ты такое.       Дождавшись, пока хребет поравняется с ним, Ким коротким броском накрыл его, держа лезвие перед собой. К его удивлению, нож не встретил сопротивления, волны разошлись и снова сошлись, облепили его, как пузырьки – брошенный с воздуха камень. Его собственный вес увеличился вдвое и потянул его вниз. Рука, в которой он держал нож, покрылась странным зеленоватым свечением, а в душе поселилось безразличие. Он всегда любил море, почему бы не уснуть здесь, на дне? Веревка в его руке дернулась, и он опомнился. Разве не он недавно говорил Норну "убьешь обоих"? Как он сам мог об этом забыть? Или кто-то постарался забыть об этом за него.       Веревка продолжала подавать признаки жизни, очевидно, на том конце Норн совершал какие-то активные действия, и Ким ухватился за нее, как Тезей за нить Ариадны.       — Призраки отражали нас, — сказал Норн, бросая на парапет какие-то осколки. — А я знал про кристаллы памяти. Никак не мог ухватить эту мысль за хвост, хотя пытался. А потом дошло. Они ведь редкость, эти кристаллы, и я подумал — а что, если они родом с этой планеты? Что, если призраки пользуются ими как оптическим прицелом в мозг? И вот что я нашел, Кимка — маяк стоит на их месторождении! Вся эта скальная отмель — один большой кристалл памяти.       Норн, стуча зубами, натянул куртку на голое тело, собрал кристаллы, потянул Кима за собой, и тому пришлось подняться — нужно было провести профилактику от обморожения, простуды, инопланетной инфекции и черта в ступе. Какая-то прозрачная стена отделила его от собственных действий, в которых он менял насадки на шприце, загоняя в вену Норна положенный набор медикаментов.       — Осталось выяснить, что это за стена, — заявил Норн, сгибая руку. — Видимо, маяки отмечали не отмели, а месторождения этих кристаллов, предупреждали не подходить к ним близко, только вот почему — неясно. Возможно, с месторождением кристаллов связаны геологические разломы, вызывающие приливы, отсюда и стена. Ты меня слышишь?       — Слышу, — ответил Ким. — Не приливы они вызывали.       — А что? — насторожился Норн.       — Местную фауну, как ты их назвал. Плотоядная флора. Кристаллы — приманка, они вызывают у наживки выброс адреналина, а вот на адреналин приходит крупная рыба.       Норн изменился в лице, соскочил с кровати и взглянул в окно.       — Хочешь сказать, что эта стена — живая?       — И жаждущая пообедать. Они холодные, живут в вечной тьме, адреналин горячий и вкусный. Вот поэтому тут нет судоходства, и города держатся подальше от поверхности.       — Откуда ты знаешь?       Ким поднял голову и посмотрел на него странным взглядом. Норн вдруг неожиданно заметил, что губы у него синие. Не говоря ни слова, он сгреб со стола найденные осколки в ладони, швырнул их за окно, после чего сорвал у Кима с шеи аларм-брелок «Чайки» и переломил его пополам.