Я найду тебя

      Гарри прибыл в Хогвартс заранее. Ему хотелось неторопливо побродить в одиночестве по окрестностям, постоять на опушке Запретного Леса, до рези в глазах вглядываясь в такие родные, до боли знакомые очертания замка, темной громадой возвышающегося на фоне ярко-голубого весеннего неба. Каждая башенка, каждый зубец на стене которого пробуждал в душе застарелую тоску по детству. Несмотря на весь ужас, произошедший здесь семь лет назад, Хогвартс по-прежнему оставался для него первым настоящим домом. Местом, где он впервые почувствовал себя счастливым.       Он не знал, сколько времени провел, окунувшись в ностальгические воспоминания, но едва войдя в просторный холл, понял, что его присутствие на территории школы не осталось незамеченным. У подножия главной лестницы его уже ждала Минерва МакГонагалл.       — Вы рано, Гарри, — она тепло улыбнулась ему, поприветствовав сдержанным объятием.       — Соскучился, — Поттер с нежностью посмотрел на своего бывшего декана, ощущая, как болезненно сжимается сердце.       МакГонагалл сильно сдала за последние годы. Как всегда собранные в строгий пучок волосы совсем побелели, на ухоженном лице прибавилось морщин, а в глазах поселилась непроходящая усталость. Только идеально прямая спина и гордо поднятый подбородок напоминали в ней ту, прежнюю Минерву.       — Как ваши дела, профессор?       — Слава Мерлину, Гарри, — вздохнула МакГонагалл, но в ее голосе отчетливо были слышны печальные нотки. — Все идет своим чередом.       — Никаких изменений? — без особой надежды уточнил Гарри, прекрасно понимая причину ее беспокойства.       МакГонагалл отрицательно качнула головой.       — Не представляю, Гарри, что будет, когда я… — она на миг прикрыла глаза, но очень быстро взяла себя в руки и улыбнулась. — Впрочем, время еще есть.       Поттер обвел взглядом каменные стены замка. Не только Минерва не знала, что будет дальше. Этого не знал никто. Ни министерство, ни Визенгамот, ни Международная конфедерация магов. А причина этого всеобщего замешательства заключалась в том, что после бесследного исчезновения последнего директора Хогвартс отказывался принимать кого-либо в этой должности. Буквально. Каменная горгулья, охраняющая вход в директорскую башню просто притворилась глухой, напрочь игнорируя любые попытки проникнуть внутрь. Никакая магия на нее не действовала, а при попытке попасть в башню через окно выяснилось, что она защищена какими-то чарами, снять которые оказалось не под силу даже верховным чародеям.       При длительных разбирательствах и тщательном изучении этого феномена выяснилось, что древняя магия замка, заложенная Основателями и охраняющая полномочия директора, не пропустит внутрь никого, кроме истинного хозяина школы. Признание же замком нового директора возможно лишь после смерти предыдущего, так как, величайшей волей Основателей, пост этот не предполагал бессмысленных метаний. И вот тут мудрые старцы Визенгамота, совместно с новоиспеченным министром магии впали в ступор, потому что последний полноправный директор, каковым являлся Северус Тобиас Снейп, скончался. В этом сомнений не возникало почти ни у кого, поскольку мер, предпринятых для его поисков, хватило бы, чтобы отыскать самого Мерлина, однако, результаты оставались отрицательными.       После долгих совещаний и споров маги пришли к выводу, что, судя по всему, охранная магия Хогвартса, сильно поврежденная в Последней Битве, дала сбой. Что с этим делать, они пока не знали, а потому решено было назначить Минерву МакГонагалл на пост исполняющей обязанности директора до тех пор, пока не найдется выход из создавшейся ситуации.       