Враг моего брата - мой... парень?

Аркаша с опаской поглядывал в сторону своего соседа по палате. За время пребывания в больнице у Летягина выросла омерзительная реденькая щетина, которая колосилась у него на подбородке неаккуратными клочьями. А сейчас парень извивался на кровати в попытке почесать лицо сломанной рукой. Он дергался как взбешенная черепашка, пытающаяся перевернуться со спины на живот. — Ты бы побрился, — пробурчал Ленский, с отвращением уставившись на реденькую бородку Летягина. — А ты бы лучше заткнулся. И без тебя тошно, — отрезал Летягин Егор, продолжая конвульсировать на кровати. — Я могу принести тебе ершик для унитаза, — пожал плечами Аркаша. — Почешешь лицо. — Отличная идея, — повернулся к оппоненту парень. — Подать костыли? — Костыли, тоже мне, — фыркнул Ленский. — Ты даже нос почесать не можешь. Что уж скрывать, парням было скучно. Прошло уже пять дней заточения в палате, и из развлечений у них были исключительно они же сами. Большую часть дня Летягин проводил, пялясь в потолок и размышляя о еде и печальной судьбе своего мотоцикла. У Аркадия идей для веселого времяпрепровождения было не больше. Он пытался готовиться к сессии, но каждый раз, когда ему удавалось сосредоточиться, к Летягину приходили его родители с этими соблазнительными запахами еды, и Аркаша уже не мог ни о чем думать. Ленскому часто звонила по телефону мама. Видно, волновалась за него, но не могла прийти. Аркаша не обижался, иметь мать-декана — то еще счастье, но парень справлялся. — И зачем ты вообще готовишься к сессии? — вдруг задумчиво произнес Летягин, не отводя взгляда от потолка. — Твоя мама же может решить любую проблему. — Летягин, не знаешь — молчи, — раздраженно прошипел Аркаша. — Тебе бы самому сейчас ой как не повредило готовиться. Как ты сдавать собираешься? — Физрук поможет, — равнодушно бросил Егор. Аркаша тактично промолчал о том, что после такого Летягин не имеет права обвинять его в нечестном оценивании знаний. Ленский посмотрел на дешевенькие пластмассовые часы, стоящие на тумбочке. 16:30. Начало часов приема. Эх, сейчас к Летягину снова начнут приходить его дружки из спортзала. Или его мама со своим великолепным борщом. Или, быть может, сестра с новостями из университета. Ленский даже делал ставки у себя в голове, кто окажется сегодняшним гостем. Три резких удара в дверь. Как по расписанию. Всё ясно. «Сеструша» Летягина. Не дождавшись приглашения, Женя потянула на себя ручку двери. В палате ничего не изменилось. Всё те же пациенты в тех же позах на тех же койках. — Боже! — Женя с упреком уставилась на брата, делая пару шагов к его постели, чтобы получше рассмотреть лицо парня. — Ты бы побрился, Егор. Ленский тихо хихикнул, даже не отведя взгляда от ноутбука. — Вы сговорились? — пробурчал Летягин, выпячивая подбородок и пытаясь дотянуться до него коленом. — Есть какие-нибудь новости в университете? — Да, — вяло произнесла Женя, — Соколова, староста наша ненаглядная, волновалась из-за твоей посещаемости. Но ты не переживай, я все решила. И с предметами, и со сдачей экзаменов тоже. Я поговорила с деканшей, и она все поняла. Она, оказывается, приятная женщина, понимающая, — последние слова Женя выдавила из себя через силу, но Летягин этого не заметил. — Это же отлично! — воскликнул парень, размахивая своими гипсовыми ручками. — Я не знаю, как тебе это удалось, но большое спасибо! Летягин светился, словно лучик солнышка поутру. На мгновение он даже забыл о переломах и почившем мотоцикле. — Ты о моей маме сейчас говоришь? — подал голос опешивший Ленский. — Но она даже мне не разрешила забить на зачеты. С чего бы ей… Закончить парню не дала Женя. Она не хотела продолжать этот разговор и решила перейти на более приятную тему: — А я покушать принесла, — она с улыбкой показала брату зелененький контейнер с едой. — Мама передала. — Ну отлично, — проворчал Ленский, — замечательно. Ему и с зачётами проблемы решили, и еду принесли. Женя непринужденно встала с места и направилась к кровати Аркаши. Парень обалдел. Он уж приготовился кричать что-то типа «лежачих не бьют!», но Женя только поставила такой же контейнер ему на кровать и произнесла с улыбкой: — С зачётами я проблему так просто не решу, но покушать я и тебе взяла. На секунду Ленскому показалось, что он видит перед собой ангела. Потом он опустил взгляд на контейнер с едой и учуял райский запах. Не теряя временя зря, он отбросил крышку ланч-бокса и Узрел. Это была домашняя еда! Нет, даже так: Домашняя Еда. Соблазнительная котлетка идеальной формы, красное, сочное яблоко и огромный сэндвич с овощами и ветчиной. Всё вокруг обрело смысл. Когда Ленский уже доедал остатки своей трапезы, до него начали долетать эти земные разговоры семьи Летягиных, на которые он не обращал внимания во время еды. — Представляешь, папа вчера рылся в старых вещах и нашел рисунок пятнадцатилетней давности. Твой шедевр, между прочим. — Женя рассмеялась. Она кормила Летягина котлетой, когда тот вдруг закашлялся от неожиданной новости. — Ты, наверно, уже не помнишь, но тогда в садике нам сказали нарисовать своих мам, и ты единственный, кто нарисовал ее синим шариком с черными хитрыми глазками. — Я помню, — прокашлялся парень. — Других карандашей у меня не было. Только синий и чёрный! Пришлось выкручиваться. — Мы что, тогда так бедно жили? — улыбнулась девушка. — Вовсе нет. Это ты тогда обиделась на меня из-за того, что я оторвал голову твоей кукле, и поломала мне все карандаши, — пробурчал Летягин, будто все еще был зол на сестру. — Правда? — расхохоталась та. — Ну надо же, а папа этот рисунок повесил на холодильник. Из-за него мама перестала по ночам бегать есть. Ладно еще синей, но шаром-то зачем надо было ее рисовать? — Я так вижу. Ленский ненавидел. Ненавидел Летягиных за то, что они были такими счастливыми. Ненавидел их за то, что они обсуждали свои счастливые воспоминание при нем. Ненавидел за то, что они были такими простыми и искренними. Ленский лежал и ненавидел. Аркаша уже битый час наблюдал за увлекательной жизнью потолка, когда Женя вдруг произнесла нарочито веселым тоном: — А у тебя как дела? Ленский не сразу понял, что обращаются к нему, поэтому на несколько секунд воцарилась напряженная тишина. Когда до парня наконец дошло, он удивленно посмотрел на девушку, а потом перевел взгляд на Летягина, который нахмурил свои косматые брови и наблюдал за сестрой. — У меня? — переспросил Аркаша. Он все еще не понимал, с чего бы сестре Летягина интересоваться жизнью злейшего врага ее брата. — Если бы не Летягин, то лежал бы я сейчас дома счастливый, но, как видишь, я тут. Вот как у меня дела. — Зачем ты вообще с ним говоришь? — разозлился Летягин. — Просто представь, что его тут нет. Я целыми днями этим занимаюсь. — Перестань, Егор, так нельзя. Женя сама не верила, что говорит это. Но наладить отношения с Ленским было сейчас ее главной задачей. Она напрягла память и попыталась вспомнить что-нибудь, что когда-либо слышала о парне, чтобы завязать разговор. — Я слышала, ты экстремал, — сказала она, добавив в голос благоговения, как это делали девчонки с ее потока, обсуждая новости из жизни Аркадия Ленского. Это оказалось непростой задачей. Женя боялась высоты, ненавидела американские горки и аквапарки, а о горнолыжных курортах и слышать не желала. Она искренне не понимала, как можно любить этот экстрим. Аркаша напряженно всматривался в глаза девушки, пытаясь понять, чего она от него хочет. Ну что она к нему прицепилась? Ну какой еще экстрим? Самое экстремальное, что он когда-либо делал, так это убегал от собаки в подворотне. Там он и получил этот брутальный шрам длинной в миллиметр на губе. Тот еще экстрим. — Это он-то?! — хохотнул Летягин, тряся гипсом. — Из экстремальных видов спорта он только сбиванием мотоциклистов занимается. Аркаша бросил в Летягина подушку, но промахнулся и заехал прямо по голове Жене. Та была явно не в восторге. Она метнула в парня испепеляющий взгляд. — Твое счастье, что инвалидов я не избиваю. Непринужденный тон куда-то улетучился.

