Я найду тебя

      Стрелки огромных часов в атриуме министерства перевалили за полночь. Все до единого сотрудники давно разошлись по домам. Остановились лифты. Погасли камины. Даже вычурный фонтан, украшенный изображениями обнаженных нимф перестал плеваться водой. И только Главный аврор Поттер все еще торчал в своем просторном кабинете, сонно размышляя, на кой черт, собственно, он согласился занять эту кошмарную должность.       — Дружеская встреча бывших однокурсников закончилась групповой дракой. Сорок три обливиэйта для магглов, ставших невольными свидетелями. Зачинщики выявлены и оштрафованы на пятьдесят галлеонов. Кретины! — Гарри отложил очередной отчет и устало потер глаза. — Мерлин, и чего мне в опергруппе не сиделось? Живенько, разнообразно, и, главное, никакой тебе долбаной бюрократии!       Он бросил взгляд на часы и, поморщившись, откинулся на спинку кресла. Впрочем, кого он обманывает? У него не было ни единого шанса отвертеться от поста, на который его пытались запихнуть едва ли не на следующий день после получения диплома. Просто фантастика, что ему удалось продержаться так долго. Оно и понятно, высшему руководству было просто жизненно необходимо усадить в кресло Главного кого-то, кто вызывал бы доверие у народа. Мол, смотрите, как хорошо мы вас защищаем! А кто подошел бы на эту роль лучше, чем Герой всея Британии? Разумеется, никто. А иначе никак. Потерять авторитет — раз плюнуть, а вот вернуть обратно…       И Поттера начали прессовать со всех сторон, мягко, но настойчиво толкая к принятию «правильного» решения. Оставалось либо согласиться, либо уйти из аврората вообще, но второй вариант ему нравился еще меньше. Гарри просто понятия не имел, чем еще мог бы заняться в этой странной, пост-военной жизни.       И будто мало ему было геморроя со всеми этими бумажками, так теперь еще в голове постоянно крутились мысли о так некстати проступившей метке.       Гарри неосознанно потрогал пальцем выпуклые буквы.       Снейп. Черт бы его побрал. А ведь с самого девяносто восьмого у Поттера были подозрения, что трагически погибший профессор вовсе даже и не погиб, иначе как можно было объяснить загадочное исчезновение его тела из Визжащей хижины? Конечно, Гарри хорошо помнил, как Снейп умер, буквально, у него на руках, но мог ли он утверждать, что тот действительно умер, а не потерял сознание, скажем? Мало ли, что могло привидеться перепуганному семнадцатилетнему пацану? А картина та еще долго являлась в кошмарах, заставляя просыпаться в холодном поту. Как же… Себя винил. Что не разглядел вовремя за маской предателя неплохого, в общем-то, человека, не уберег, даже спасибо толком сказать не успел. А поблагодарить было за что. Снейп-то, оказывается, заботился о нем в своей, весьма специфической манере, что, впрочем, не отменяло того факта, что все семь лет учебы он вел себя по отношению к Гарри, как полный ублюдок, и все же…       Но потом пришла злость, пополам с обидой. Если жив, то почему исчез? Почему позволил похоронить себя, получив орден Мерлина первой степени, вполне заслуженный, к слову, посмертно, когда мог бы разом утереть нос всем, кто считал его предателем и убийцей?       А после и эти мысли постепенно сошли на нет, оставив только неприятное чувство недосказанности внутри. С которым, впрочем, можно было жить, и жить неплохо. Так нет ведь. Не дают. И где прикажете искать этого Копперфильда недобитого? А найти хотелось, хотя бы для того, чтобы убедиться, что на бледной коже запястья нет фамилии «Поттер».       Чувствуя, что мысли пошли по кругу, Гарри решительно встряхнулся и, смахнув надоевшие до оскомины отчеты в ящик стола, отправился к камину. Страшно хотелось есть и спать. И отпуск.