И вот, прошло семь лет, а выход до сих пор не был найден. Директорская башня по-прежнему была заперта, а власть МакГонагалл над замком оставалась значительно слабее, нежели власть Дамблдора и Снейпа.       — Я уверен, что все будет в порядке, профессор, — Гарри ободряюще улыбнулся Минерве. — Вы же знаете мое мнение по этому поводу. Снейп…       — Ох, Гарри, — горестно махнула рукой МакГонагалл. — Если бы Северус был жив, он бы давно вернулся. Не может же он не понимать, на что обрекает школу своим отсутствием? Конечно, мне бы тоже очень хотелось верить в его спасение, особенно учитывая, что при нашей последней встрече я бросала ему проклятия в спину, но… — она покачала головой.       Поттер задумчиво потер лоб. Сказать или не сказать? С одной стороны, очень хотелось успокоить пожилую волшебницу, с другой же…       — Да что это я, в самом деле? — спохватилась, тем временем, Минерва. — Вы же на праздник приехали, а не о наших проблемах слушать. Не откажетесь от чашечки чая, пока не прибыли остальные?       — С удовольствием.       Все еще мучимый сомнениями Гарри проследовал за МакГонагалл в ее кабинет. Чай был ароматным и очень вкусным, а печенье, поданное домовиками, таяло во рту. Наконец, спустя полчаса неторопливой беседы о погоде, природе и прочей чепухе, он решился.       — Профессор, я понимаю, это прозвучит дико, — осторожно начал он. — Но у меня есть веское основание полагать, что Снейп все-таки выжил после того укуса. И дело не только в его загадочном исчезновении, — добавил он прежде, чем МакГонагалл успела возразить. — Три месяца назад произошло то, что укрепило мои давние подозрения.       Гарри собрался с духом и, не давая себе времени передумать, закатал рукав.       — Видите?       МакГонагалл растерянно перевела взгляд с его лица на метку и обратно.       — Вижу, но вы ведь понимаете, это может быть…       — Не может, — он поморщился. — Я проверил, профессор. Всех до единого. А это означает, что либо Северус жив, либо метка ошибается.       — Метка не может ошибаться, — назидательно поправила его Минерва и тут же осеклась. — Но в таком случае…       — Вот и я о том же, — хмуро кивнул Гарри. — Он жив, просто по какой-то причине тщательно скрывается.       — Мерлин, Гарри, но тогда вы просто обязаны его найти! — неожиданно воскликнула МакГонагалл.       Поттер инстинктивно напрягся.       — Простите, профессор, но при всем уважении — я уже давно никому ничем не обязан. Все, что было в моих силах, я сделал. Даже умер ради всеобщего блага. Теперь я предпочитаю поступать так, как считаю нужным сам. И если Снейп не желает объявляться, то я не намерен…       — Гарри, но ведь… — взволнованно начала Минерва, но вдруг замолчала.       — Что, но? — прищурился Поттер. Ему показалось, что волшебница хотела сказать что-то важное.       А та почему-то казалась смущенной.       — Нет… Я хотела сказать…       — Профессор, — мгновенно насторожился Гарри. — Если хотели что-то сказать, договаривайте. Чего я еще не знаю?       Минерва нервно поправила прическу.       — Я не могу… Я дала слово.       — Кому?       Повисла короткая пауза.       — Вам, — наконец, произнесла МакГонагалл, глядя ему в глаза.       Поттер опешил.       — В каком смысле?       Волшебница молчала. А у Гарри внутри крепло нехорошее подозрение.       — Минуточку, — медленно протянул он. — Если вы давали мне слово, а я этого не помню, значит… Только не говорите мне, что вы применяли ко мне Обливиэйт. Профессор? Минерва! — рявкнул он, забыв на миг, где находится.       МакГонагалл вздрогнула.       — Простите, — Гарри взял себя в руки. — В последнее время я приобрел некоторые дурные привычки. Но я настоятельно прошу вас, если есть что-то, что я предпочел забыть, я должен знать об этом.       — Гарри, поймите, тогда это было для вас единственным выходом, — с жалостью произнесла Минерва. — Ваше состояние…       — Когда это, тогда? — мысли заметались в голове со скоростью калейдоскопа. — После победы?       МакГонагалл кивнула.       — Вы были в ужасном состоянии. Если бы не серьезные опасения за ваше душевное здоровье, я бы никогда…       Гарри мысленно застонал.       — Что еще стряслось? Это как-то связано со Снейпом?       — Насколько я знаю, да, — вздохнула она. — Простите меня, Гарри, это моя вина. Я просто не представляла, что в том флаконе может быть. Но на вас тогда столько всего свалилось…       — Так. Стоп, — Гарри, понимая, что окончательно запутался, провел рукой по лицу. — Такими темпами мы далеко не уйдем. Снимайте.       — Гарри…       — Снимайте заклятие, профессор, — жестко повторил он. — Не знаю, что заставило меня захотеть лишиться воспоминаний, но в любом случае, я должен их вернуть. И не нужно так смотреть на меня, я давно уже не впечатлительный юнец, страдающий эгоцентризмом. Моя психика вне опасности.       Он не знал, что МакГонагалл увидела в его глазах, но спорить она больше не стала. Спустя пять минут Гарри уже лежал на трансфигурированном из кресла диване, гадая, что же могло настолько поразить его семь лет назад, чтобы он решился на коррекцию памяти.       — Готовы? — со вздохом спросила Минерва, направляя на него палочку.       — Более чем.       Короткий взмах. И перед глазами замелькали картинки из прошлого, унося его на семь лет назад.       День после победы. Бледная МакГонагалл с глубокими тенями под глазами вызывает его на разговор.       — Не знаю, правильно ли я поступаю, мистер Поттер… Гарри, — строгая профессор тогда впервые назвала его по имени. — Но не сделать этого я не могу. В этом фиале хранятся воспоминания Альбуса Дамблдора. Он отдал его мне незадолго до своей гибели, взяв с меня слово, что я передам его вам перед вашей решающей встречей с Темным Лордом. К сожалению, в том кошмаре, что царил здесь вчера, я так и не смогла вручить его вам, но теперь, когда все позади… — в усталых глазах Минервы блеснули слезы, и она, отвернувшись, быстро закончила разговор. — В общем, теперь вы вольны поступать с ними по вашему усмотрению. Возьмите.       Гарри, едва пришедший в себя после событий страшной ночи, растерянно взял у нее фиал.       — Но, профессор, директорский кабинет заперт, где же я смогу посмотреть… — начал было он, но осекся. Воспоминание о еще одном омуте памяти, хранившемся в подземельях, окатило его ледяной волной. — Хотя… Я знаю. Спасибо.       Заставить себя войти в бывший кабинет Снейпа было немыслимо тяжело, но прозрачный пузырек с серебристыми завихрениями внутри жег руку, помогая преодолеть сомнения.       Словно завороженный Гарри смотрел, как воспоминания Дамблдора перетекают из фиала в каменную чашу, а затем, сделав глубокий вдох, наклонился вперед.       Лучше бы он этого не делал. Дамблдор, всегда просчитывающий все на несколько шагов вперед, решил подстраховаться и в этот раз. Видимо, он хотел быть уверенным в том, что информация о крестраже окажется у Гарри, даже если Снейп по каким-либо причинам не сдержит данного слова.       Вот только, помимо уже знакомых Поттеру сцен разговоров со Снейпом, Альбус, похоже, решил окончательно восстановить справедливость, показав Гарри все, что скрывалось от него на протяжении всей его школьной жизни.       А скрывалось, как оказалось, многое.       Вот первый курс. Бледный как мел Снейп мечется по директорскому кабинету, не обращая внимания на раненую ногу.       — Тролль, Дамблдор! Дикий горный тролль против троих бестолковых младенцев! Вы вообще понимаете, чем все это могло закончиться?! Я не для того согласился шпионить на вас, чтобы он… Чтобы Поттера разорвали в первые же полгода в Хогвартсе!       — Успокойся, Северус, все ведь обошлось, — Дамблдор по обыкновению спокоен и благожелателен. — У мальчика большой потенциал.       — К суициду у него потенциал! — огрызается Снейп, откидывая со лба волосы. — Заклятие левитации! Это же надо! Да им просто феерически повезло!       — Я понимаю, ты переживаешь за Гарри, Северус…       — Чушь! Я просто терпеть не могу безрассудства и глупости!       Но в разъяренном взгляде темных глаз отчетливо заметна тревога.       Больничное крыло. Снейп склонился над израненным Гарри и вливает ему в рот какие-то зелья, шепча под нос мудреные заклятия. Рядом с кроватью стоит Дамблдор и с непроницаемым выражением лица наблюдает за ним.       — Мальчик будет в порядке? — негромко спрашивает он, едва Снейп заканчивает.       В черных глазах смесь гнева и беспокойства.       — В порядке он будет, если ему не придется в одиннадцать лет сталкиваться лицом к лицу с Темным Лордом и становиться убийцей, Дамблдор! — шипит он сквозь зубы. — Вы обещали, что защитите его! Или вы снова не намерены сдержать слово?!       — Я обещал сделать все, что смогу, чтобы защитить Гарри, Северус. И, как видишь, в данный момент его жизни ничего не угрожает.       На лице Снейпа злость пополам с растерянностью. Короткий вздох и он быстрым шагом покидает больничное крыло.       Второй курс. Снейп с каменным лицом рассматривает искореженный дневник Реддла.       — Вы и теперь скажете, что у вас все под контролем, директор? — в голосе арктический холод. — Двенадцатилетний мальчишка с зубочисткой Гриффиндора против древнего змея — это по-вашему норма?       — Я был уверен, что Гарри ничего не грозит, — Дамблдор мягко улыбается. — Ведь он под надежной защитой. Ты мудро поступил, вовремя сообщив о том, что ребята в опасности, но не стоило самому спускаться в Тайную комнату.       — Не стоило?! — сквозь маску хладнокровия на миг проступает ледяная ярость. — Да если бы я не оглушил василиска Конфундусом, у Поттера не было бы ни единого шанса! Я что, должен был спокойно довериться вашему плану с птичкой и ждать, пока этому героическому щенку откусят голову?!       Третий курс, четвертый, пятый, шестой… И всюду Снейп. Оскорбляет, штрафует, унижает и одновременно следует за ним тенью, готовый вытащить из очередного дерьма, куда с поразительным упорством вляпывается Избранный.       Это было невыносимо. Каждое новое воспоминание отдавалось острой болью внутри, заставляя почувствовать себя последней сволочью. Каждая новая сцена, где ненавистный профессор так или иначе спасал его жизнь, окатывала волной нестерпимого стыда за свое собственное безрассудное поведение. Но самым ужасным оказалось последнее.       Шестой курс. Личные комнаты Снейпа. Дамблдор стоит в дверях, опираясь почерневшей рукой о косяк. Сам Снейп сидит на полу, оперевшись спиной о кровать. В руке почти пустая бутылка виски.       — Северус…       Снейп медленно поднимает голову, и Гарри с внезапным изумлением осознает, что он очень пьян.       — Я не буду этого делать.       Дамблдор устало прикрывает глаза.       — Северус, ты же понимаешь, другого выхода нет. Ты должен…       — Да идите вы к дьяволу со своим долгом! — в глазах Снейпа полыхает темное пламя. Он залпом допивает виски и, отшвырнув бутылку, с трудом поднимается на ноги. — Вы врали мне… — выплевывает он в лицо директору, и только сейчас Гарри замечает его подозрительно красные глаза. — Вы все эти годы использовали меня, хотя знали, что он должен будет умереть. Вы чудовище, Дамблдор, вы это понимаете? Да вы в сто раз хуже Лорда, тот хотя бы не скрывает своих намерений, прикидываясь добреньким!       — Севе…       — Хватит! — рычит Снейп, больше всего сейчас напоминая загнанного в угол зверя. — Я больше ни секунды не стану вас слушать! И выполнять ваши приказы тоже!       — И ты позволишь Волдеморту победить? Обречешь весь мир на бесконечные страдания?       Лицо Снейпа искажается от боли.       — Да не могу я сделать то, что вы от меня требуете, понимаете? Я живой человек, Дамблдор! — он срывается на отчаянный крик. — Мне плевать, что будет с миром, пусть провалится в Тартар, но я не позволю ему умереть!       Воспоминание обрывается, а в следующую секунду Гарри осознает, что снова вернулся в реальность. Из легких будто исчез весь воздух, а горло сдавило болезненным спазмом.       Он не помнил, как выбрался из подземелий. Не помнил, как оказался в Хогсмите. Он пришел в себя только в Визжащей хижине, где просидел неподвижно несколько часов, глядя остановившимся взглядом на кровавые пятна на полу. Потом кто-то нашел его. Вроде бы, Гермиона. Потом было больничное крыло, терпко пахнущие настойки успокоительного, встревоженный голос мадам Помфри. А потом вдруг очень четко проступило лицо МакГонагалл.       — Зачем вы отдали мне их? — его хриплый, абсолютно мертвый голос напугал всех еще больше, чем безучастное выражение лица. — Как я теперь должен с этим жить, профессор? Я не могу… Я не хочу этого помнить…       — Гарри, я не знаю, что вы увидели, но я уверена…       — Я не хочу этого помнить! — у него вырывается отчаянный, звериный рык.       И одновременно с этим все шесть окон больничного крыла взрываются осколками. Но он не замечает этого. Он чувствует только жгучую, невыносимую боль внутри. Все события последних дней наваливаются разом, заставляя пережить все снова. Гибель друзей. Собственная смерть. Всепоглощающее чувство вины перед всеми, кто погиб, защищая его.       — Гарри, прошу вас…       — Заставьте меня забыть об этом, профессор! Я больше никогда не хочу вспоминать об этом! Никогда, слышите?! Дайте мне слово…       Вереница картинок оборвалась.       Поттер открыл глаза и резко сел на диване, с удивлением осознав, что сжал кулаки так, что ногти до крови впились в ладони.       — Гарри? — голос Минервы звучал встревоженно.       Он тряхнул головой, будто пытаясь уложить в сознании вновь обретенную память. Кулаки медленно разжались.       — Чертов сукин сын.       — Мистер Поттер!       — Извините, профессор, — Гарри окончательно пришел в себя и поднялся на ноги. — Но цензурных выражений здесь явно не хватит, — он запустил пальцы в волосы, не до конца понимая, как ко всему этому относиться. Благодарность и сочувствие к Снейпу смешивалось в его душе со злостью и раздражением на него же. — Нет, вот ведь гад! Столько лет мне нервы трепал, все сделал, чтобы я его возненавидел, а сам тайком спасал мою задницу! И как это называется? Знал же, что мы с ним связаны, не мог не знать! И все равно до последнего вел себя, как… Почему?       МакГонагалл вздохнула.       — Северус сложный человек…       — О, да! — Поттер шумно втянул воздух. — Сложный — это еще мягко сказано! Гордый, язвительный, невыносимый засранец! Простите, профессор, — он закрыл глаза, заставляя себя успокоиться. В голове царил сумбур.       — Гарри, — Минерва ободряюще коснулась его плеча, — мне понятны ваши чувства. Конечно, то, что вы и Северус… Это очень неожиданно. Но если такова воля магии… Вы взрослый человек и должны понимать, что добровольно отказываться от возможности стать счастливым — это самая большая глупость, которую только может совершить человек.       Поттер сдавленно застонал.       — Знаете, профессор, я даже не спрашиваю, почему именно мне привалило подобное счастье. Я бы только хотел знать, за что?       МакГонагалл мягко улыбнулась.       — Возможно, я ошибаюсь, Гарри, но мне почему-то кажется, что магия не ошиблась, связав вас с Северусом. Думаю, только вам одному удастся найти к нему подход. И если вы это сделаете, поверьте мне, вы не пожалеете. Да, Северус очень непростой человек, у него ужасный характер и высокие требования, но если он любит, то отдает себя всего, без остатка.       От этих слов у Гарри почему-то заныло сердце. Перед глазами снова встал образ надравшегося зельевара, швыряющего обвинения в лицо Дамблдору. Неужели он и правда готов был проиграть войну, только чтобы сохранить жизнь ему, ненавистному Поттеру, превратившему его жизнь в кромешный ад? Или все-таки не ненавистному?       Если раньше Гарри наивно полагал, что Снейп помогал ему ради памяти Лили, то с появлением метки картина представала перед ним в совершенно ином свете. Узнать, что твоя истинная половина — сын злейшего врага, да еще младше тебя на двадцать лет, ждать, пока он вырастет, будучи вынужденным постоянно наблюдать, как твое потенциальное счастье так и норовит отдать богу душу, а под конец получить приказ собственноручно привести его на закланье…       Поттера передернуло. Да, неизвестно еще, кого магия хотела наказать за грехи, связав их двоих.       — Я найду его, профессор, — медленно произнес он. — Я его из-под земли достану, но заставлю со мной поговорить.

***

      С праздника Гарри слинял сразу же после официальной части. Он был слишком взвинчен и выбит из колеи, чтобы вести светские беседы с людьми, большая часть из которых имела к Последней битве весьма отдаленное отношение. А потому, коротко попрощавшись с Минервой и другими профессорами, незаметно выскользнул из Хогвартса и, достигнув границы антиаппарационного барьера, уже через несколько секунд оказался в печально известном Тупике Прядильщиков.       Разумеется, он не надеялся, что Снейп, как ни в чем не бывало, сидит у себя дома, просто его неуемная жажда деятельности не позволяла сидеть сложа руки ни одной лишней секунды.       Дом в самом конце узкой, грязной улочки имел ожидаемо заброшенный и нежилой вид. Потемневшие, давно немытые стекла, ветхие стены, покосившийся забор. Жилище нелюдимого зельевара было под стать своему хозяину.       Поттер решительно толкнул скрипучую калитку, прошел по заросшему сорняками участку к дому и, сцепив зубы, вошел внутрь. В нос тут же ударил запах сырости и запустения. Изнутри дом выглядел ничуть не лучше, чем снаружи. Осмотрев критическим взглядом толстый слой пыли, покрывавший каждый сантиметр пространства, сгнившую обивку кресел и трухлявую мебель Гарри достал палочку.       — Ну что, Снейп, начнем с малого? — он сделал внушительный глоток из бутылки с огневиски, прихваченной с праздничного стола, и взялся за дело.       Примерно сорок минут и треть бутылки спустя обстановка вокруг изменилась до неузнаваемости. Пыль и паутина исчезли без следа, мебель была починена, стены очищены от плесени, а на окнах появились веселенькие розовые занавески. Последние Поттер повесил чисто из вредности. Стоило только представить себе лицо Снейпа, увидевшего подобное безобразие в своем доме, как градус настроения мгновенно повышался.       — Так-то лучше, — удовлетворенно констатировал Гарри, опускаясь в новое кресло. — За новую жизнь! — он отсалютовал бутылкой пустому пространству перед собой и влил в себя новую порцию обжигающего напитка. — Что ж ты, Снейп, такая скотина-то, а? Вроде и войну выиграли, и Волдеморта на покой отправили, и даже каким-то чудом умудрились при этом выжить… Честное имя тебе вернули, опять же. Живи, да радуйся… Так какого же дементора ты свалил именно тогда, когда все только-только наладилось? Когда наконец появилась возможность пожить для себя?       