Враг моего брата - мой... парень?

Аркаша сидел на больничной койке, облокотившись спиной о холодную стену и закинув руки за голову, и быстро пробегал глазами по вордовским страницам текста у себя перед носом. Ноутбук нагрелся так, что прожег бы парню ноги, не подложи тот себе на колени конспекты по матанализу. До сессии оставалось всего ничего, а Аркадий все никак не мог заставить себя сесть и подготовиться как следует. Возможно, дома это сделать было бы легче, но здесь, в одной палате с этим идиотом Летягиным, это казалось невозможным. Мало того, что из-за него Аркадий попал в аварию, вследствие чего разбил мамину машину и сломал ногу и ребро, так их еще и положили в одну палату. Прошло всего два дня, а Аркаша и Егор были готовы убить друг друга при первой же возможности. Летягин вообще лежал с таким лицом, будто был готов задушить Аркашу в любую секунду. Хорошо, что он сломал обе руки, иначе Ленскому пришлось бы скакать от этого сумасшедшего по всей больнице на одной ноге. — Ну и что ты на меня уставился? — проворчал Аркаша, не отводя взгляда от экрана ноутбука. — А что мне еще делать? На гитаре играть? Картины рисовать? — Летягин говорил уже не так злобно, как вчера. Видимо, успокоительное подействовало. — Я, что ли, виноват, что ты такой криворукий? — взорвался Аркаша. — На мотоцикл сел, а водить научиться забыл. — Я забыл?! — Летягин попытался выскочить из кровати, но запутался ногами в одеяле и решил вернуться обратно. — А тебе вообще права мамочка купила! Небось за дорогой не усмотрел, так как отвлекся губки накрасить. Аркаша побагровел от гнева. Как же его все достали с этими идиотскими обвинениями. В институт мамочка устроила, машину мамочка купила, золотую медаль мамочка выпросила. Зря он согласился поступать в университет, где мамочка декан. Знал же, что так будет. Но почему все сразу думают, что ему помогали? Отчасти оно, конечно, так и было, но на пятерки в школе он же сам учился. Какое-никакое достижение. Да и уже третий месяц он подрабатывал официантом. Парень копил на съемное жилье. С мамой жить всю жизнь не хотелось, да вот она своего сынулю взрослым пока не считала. Эх, а ведь Аркаша пообещал себе, что ни в коем случае не даст этому придурку Летягину вывести себя из колеи. Ага, ну рекордные полчаса он продержался. И на том спасибо. В дверь неожиданно громко постучались и, не дождавшись ответа, сразу же вломились. Незваным гостем оказалась медсестра, которая развозила обед пациентам. Обедом, к слову, в этой больнице называлась непонятная бесцветная жижица, на вопросы о составе которой медсестры лишь загадочно улыбались и старались свинтить поскорее. Лидия Ивановна (самая неразговорчивая в мире медсестра, из которой ответы нужно было вытаскивать клещами) прошествовала в палату, вальяжно виляя бедрами и катя перед собой тележку с едой. Сразу же за ней в помещение неуклюже ввалилась девушка в больничном халате и бахилах. У нее были светлые, коротко стриженные волосы (прическа в стиле панк, которые Аркаша, к слову, ненавидел), россыпь еле заметных веснушек у носа и ярко-красные губы. Она поправила очки с прозрачными стеклами на переносице и, лучезарно заулыбавшись, спародировала походку медсестры, пока та не видит. — Девушка, — позвал Аркаша, — не подскажете, сколько мне осталось? — Ну я, право слово, в замешательстве, — нахмурилась гостья после короткой немой паузы и, почесав подбородок, добавила: — Не знаю, ну пусть будет лет пятьдесят. Вы еще молодой. Аркаша чуть не выронил ноутбук. Ну и персонал в этой больнице. — Я имел в виду, когда меня отсюда выпустят? — А мне это откуда знать? — пуще прежнего удивилась девушка, а до Аркаши дошло, что она вовсе здесь не работает. — Летягину Егору назначено амбулаторное лечение, — вмешалась Лидия Ивановна, — через недельку сможете вернуться домой. А вот у Ленского Аркадия, похоже, еще и пневмония, — она повернулась к Аркаше и поставила на его тумбочку тарелку с едой, — ему назначен дневной стационар. Полежите у нас некоторое время. Давно кашляете? — Недели три, — отозвался Аркаша, помешивая жижицу в тарелке. — Ну, ничего, уколы, антибиотики… Вы быстро поправитесь. Да и нога к тому времени заживет. То есть вот как? Летягин уже через недельку поедет домой и будет лежать там на диване, окруженный заботой, а Аркаше предстоит еще неизвестно сколько пролежать в этой больнице в гордом одиночестве. За прошедшие два дня он даже мать свою так и не увидел. Нет, она, конечно, приходила его навестить, но он спал, и им не удалось пообщаться. У Маргариты Васильевны сейчас была полная запара на работе, и Аркаша понимал, что не может на нее злиться, хотя иногда на него давило чувство обиды. Маму всегда больше интересовала работа. Как только за медсестрой захлопнулась дверь, блондинистая незнакомка плюхнулась на кровать Летягина и высыпала из своего пакета ему на одеяло гору мандаринок и батончиков. Ленскому на глаза навернулись слезы. Ну почему он не Летягин? — Ну как ты тут? — поинтересовалась гостья, устраиваясь на кровати поудобнее. Палата была совсем маленькой. В ней еле помещались две больничные койки, но освещалась хорошо. Помещение было размещено на втором этаже, а большое окно выходило на дворик у больницы, где гуляли пациенты и иногда курили врачи. Ленскому нравилось просыпаться от нежного лучика света, льющегося утром из окна на его кровать. Но так как раньше всегда просыпался Летягин, Аркаше часто с утреца прилетало тапком по голове от недоброжелательного сожителя. Стены и потолок палаты были стерильно белыми, что немного навевало тоску; пахло препаратами и свежим постельным бельем. Ни картин, ни цветов, ни ярких красок. Аркаша то и дело печально вздыхал, вспоминая свою комнату, годами с любовью обустраиваемую им. А может, пожить с мамой еще пару лет?.. Между кроватями стояли две пустые пластиковые тумбочки, по бокам — розетки, а над головой ярко горела люстра, которую гасили только ночью. — Ты видела, чем тут кормят? — хмуро взглянул на девушку Летягин и потянулся рукой в гипсе к тарелке, которую поставила на тумбочку медсестра. Аркаша к этому даже притрагиваться не собирался. — Не волнуйся, мама передала тебе куриный бульон, — проговорила гостья, вытаскивая из пакета небольшой пластиковый контейнер. Жизнь загорелась в глазах Летягина. — Жень, а ты меня покормишь? — умоляюще уставился он на свою спасительницу. — Куда ж я денусь, — наигранно тяжело вздохнула девушка, протирая ложку салфеткой. Аркаша больше не мог смотреть на это. Он снова уставился в свой ноутбук, делая вид, что что-то увлеченно печатает. На самом же деле он не мог отделаться от мысли об исключении Летягина из университета. Уж очень раздражал он Аркашу своей счастливой миной. Да и эта его «Женя» парню не нравилась. Какого чёрта она вообще явилась сюда со своим бульоном?!