***

— Чтоб я еще раз пришла в эту больницу! — зло проговорила Летягина, похлопывая рукой по автомату с напитками в ожидании чая. С этим Ленским невозможно вести нормальный разговор. Мало того, что на вопросы нормально не отвечает, так еще и подушками кидаться начал. Если бы не уговор с Аркашиной мамашей, Женя бы к такому парню и на пушечный выстрел не подошла. Пусть о нем мечтают одногрупницы, а Летягиной такое счастье на пол не упало. После пары минут раздумий девушка все же решила вернуться в палату. — Летягина, — донесся с кровати виноватый голос Ленского, — ты прости, ну я ж не хотел в тебя попасть. Я в твоего брата целился. Это просто жизнь такая. Целишься в одного, а попадаешь красивой девушке по голове. За «красивую девушку» Женя уже готова была простить Ленскому одну из поломанных рук брата. Да что там, она тут же простила парню целый мотоцикл. — Сотрясения нет, и на том спасибо, — пробурчала она, присаживаясь на кровать брата. — Не хотелось бы присоединиться к вашей компании покалеченных. — Яблоко хочешь? — виновато улыбнулся Аркаша. — Только в голову не бросай, — буркнула Летягина, принимая щедрый дар собеседника. — Я не понял, — подал голос раздраженный до невозможности Егор. — Женя, это что такое?! Хватит любезничать с этим придурком! Любезничать? А Женя уж и забыла, как реагирует брат на ее разговоры с особями мужского пола. Помнится, в девятом классе, когда девушка выходила из автобуса, ей подал руку какой-то парень. Так Летягин потом месяц запрещал Жене на этом автобусе ездить. — Успокойся, Егор. Я все равно уже ухожу. — Женя встала с кровати, напоследок улыбнулась двум калекам и пошла на выход. На улице уже начинало темнеть. Где-то вдали слышался гул автомобилей, чьи-то крики и приглушенная музыка. В общем, прелести большого города. До выписки брата оставалось каких-то два дня. Женя понимала, что придется придумывать какую-то причину своим приходам к Ленскому. Ведь теперь она не сможет прикрыться братом. А для столь частых визитов они с Аркадием еще не так хорошо знакомы. Девушка достала из кармана деньги на проезд и побежала на свой автобус. Мама, наверно, уже приготовила ужин и ждала новостей из больницы, пора было возвращаться домой.