Ему предсказуемо не ответили. Однако Героя Второй Магической, которого пробило на философские размышления, такие мелочи, как отсутствие собеседника, волновали мало.       — Нет, ну ты скажи мне, я что, такой уж ужасный кандидат на роль спутника жизни? — продолжал он, ощущая в голове приятную легкость. — Согласен, до идеала мне, конечно, как до луны пешком, но все же? — он сделал еще глоток. — Мерлин, о чем я вообще думаю? Скажите мне кто-нибудь, что меня зацепило на последнем задании и я валяюсь сейчас в Мунго, а последние три месяца мне приснились. Я всерьез рассматриваю перспективу семейной жизни со Снейпом? С этим… этим… — обзываться почему-то совершенно расхотелось. — А, хрен с тобой.       Бутылка постепенно пустела, а размышления о своей нелегкой судьбе уводила Главного аврора Поттера куда-то уж совсем не туда.       — Нет, ну если подумать, то мы с тобой вполне могли бы ужиться, а, Снейп? Или нет… Северус. Се-ве-рус… — он растягивал каждую букву, словно пробуя это имя на вкус. — А красиво, ведь, черт возьми. И идет тебе… Тебе вообще идет весь твой образ… Этакий Летучий Мыш. Извечный черный цвет, волосы до плеч, сарказм твой… Не могу представить тебя другим. Да и не хочу. Ты мне таким дорог, как память о детстве. Слышишь, Сев? А что, все честно — ты умный, я красивый. Местами. И все-таки, какое свинство, вот так сбежать и не дать мне даже шанса! А я ведь тебе не безразличен, иначе стоило так напрягаться и семь лет подряд спасать мою бренную тушку? Вот-вот. Ну, ничего. Ты думаешь, раз Визенгамот с министерством тебя проворонили, так и я не достану? Ошибаешься… Я же Гарри… ик… Поттер, чтоб вас всех. Я Лорда ухлопал, в аврорате порядок навел, так что и тебя, гад подземельный, найду… Тогда и побо… поощб… поговорим, в общем…       В доме по-прежнему царила тишина, но даже если бы и было, кому ответить, Поттер уже этого не услышал бы. Пустая бутылка с негромким стуком выпала из его руки, а через несколько секунд он провалился в глубокий сон.

***

      Солнечный луч, проникший сквозь сияющее чистотой стекло, упал на лицо безмятежно дрыхнущего Героя, игриво пробежался по носу и бесцеремонно проник под ресницы.       Поттер поморщился, сквозь сон пытаясь отмахнуться от назойливого света.       — Кричер… — прохрипел он, не открывая глаз. Язык с трудом выговаривал буквы, горло пересохло. — Кри…       — Хозяин? — в голосе домовика сквозило легкое недоумение.       Почуяв неладное, Гарри нехотя разлепил глаза и тут же скривился от острой боли в шее. В первую секунду еще не до конца проснувшийся Поттер изумился до крайности, обнаружив себя в незнакомой комнате, но уже спустя миг в памяти завертелись события вчерашнего вечера, включая самовольное проникновение в чужое жилище и поток пьяных откровений.       — Твою ж мать, — емко констатировал он, щурясь от яркого света. — Крич… Ага, благодарствую, — он залпом осушил кувшинчик с водой и со стоном размял затекшие мышцы. — Что-то меня вчера переклинило… Стоп, а сколько сейчас времени?       — Почти девять, — укоризненно проскрипел домовик.       — О, черт! — Гарри подскочил, как ошпаренный. — У меня же в полдесятого совещание в аврорате! А еще неплохо бы душ принять и переодеться… Давай домой! Я что-то не в форме, — он схватил эльфа за худую лапку, но прежде, чем тот аппарировал, унося своего непутевого хозяина в родные пенаты, мутный взгляд зеленых глаз зацепился за что-то в окружающей обстановке.       Что-то было не так, но что именно Гарри понять не успел, затянутый в удушающую воронку.