***

      Родной дом встретил блаженным спокойствием и волшебным ароматом запеченного мяса.       — Кричер! — Гарри ощутил, как рот наполняется слюной. — Тащи ужин, я голоден, как стая дементоров! Добрый вечер, леди Блэк, — кивнул он портрету Вальбурги, проходя мимо.       — Отребье! Позор моего дома! Грязные предатели крови! — пронзительно заверещала старуха.       Поттер остановился, считая про себя до десяти. На самом деле, за те семь лет, что он жил в особняке на Гриммо, его отношения с нервной Вальбургой стали почти теплыми. Под настроение она даже предпринимала попытки обучить его основам этикета, которые, в общем, особого успеха не имели. Но периодически ее переклинивало, словно заевшую пластинку.       — Грязнокровки в моем доме! Позор благородного дома Блэк! Гадкие, мерзкие, подлые… — Вальбурга перевела дыхание, а затем вдруг вполне миролюбиво посмотрела на Гарри. — Ты что-то хотел, дорогой?       Поттер только вздохнул. Старческий маразм штука коварная.       — Как найти того, кто не хочет быть найденным? — неожиданно для самого себя спросил он и изумился.       Вальбурга фыркнула.       — Вопрос, достойный бестолкового отпрыска Поттеров. Разумеется, перестать искать.       И не успел Гарри осознать, что она имела в виду, как бархатные шторы сомкнулись с тихим шорохом, демонстрируя нежелание леди Блэк продолжать беседу.       — Прекрасно, — буркнул Поттер, направляясь в кухню. — Вот и спрашивай советов у портрета.       Аппетит почему-то пропал, оставив лишь противную пустоту в желудке, а потому, быстро запихнув в себя ужин под неодобрительное ворчание Кричера, Гарри усилием воли выбросил из головы все мысли и, едва добравшись до кровати, провалился в долгожданное забытье.       Сны были тревожными. Откуда-то из глубин памяти всплывали смутные обрывки прошлого. И все, как назло, были так или иначе связаны с мрачным профессором зельеварения.       Первый урок. «Наша новая знаменитость». Потом вдруг ассоциативной цепочкой — юные годы Снейпа, подсмотренные в Омуте. Бесконечные придирки грозного профессора хаотично чередовались с его же ожесточенной враждой с Мародерами. Холодное презрение в черных глазах смешивалось с болью. Короткой вспышкой — вышедший из себя Снейп швыряет в него банкой с сушеными тараканами, а в следующую секунду — рыдает над мертвым телом Лили… И как апофеоз всего этого шизофренического кошмара — жуткая сцена в хижине.       — Посмотри на меня…       Проснулся Гарри совершенно разбитым, злым и не выспавшимся. Перед глазами все еще стояло белое как мел лицо, так ярко контрастирующее с кровью, толчками вытекающей из раны.       Уже стоя под холодным душем Гарри вдруг задался вопросом, какие чувства вызывает в нем Снейп сейчас? Детская ненависть давно прошла, царапающее изнутри чувство вины тоже, так что же осталось? Пожалуй, только легкое раздражение, вызванное непониманием его поступков. Или было что-то еще? Впрочем, лучше об этом даже не думать…       — Гарри Джеймс Поттер! — грозный, не предвещающий ничего хорошего голос Джинни Уизли раздался в ванной так внезапно, что Гарри подскочил от неожиданности, и только несколько секунд спустя осознал, что исходит он от изящной серебристой лошади-патронуса. — Если тебя назначили на высокий пост, это не значит, что можно так бесцеремонно забывать про друзей! Ты пропустил день рождения Перси! Учти, не выползешь в ближайшее время на свет — я скажу маме, что ты плохо питаешься! — высказавшись, патронус медленно истаял, а Гарри сдавленно застонал, выключая воду.       День рождения Перси был вчера. Как он мог об этом забыть?       — Кричер!       — Хозяин…       — Звал! Почему ты не напомнил мне о празднике у Уизли? Я же просил!       — Хозяин сказал: «Напомни, если я забуду», — с вредной физиономией заявил домовик. — Хозяин не сказал, забыл он или нет. Но на взгляд старого Кричера, очень хорошо, что хозяин не пошел в логово осквернителей…       — Ах ты, зараза мелкая! — в домовика полетело влажное полотенце. — Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не смел оскорблять моих друзей в моем же доме?       — Кричер и не думал оскорблять, — невинно отозвался ушастый партизан. — Кричер всего лишь констатирует факт. Семейство Уизли — презренные преда…       — Отбросы! Мерзкие осквернители крови! Позор благородного дома Блэк! — проснувшийся портрет разразился новой серией воплей, вторя домовику.       Гарри мученически закатил глаза.       — Дом, милый дом… А ну заткнулись оба! — рявкнул он во весь голос так, что в старинном буфете мелко задребезжали стекла.       