Лукас и его альфы

"Я здесь умру, не выживу, не могу больше, прости..." Всего на одну секунду он представил, как бросает Лукаса в тюрьме среди альф-уголовников, под чужим именем, незаконно осужденного почти на пять лет. Каин сжал комм в руке и с трудом выдохнул. Он так ждал этого звонка, просыпался среди ночи в холодном поту — вдруг Лукас уже мертв — и умирал днем от желания поехать к нему. Но держался, иначе все это не имело смысла. Ведь в последний раз Лукас оставил его навсегда. Не было ни ночных звонков, ни внезапных просьб избавить от назойливых ухажеров, ни секса во время прощальной ссоры. Лукас просто сложил в чемодан немного личных вещей и ушел в приют для омег. Каин умолял его вернуться ради их любви, ради детей, но Лукас как издевался над ним, каждый раз отвечая отказом. В марте Каину удалось подловить Лукаса, когда тот вышел в магазин из приюта. По сладкому омежьему запаху Каин сразу понял, что у Лукаса течка, поэтому он без разговоров запихал его в джип и увез за город. "Я тебя не люблю и никогда не вернусь, — равнодушно говорил Лукас и смотрел чужим взглядом. Его запах сводил с ума. — Отвези меня обратно". Каин трахнул его в машине, текущего и податливого, все время твердящего "нет". Такого он его тоже любил. На следующий день Лукас подал на развод, и тогда Каин вспомнил, что перед омегами нельзя демонстрировать свою слабость. Особенно перед такими, как Лукас. Именно тогда он и придумал, как наказать бывшего уже мужа. Оставалось только договориться с Джертом Цингером, давним приятелем и начальником Хельсигборской тюрьмы. Дельце было грязное, конечно, но и простое, как палец, и Джерт согласился, слишком уж многим был ему обязан. И в начале лета Лукас отправился в тюрьму вместо другого человека, Лукаса Дзирта, ныне покойного. Каин виделся с ним уже после ареста, предлагал помощь, но Лукас бесился и не хотел ничего слушать, грозился нажаловаться Ханцу и предать гласности эту историю. "Я тебя убью тогда", — пообещал Каин, и Лукас затих, поверил, наверное. — Запер бы его в подвале или еще где, на строптивых омег безотказно действует, — Джерт смеялся, провожая его до машины. Каин отлично понимал, что тот боится. И не стал объяснять, что подвал тут не помог бы, ведь нельзя захотеть вернуться к кому-то, сидя в подвале, из подвала можно только пытаться бежать. — Это не затянется надолго, дружище, два-три дня, максимум неделя. Оказалось — месяц. Сразу после звонка Каин бросился в гараж, а потом вспомнил, что рассказывал ему Джерт. Конечно же Каин интересовался, как у Лукаса дела, и был в курсе, что тот удачно налез на хуй к местному авторитету. Уж это он умел в совершенстве. Каин решил взять с собой двоих ребят из спецотдела, надежных и исполнительных, чтобы не мараться самому. — Так отпиздить просто или убить, — поинтересовался Ганс, выслушав его указания, они только что выехали на Хельсигборскую трассу. — Не знаю, как пойдет, — мрачно ответил Каин, обгоняя фуру по встречке. Он решил для себя, что если Лукас скажет хоть слово в защиту своего уголовника — тому не жить. И если пожалуется — тоже. Когда они прибыли, Джерт первым делом утащил его к себе в кабинет. — Я забираю Лукаса, — нетерпеливо дернулся Каин. — Тут такое дело, человечек один хороший проходит по вашему ведомству, — Джерт щедро плеснул себе в кофе коньяк. — Будешь? — Давай. — Подстраховать бы надо. Каин уставился на него в упор и, только когда Джерт отвел в сторону взгляд, сказал: — Разберемся. Где Лукас? — В медизоляторе развлекается, я не вмешивался, как ты и хотел. Сказать, чтоб привели? — Не надо, я сам его заберу оттуда. Нужно было увидеть все своими глазами. Лукас остался таким же красивым, хоть тюрьма и впечаталась в него синяками и припухшим ртом, и еще какой-то общей истонченностью. В изоляторе пахло течкой, сексом, Лукасом, его потом и спермой, Каин отчетливо чуял все эти запахи. Лукас звонил ему между трахом? Или, может быть, даже в процессе, сидя на члене у этого... Каин указал Гансу на рыжего зека и обернулся к Лукасу: — Пошли. Он накинул ему на плечи свой легкий пиджак и обнял одной рукой. Лукас дрожал и не смел поднять взгляд, как и положено омеге. Зря Каин его распустил когда-то, теперь все будет по-правильному. — Куда мы едем, — спросил Лукас в машине. Каин сел назад рядом с ним и притянул к себе: — А куда ты хочешь? — Домой, к детям, — поежился Лукас. — Вспомнил о них, да, — с тихой злобой сказал Каин, любуясь его профилем. — Старшие в спортивном лагере, а малыши у твоих родителей. И все волнуются за тебя, кстати. — Так рассказал бы им, что со мной случилось, — вскинулся Лукас, — чтобы не волновались. Каин ударил его по щеке без замаха и услышал, как клацнули зубы: — Я ведь могу передумать и вернуть тебя в тюрьму в любой момент, так что думай хорошенько, прежде чем открывать рот. — Прости, — Лукас устало закрыл глаза. — Прости пожалуйста. — Просто не давай мне повода. Лукас кивнул и замер, ускользая