Фатальная страсть

      Дэнни стоял в окружении медперсонала. Он активно жестикулировал руками, кричал и был больше похож на уличного зазывалу, нежели на врача.       — Я впервые такое видел! — его тело всё ещё дрожало от пережитого. — Это ведь операция Бенталла¹!       — Что? — одна из медсестёр открыла рот в изумлении, — Та самая?! — она посмотрела на стоящую рядом операционную медсестру, которая явно имела побольше опыта, — Завидую, — она нахмурила брови.       — Ты не шутишь? — один из интернов всё ещё не мог поверить в сказанное, — Та самая операция Бенталла — де Боно? Я не ошибся?       — Именно, — с наслаждением сказал Дэнни, — а я ассистировал!       — Но ведь… — всё тот же интерн задумался, — ей всего сколько? Двадцать пять лет, если я не ошибаюсь?       Кто-то одобрительно кивнул, кто-то исправил, что вскоре исполнится целых двадцать шесть, а кто-то стоял в неописуемом восторге, а может быть и шоке.       — Что здесь происходит? — Николь медленно приближалась к столпотворению, — Безголовый… — она кашлянула в кулачок, затем распрямила плечи, — доктор Блейм, может вы объяснитесь?       — Он рассказывал нам о ходе операции! — восторженно крикнул кто-то из толпы.       — Аааа, — протянула Ники, — надеюсь, он ничего не упустил, — в голосе слышалась лёгкая насмешка.       — Ну… — Дэнни попятился назад, стараясь поскорее уйти подальше.       — И о том, как ты чуть не потерял пациента, тоже рассказал, — она сделала один шаг вперёд, направляясь к интерну, — и о том, как уронил дважды зажим за одну только минуту, — толпа впереди расступилась, а она уверенным шагом приближалась к юноше, — скажи им, доктор Блейм! — она почти кричала.       — Доктор Миллер, я, — он хотел сказать что-то в своё оправдание, но было слишком поздно. Девушка стояла прямо возле него.       Неожиданно парень почувствовал как её хрупкая рука опускается на его плечо.       — Скажи им, — вновь повторила она, — какого это собраться за несколько секунд, — в её глазах появилось одобрение, — какого это, когда жизнь пациента зависит только от тебя, — Дэнни перестал бледнеть на глазах у толпы, — скажи им, доктор Блейм. Как это впервые попасть на столь сложную операцию и как это войти впервые в операционную, будучи абсолютно неуверенным в собственных силах.       Кто-то начал смеяться, но Николь резко развернулась, устремив свой взгляд на медбрата.       — Смешно? — слышались нотки раздражения, — Наверное, вам и правда смешно слышать такое о другом человеке. Как бы отреагировали вы? Как бы вы себя повели? Девушка смотрела в глаза того, кто посмел насмехаться над её учеником. Она рассказала, как он выронил оба зажима, ведь они задели сосуд. Отсос² не помогал справиться с таким количеством крови, которая заливала всё операционное поле.        «- Возьми в руки иглодержатель, — Николь не могла отвлечься, — медсестра, зажим! Не смотри на меня, слышишь? — она чувствовала, что его взгляд направлен именно на неё, — Смотри только на пациента, сейчас его жизнь в твоих руках. Только тебе решать — будет он жить или так и останется здесь истекать кровью!       Руки Дэнни дрожали, он никогда не участвовал в столь сложных операциях. И если он допустит оплошность — помочь будет некому.       — Смотри, — она продолжала пережимать сосуд, — смотри за моей рукой. Ты справишься.       В любой другой ситуации Николь не допустила бы такой оплошности, но сегодня ситуация была экстренной: кровь залила всё операционное поле, ей пришлось отыскать кровоточащую артерию и зажать нужное место пальцем правой руки. Левая рука была абсолютно свободная, но девушка так и не научилась свободно оперировать обеими руками.       Впервые в жизни ей пришлось положиться не на собственные силы, а на человека, гораздо менее опытного.       — Доктор Блейм, — она не повышала голоса, — я прошу вас, — послышались нотки отчаяния, — вы должны это сделать, чёрт возьми!       Дэнни закрыл глаза, всего на одну секунду, затем глубоко вдохнул и начал медленно выдыхать.       — Я смогу, — повторял он, дрожь в теле постепенно стихала, — я справлюсь!       Прошло меньше минуты, но это время казалось вечностью. Блондин уверенно поднял свои серые глаза, последний раз, сквозь очки, взглянул на доктора Миллера и кивнул. Впервые это действие выглядело не чем-то нелепым и неуклюжим, а очень точным и грациозным. Ники улыбнулась, стараясь побороть внутреннюю панику.       — Отсос, — зачем-то сказал он, хотя всё и так было давно готово, — зашиваю!       — Ты сможешь, — едва тихо повторила Николь и стала пристально наблюдать.        — Последний, — голос Дэнни был твёрд, как никогда ранее, — отрезай, — стоящая рядом медсестра аккуратно отрезала нить.       — Молодец, — одобрительно ответила Николь, — продолжаем…»       Толпа постепенно начала расходиться. Кто-то задумался о своих словах, кто-то был полностью поглощен своими мыслями, вспоминая свои первые операции, страхи и ошибки. Некоторые, проходя мимо, гордо хлопали интерна по плечу и желали ему удачи от всего сердца. А кто-то был удушен собственной завистью, ведь не каждому человеку под силу совладать с собой, с собственными чувствами и переживаниями.       — Спасибо, — на глазах светловолосого заблестели слёзы, — доктор Миллер, — следующие слова он говорил на одном дыхании, — я всегда думал, что хуже вас наставников не бывает, но… вы вступились за меня, вы подарили мне надежду стать хорошим хирургом. Я не забуду, как утром вы сидели со мной, готовя к предстоящей операции. Я не забуду вашу поддержку.       Николь лишь пожала плечами и искренне улыбнулась, не ответив. Её веки медленно накрыли глаза, она завела руки за спину и, шатаясь, направилась в ординаторскую.