Мгновенно воцарилась настороженная тишина. Кричер испарился в неизвестном направлении, предпочитая не попадать хозяину под горячую руку. Эльф, хоть и обладал скверным, неуживчивым характером, и позволял себе куда больше, чем другие его сородичи, но всегда знал, когда стоит остановиться. Вальбурга же хорошо помнила, как последняя вспышка гнева Поттера стоила ей испепеленных занавесок и выжженого пятна копоти на обоях вокруг портрета. Гарри терпел долго, но и взрывался по-крупному. Хотя в глубине души знал, что никогда не променяет мрачный, пыльный, но ставший таким родным особняк ни на какое другое жилище. Да и склочный домовик подходил ему куда больше, чем нервные эльфийки, принимавшиеся рыдать и биться ушастыми головами обо все подряд, стоило ему чуть повысить голос.       — Так-то лучше, — хмуро буркнул он, неохотно влезая в рубашку.       Перед семейством Уизли надо было извиниться. Он и правда давно не был у них, слишком занятый проблемой метки и огромным количеством бумажной работы в министерстве.       — Нора.       Горсть летучего пороха полетела под ноги, а в следующую секунду он уже стряхивал с себя потрескивающие, зеленоватые искорки, стоя посреди захламленной гостиной.       — Гарри! Мой дорогой мальчик! — прибежавшая на шум сработавшего камина Молли заключила его в пахнущие свежей выпечкой объятия. — Почему ты не предупредил, что заглянешь, я бы приготовила твой любимый луковый суп! Мерлин, да ты вообще хоть что-то ешь? Тебя же ветром сдуть может!       Поттер, критически оглядев свое вполне крепкое, натренированное оперативной работой тело, только хмыкнул, стоически пережидая эту атаку материнской заботы. В конце концов родственников не выбирают, а Уизли давно стали для него родными.       А Молли, тем временем, развила бурную деятельность, явно намереваясь впихнуть в Гарри всю еду, имеющуюся в доме, накормив до состояния колобка. К счастью, от этой печальной участи его спасла Джинни, появившаяся на пороге.       — Явился, — фыркнула она, наградив его слегка демоническим взглядом.       Гарри в притворном ужасе округлил глаза и, сложив на груди руки в молитвенном жесте, бросился к ней.       — О, прости меня, милосерднейшая из всех милосердных! Я виноват…       — Ты невыносим, — едва сдерживая улыбку пробормотала Джинни, скрестив руки на груди.       — Серьезно, Джинн, — он отбросил шутливый тон и крепко обнял подругу, расцеловав в обе щеки. — Я очень соскучился. Спасибо, что вытащила, а то бы я пропал без вести под этими завалами министерской макулатуры. Вот смеху бы было!       — Ладно, живи, — не выдержала Джинни, рассмеявшись. — Но учти, я не выпущу тебя, пока не расскажешь все новости, даже если это предотвратит третье пришествие Волдеморта.       Гарри усмехнулся. Джинни он нежно любил, так, как можно любить только самых родных людей. К счастью, они оба вовремя поняли, что любовь эта не имеет ничего общего с романтикой, оставаясь, скорее, братской, и не совершили роковой ошибки, поженившись, чем оградили себя от огромного количества проблем, когда на двадцатый день рождения запястье Джинни украсилось меткой. И буквы, проступившие на коже, ожидаемо сложились совсем не в его фамилию.       Счастливчиком оказался Дин Томас, который при появлении своей метки взмолился всем богам, чтобы его половинкой была именно Джинни, потому что вариантов было достаточно. Но оказалось, что не все так радужно. Метка меткой, а притирки характеров никто не отменял. С тех пор эта ненормальная парочка пребывала в состоянии бурных военных действий практически перманентно. Они со слезами на глазах клялись друг другу в любви, а в следующую минуту швыряли друг в друга проклятия, после чего Джинни решительно собирала чемодан и возвращалась в Нору, но уже на следующий день Томас возникал на пороге, хватал ее в охапку и увозил обратно к себе. Сейчас же, очевидно, пара снова пребывала в состоянии непримиримой вражды.       — Ну? — требовательно протянула девушка, когда они вышли в сад. — Я жажду подробностей.       — Да нечего особо рассказывать, — он неопределенно пожал плечами. — Все до неприличия однообразно — дом, работа, дом…       — Поттер, не смей мне врать! — возмутилась Джинни. — Я тебя знаю, как облупленного! У тебя кто-то появился.       — С чего ты взяла? Никого у меня нет, — очень искренне возразил Гарри, незаметно поправив левый рукав.       — Неужели? — она прищурилась. — И где же ты тогда пропадал целый месяц? Только не надо про работу, я на это не куплюсь!       Гарри внимательно посмотрел ей в глаза. Действительно не купится. Но рассказывать правду не хотелось. И в первую очередь потому, что он сам еще не был до конца уверен, верны ли его предположения, а сочувствующих взглядов ему хватало и от Гермионы.       — Джинн, ты же знаешь, что я тебя люблю, — серьезно произнес он, давая ей уловить свое настроение. — Обещаю, когда я сам разберусь в том, что происходит — ты узнаешь об этом первой. Но сейчас я не готов.       Надо отдать должное Джинни, второй раз ей намекать не потребовалось.       — Нет проблем, — она легко улыбнулась и мгновенно сменила тему. — А знаешь, папа был счастлив, когда тебя назначили на должность Главного…