от него, и Каин ударил его еще раз: — Ты меня не слушаешь. — Я слушаю, Каин, слушаю, — прошептал тот, рот его окрасился алым, но Лукас не обращал внимания. Точно так же он и сперму с губ не стирал. — Мы снова зарегистрируем брак. — Да, Каин. — Тебя осмотрят в одной клинике и если что... устранят неприятные последствия. — Нет никаких последствий, — Лукас вдруг придвинулся и положил голову ему на колени, пачкая брюки кровью. — Ты со мной споришь? — Нет-нет, все как ты скажешь. Каин погладил его по волосам. Он отлично помнил, как Лукас боится уколов и всяких медицинских процедур, стоило просто показать шприц, и Лукас готов был биться в истерике. Когда-то Каин думал, что сможет воспользоваться этим страхом, сможет воздействовать на Лукаса так. Еще одна ошибка. Дома он сразу отправил его под душ и принялся ждать. Но Лукас все не спускался, и Каин поднялся наверх, испугавшись, мало ли что придет в голову взбалмошному омеге. В ванной шумела вода. — Лукас, — он треснул по двери кулаком. Тишина. Каин сходил за топором и молча рубанул по двери рядом с замком. Пробил с шести ударов, хорошая была дверь, натуральное дерево. В ванной клубился пар, Лукас забился в угол и смотрел только на топор в руке Каина. — Вставай, — приказал Каин. — Нет!.. Не делай этого, не надо! — крикнул Лукас, скользя пятками по черной плитке, которую сам выбирал. Как давно это было, Каин вдруг вспомнил: Лукас прикладывает образцы к стенам, "посмотри, дорогой, черный — такой интересный цвет, на нем кровищи не видно", и смеется. Подросшие Аксель и Дитер спорят с ним, они хотят, чтобы все вокруг было розовым. — Я не разрешал тебе закрываться, — Каин пошевелил топором и повторил: — Вставай. Лукас подполз к нему на четвереньках и уткнулся головой в колени. Совсем как Каин ему когда-то, идиот, надо было сразу вести себя пожестче. Он потащил Лукаса в спальню, и по дороге тот вывернулся из его руки, голый и мокрый, и попытался удрать, но Каин догнал его и повалил на пол. — Не надо, — забился под ним Лукас, — Каин, тебя же посадят, подумай, что станет с детьми. — С чего это вдруг, — прищурился Каин, заломив ему руки за спину. — За убийство, — прошептал Лукас. — Я люблю тебя, пожалуйста, очень люблю, не убивай меня. — Я тоже тебя люблю, — Каин поцеловал его в висок, он совсем не злился, просто чувствовал невыносимую муку, глядя на Лукаса, но без него было еще хуже. — Ты так плохо себя ведешь. — Тогда накажи меня, — только Лукас умел так плакать, не всхлипывая и не кривя лицо. — Иди в спальню. Каин отнес топор на место и выдернул ремень из брюк. Лукас уже ждал его, стоя раком на их широкой кровати, он был весь в синяках и подживших ссадинах, просто сцена из порнофильма. — На пол, на четвереньки, — скомандовал Каин. Лукас беспрекословно послушался. Каин обошел его несколько раз, поигрывая ремнем, наказание прежде всего, а удовольствие потом. Ведь Лукас сам этого хочет, это он начал все эти игрища, попросив отшлепать его хотя бы разочек, в шутку. Это случилось сразу после рождения Дитера, второго их сына. Видимо, Каин бил недостаточно сильно, потому что Лукас сбежал спустя несколько месяцев. — Сколько ударов ты заслужил, — холодно спросил Каин, расстегивая штаны, чтобы не давили на стоящий член. — П-пять, — неуверенно сказал Лукас. — Хорошо. Каин всыпал ему пять ударов, а потом добавил еще пять от себя, отшвырнул ремень и вставил. Оказалось, что Лукас успел смазать задницу, пока ждал его в спальне, мечтал, наверное, как ему засадят. И так стонал и подмахивал, Каин даже не сразу заметил, что тот совсем не возбужден. Но так он принадлежал ему даже полнее, ведь теперь Лукас старался только для него. Через два дня они подали заявление о регистрации брака, и сразу после этого Каин отвез Лукаса в клинику. Там у него взяли мазки и кровь на анализ, Лукас вышел из кабинета доктора, держа направления в руках, и обессиленно прислонился к Каину: — Страшно... — Не вздумай устроить концерт, дорогой. Если хочешь, я могу пойти с тобой. — Хочу. И Лукас все вытерпел, только побледнел и отвернулся, когда у него брали кровь из вены. — Ты мне очень нравишься таким, — Каин поцеловал его в уголок рта. — Каким? — Послушным. Лукас улыбнулся ему как из-подо льда: — Давай погуляем немного. Каин отвез его в парк, кормить уток. — Помнишь, как Аксель свалился в воду с моста, — Лукас механически крошил булку в воду. Раньше они часто тут бывали с детьми. — Он специально прыгнул, — Каин обнял его сзади и притерся к заднице. — Хотел посмотреть, что будет, он мне признался потом. — Ты его бил? — Нет, — Каин вдохнул глубоко, от Лукаса пахло горьковатой туалетной водой и, разумеется, сексом. — Я бью только тебя. — Хорошо. — Ты же сам нарываешься, сам хочешь... — Хочу, — согласился Лукас. — Поехали домой. Каин развернул его к себе и обхватил руками лицо: — Ты вернулся ко мне, я знал, что ты вернешься. — Вернулся, — подтвердил Лукас и выбросил остатки булки в пруд.