***

       Поздравляю с выпиской, — Элисон постукивала носочками новых сапог о пол, — но может не стоит столь много времени уделять работе? Врач настоятельно рекомендовал уменьшить количество нагрузок как физических, так и психологических.       — Элисон, как обстоят поиски? — он будто не слушал девушку, всё так же продолжал смотреть в экран ноутбука и временами набирать нужный текст, — Есть информация?       — Не совсем, — Алан откинулся на спинку кресла, завёл руки за голову и потянулся, — мы пытались уладить одно дело. СМИ слишком много говорят, — Элисон прозрачно намекнула, что он же и есть виновник.       — Всё же, — талант игнорировать замечания в свой адрес был очевиден, — я настоятельно прошу заняться этим делом.       — Я тебя поняла, — Элисон развернулась на пяточках и направилась к выходу.       Девушка разочарованно выдохнула. Уже который год они работают вместе, но Алан никогда не обращал внимания на неё. Он не видел в ней женщины, относился как к своему напарнику, другу, мог с ней выпить, но сделать банальный комплимент, заметить новую вещь — было чем-то непостижимым. Однако, Элис не теряла надежды, что однажды настанет тот самый день, когда он обратит на неё внимание, когда заметит красоту голубых глаз. Она в тайне мечтала и лелеяла мысль о том, как его сильная рука однажды нежно ляжет на её голову, а пальцы трепетно будут поглаживать непослушные рыжие волосы.       — Я пойду, — напоследок бросила она, вновь окутываясь в свою бездну.       Тёрнер поднялся с кресла, явно уставший от длительной работы. Он собирался пойти прогуляться, рассматривая витрины магазинов, идущих мимо людей, да и просто подышать свежим воздухом. Хотя вряд ли это слово будет подходящим. Жизнь в мегаполисе, где на каждом шагу есть машина, имеет много преимуществ, кроме одного: свободы и свежести. Воздух здесь пропитан суетой, спешкой, он наполнен нотками тревоги. Редко можно встретить витающий аромат любви или подростковой влюблённости. Всё слишком сухо, слишком обыденно. Всё окружающее можно охарактеризовать просто: «слишком», ведь здесь нельзя сказать о чём-то посредственно. Всё загнано в сплошные рамки максимализма, или, быть может, отчаянного минимализма.       Дом. Офис. Магазин. Дом. Однообразие во всей красе, ничего нового. Но эта атмосфера по-своему была привлекательной. Она заставляла прохожего обратить внимание, заставляла остановиться, рассмотреть что-то, что давно является обыденностью.       Алан, так же как и другие, шел по аллее, рассматривая сквозь огромные витрины различные вещи. Вот костюм, точно такой же как на нём: темно синего цвета, приталенный пиджак, никаких глупых узоров и рисунков. Всё строго, а от того и чарующе. Рядом, буквально в паре метрах, развилка. Та самая развилка, возле которой утром собирается огромное столпотворение людей, жаждущих поскорее попасть на работу. Именно здесь утром машины выстраиваются в ряды, неистово сигналя и раздражая всех окружающих.       Тёрнер аккуратно покручивал кольцо на пальце, когда-то подаренное любимым дедушкой. В детстве оно было слишком велико, а потому несколько лет лежало на полке, в ожидании своего хозяина. Затерявшись в своих мыслях, он ступил на проезжую часть, не обращая внимания на цвет светофора.       Чьи-то длинные волосы мягко хлестнули его по лицу, заставляя обернуться.       — Придурок! — она едва говорила, пытаясь отдышаться ртом.        Мысли не могли уложиться в нечто целесообразное, а слова не клеились в сплошное предложение. Дышать становилось всё тяжелее, но она не останавливалась.       — Не ценишь свою жизнь? — светлые волосы, словно река, растеклись по её плечам, — Тогда цени работу тех, кто спас её! Зачем, скажи мне, зачем мы так рьяно пытались вытащить тебя с того мира, если сейчас ты так уверенно кидаешься к нему навстречу.       Она вовсе не думала, что слова сумеют тронуть его сердце, но уже не могла остановиться. Для неё жизнь всегда казалась слишком ценным подарком.       — Неужто все наши усилия были понапрасну? — лучи солнца упали на её бледную от холода кожу.       Гордо вскинув подбородок, она сделала шаг в сторону, наконец-то отпустив мужчину.       — А если бы я не потянула тебя за руку, ты так бы и стоял, наблюдая за приближающейся машиной? — голос становился ровнее, дыхание приходило в норму.       Наконец-то она подняла свои изумрудные глаза, внимательно изучая стоящего напротив. В груди разливалось какое-то теплое, долгожданное чувство. «Он жив, „ — подумала Николь и больше ничего не могло волновать её в ту секунду.