***

      Визжащая хижина почти не изменилась за прошедшие семь лет. Разве что, обветшала еще больше.       Гарри задумчиво ковырнул носком ботинка шатающуюся доску в полу. И чего его сюда принесло? Что он ожидал увидеть здесь, когда движимый каким-то интуитивным порывом, аппарировал в Хогсмит? Сияющую нить Ариадны, ведущую к месту, где спрятался невыносимый профессор?       — Маразм крепчал, шиза вернулась, — с некоторой долей иронии протянул Поттер, оглядываясь. Старые стены и скрипучие половицы вызывали приступы острой ностальгии. — Докатился, мистер Главный Аврор. Гоняюсь за призраком своего детского кошмара, как Лорд за Бузинной палочкой. С ума сойти…       А память уже услужливо подсовывала яркие картинки прошлого.       Третий курс. Первая встреча с Сириусом. Петтигрю, скулящий что-то о своей невиновности. Оглушенный тройным заклятием Снейп… Последняя битва. Ледяной голос Волдеморта, пробирающий до мурашек. Убей. Короткий хриплый крик и тяжелый звук упавшего тела… Победа. Отчаянная, невероятная мысль: «А может ему еще можно помочь?» И пустая комната с бурыми пятнами крови на полу. Долгие часы, проведенные здесь в странной прострации. Сжигающее изнутри чувство вины и обиды за то, что так много не успел сказать, и острое желание выяснить, что же случилось с телом… Тьфу ты.       Гарри дернул головой и поморщился. Это уже попахивает паранойей. Заглянуть, что ли, в Мунго? «Здравствуйте, не могли бы вы прописать мне что-нибудь от памяти, а то кошмары о Снейпе замучали. Нет, слава Мерлину, не эротические. Радоваться и этому? Хорошо, спасибо за консультацию…»       Разозлившись на себя, Поттер выхватил палочку и решительно аппарировал домой. Хватит с него экскурсов в прошлое. Если ему тогда не удалось отыскать профессора, так сказать, по горячим следам, то теперь и подавно нет шансов. А раз так, то не стоит и заморачиваться. Без него проблем выше крыши. Может, реформу какую-нибудь в аврорате замутить? Это же ненормально — так бессмысленно и бесславно погибать под горой отчетов.       Да, министерские чиновники, определенно, совершили ошибку, усадив на руководящую должность Гарри Джеймса Поттера. Славному герою Второй Магической адреналин был необходим, как воздух, а потому стоило обстановке вокруг слегка успокоиться, как в нем просыпалась кипучая жажда деятельности. Если Мальчик-Который-Выжил чего и не умел, так это отдыхать.

***

      Ровно две недели понадобилось Поттеру, чтобы изучить основные текущие дела, выявить, не без помощи Гермионы, самые слабые места в системе и набросать примерный план действий.       На экстренное совещание главы всех отделов аврората явились неохотно, мол, ну чего тебе неймется, мальчик? Сидел бы тихо, бумажки перебирал. И не только они были настроены несерьезно, заместитель министра Стивен Броуди тоже занял свое место со снисходительной улыбкой. Впрочем, улыбался он ровно до того момента, пока Поттер не открыл рот.       — Должен сообщить вам, господа руководители, что нынешняя система работы аврората катастрофически устарела. Показатели раскрываемости преступлений упали так, что ниже уже просто некуда. Статистика по участкам — ужасающая. Воров и подпольных торговцев развелось столько, сколько не было даже при Волдеморте. И не надо морщиться. За последние семь лет в архиве скопилось четыреста сорок два нераскрытых дела. Четыреста. Сорок. Два.       Руководители переглянулись.       — Прошу прощения, мистер Поттер, но лично на моем участке не укомплектован штат патрульных. Мы просто физически не успеваем следить за всем! — запротестовал Роджер Уильямс.       — И на моем! — тут же вставил Финниган. — Гарри, ты же знаешь, проблемы с сигнальными чарами…       — В Шеффилде трещит по швам поле, отслеживающее незаконное использование магии несовершеннолетними…       — … ограничения на использование Веритасерума не позволяет…       Жалобы посыпались со всех сторон. Начальники отделов перекрикивали друг друга, пытаясь оправдать ситуцию на своем участке. Поттер молча слушал. Броуди с каждой секундой мрачнел.       — Бардак, — наконец, процедил он, стукнув кулаком по столу.       — Именно эту мысль я и пытался до вас донести, — спокойно заметил Поттер, опустив на стол пухлую папку с отчетами. — Безусловно, существует множество причин низкого качества работы, однако, изучив документы за последний год, я не обнаружил ни одного заявления от руководителей о нехватке кадров, проблемах с технической поддержкой и прочем. Почему никто из вас не счел нужным сообщить о столь вопиющих беспорядках?       В кабинете повисла глухая тишина.       — У вас есть конкретные предложения, как можно в кратчайшие сроки поправить положение дел, Поттер? — пробасил Броуди, подняв на него тяжелый взгляд.       — Есть. В первую очередь необходимо собрать специальную инспекционную комиссию, которая бы тщательно проверила обстановку на каждом из участков, составила списки всех имеющихся нарушений и предоставила полные отчеты. Это значительно прояснит всю картину в целом.       Стивен задумчиво пожевал губами и кивнул.       — Хорошо. Займитесь этим немедленно. А я составлю доклад министру Шеклболту.       За сим совещание было окончено, а уже через несколько дней весь аврорат затрясло в лихорадке грядущих перемен.

***

      — Хм. Недурно, весьма недурно, — Кингсли изучил предоставленный ему отчет и задумчиво посмотрел на сидящего напротив Поттера. — И все это за полтора месяца?       Гарри кивнул.       — А я знал, что ты себя еще проявишь! — неожиданно хохотнул министр, хлопнув ладонью по подлокотнику кресла. — Молодец, Гарри. Не зря я все-таки отдал тебе этот пост.       — Уверен, девяносто процентов сотрудников аврората проклинают тебя за это назначение, Кинг, — усмехнулся Поттер.       — А никто не обещал, что будет легко, — пожал плечами Шеклболт. — Расслабились господа авроры за мирные годы, расслабились… Ну, ничего. Продолжишь в том же духе и уже через каких-нибудь лет пять вернешь своему ведомству былой престиж.       Гарри только чуть изогнул бровь. Он сильно сомневался, что задержится на этом посту так долго. Министру было невдомек, чего стоили все эти улучшения сотрудникам и самому Поттеру, который фактически поселился на работе. Никто из коллег и представить не мог, что добродушный, всегда готовый прийти на помощь Мальчик-Который-Выжил окажется таким жестким и требовательным начальником. Весь аврорат буквально взвыл от свалившихся на них запретов, инструкций и проверок, но Поттера было уже не остановить. Он ночи напролет изучал поступающие от инспекторов сведения, искал ресурсы для решения проблем, лично снимал с должностей тех, кто был заподозрен в коррупции и лично же проводил собеседование с новобранцами. В итоге, к концу первого месяца его возненавидели почти все руководители, но зато в глазах простых авроров его акции взлетели до небес.       И, надо признать, столь активная деятельность по улучшению жизни Магической Британии постепенно его захватила, хотя начал он все это лишь с одной целью — не думать о проклятых буквах, отпечатанных на запястье. И у него почти получалось. Почти.

***

      Очередная годовщина Великой Победы подкралась незаметно, застав Главного аврора Поттера за тяжелым и не слишком приятным разговором с лучшим другом.       — Рон, я понимаю, что новое изобретение Джорджа гениально. Я даже не пытаюсь опровергать этот факт. Но оно опасно для жизни, а следовательно не может поступить в продажу. Ты помнишь какой скандал разразился в прошлый раз, когда от взрыва нестабильного зелья пострадали трое покупателей?       — Гарри, но это совершенно другое дело! — возмутился Уизли, взмахнув руками и едва не сбросив со стола кипу бумаг. — В этот раз мы уверены…       — Рон, вот заключение экспертного отдела, — Поттер продемонстрировал ему свиток. — Здесь сказано, что при исследовании обнаружилось множество недоработок, способных привести к плачевным последствиям вплоть до летального исхода. Оно вам надо?       — И ты веришь каким-то бумажкам больше, чем мне? — сердито воскликнул Рон.       Гарри вздохнул.       — Давай на этом закончим, — мирно предложил он, надеясь предотвратить назревающую ссору. — Когда заключение экспертизы будет положительным — продавайте на здоровье, а пока…       — Не ожидал, что ты превратишься в такого сноба! — окончательно вышел из себя Рон. — Я рассчитывал, что твоя должность не повлияет на нашу дружбу, но, похоже, ошибся! Ты стал таким же занудой, как все эти чинуши, жиреющие в своих кабинетах!       В зеленых глазах появился холод.       — То, что ты мой друг, Рон, не дает вам с братом права калечить людей. Я считаю, что эта тема исчерпана.       — Да ты… — Рон поднялся со стула, уперевшись руками в стол, но его гневную тираду прервал звон часов, пробивших полночь.       Вместе с последним ударом на календаре, висевшем справа от стола Гарри, сменилась дата, и Рон замер, недоверчиво глядя на возникшие цифры.       — Уже сегодня? — растерянно пробормотал он. — Надо же…       Поттер, тоже взглянувший на календарь, почувствовал укол в сердце. Второе мая. А он совершенно забыл о предстоящем празднике. Ежегодно в день победы над Волдемортом все участники собирались в Хогвартсе, дабы почтить память погибших и поднять бокалы за здравие выживших. Как он мог забыть об этом дне?       Рон тоже выглядел слегка подавленным. Весь боевой пыл как рукой сняло.       — Ладно, — он устало махнул рукой. — Прости, я погорячился, наверное… Пойду.       — И ты меня извини за резкость, — кивнул Гарри. — Увидимся в Хоге?       — Увидимся, — эхом отозвался Рон, казалось, погрузившийся в какие-то свои мысли.       А Поттер вдруг с холодком внутри осознал, что наступил не только всеобщий праздник, но и годовщина смерти Фреда. И Люпина с Тонкс. И… исчезновения Снейпа.