Когда пробуждаются монстры

      Алекс пытался вспомнить, что же такое он пил вчера ночью, что теперь его выворачивало наизнанку раз за разом уже полчаса подряд, но пришел к выводу, что дело явно было не в алкоголе. Конечно, он себе строго настрого запретил вообще приближаться к барам, пока спазмы в желудке и вкус желчи на языке давали о себе знать, но он понимал, что даже такое сильное отравление ненадолго отвадит его от его излюбленных питейных заведений. Ему казалось, что у него в желудке уже просто ничего нет, но тошнота не прекращалась.       Он еле поднялся с пола и умылся прохладной водой, не чувствуя рук и едва различая предметы на белом кафеле раковины. Он посмотрел на себя в зеркало и не сразу понял, что изможденное лицо с синяками под глазами — его лицо.       Алекс вышел из ванной, снял с себя мокрую от воды и пота футболку и присел на край кровати. Он закрыл лицо руками и зажмурился. Перед глазами сразу замелькали странные образы прошлой ночи: Маркус с его угрозами, большая собака, путь до дома, потеря сознания между коридором и его комнатой и недовольное (или напуганное?) лицо сестры… и концерт в баре, да. Несмотря на боль в теле и воспаленное сознание, мысли о той музыке были как будто ясными, чистыми и правильными. Алекс вздохнул, провел рукой по плечу, ожидая почувствовать боль от раны и поврежденную кожу, но кожа оказалась гладкой, без намеков на следы зубов собаки, хотя Старк прекрасно помнил, что пес крепко сжал челюсти на его руке. Доказательством тому была рваная и заляпанная рубашка, которую мужчина оставил в машине. Он нахмурился, но мысли оборвались с приходом Регины. Та зашла в комнату, держа в руке стакан с водой, закрыла дверь и присела рядом с Алексом.       — Выглядишь как собачье дерьмо, — Регина протянула брату стакан воды, и Алекс быстро осушил его. — Без обид. Ты словно похудел килограмм на пять за ночь.       — По-моему я выблевал килограмм пять внутренностей, — он поморщился и поставил стакан на пол, почувствовав сильную слабость. Алекс лег на кровать, чувствую нарастающую боль каждой клеточкой своего тела. — И крови потерял столько, словно пошел в донорский центр ее сдавать. Гадость какая.       — Я говорила с твоим доктором, — Регина уселась на кровать с ногами, поджав их под себя, чтобы видеть Алекса. — Он сказал, что ты подхватил какой-то вирус или инфекцию. Тебе ставили капельницу на ночь, взяли анализ крови, а ты даже не очнулся. Всю ночь у тебя не спадала температура, ты ворочался во сне.       — А ты что же, трепетно сидела у моей кровати? — Алекс поморщился, силясь найти такое положение для своего тела, чтобы не чувствовать боли. — Как мило. Ждала, пока откинусь, что ли?       — Да пошел ты, — Регина выглядела уязвленной и оскорбленной одновременно. — Я не думала, что ты умрешь этой ночью, но твоя температура была больше сорока, чтобы ты понимал. Такого с тобой никогда не было. Ты не расскажешь, что произошло?       — Я пил в баре. Потом собрался поехать домой, встретил… Маркуса, — Старк нахмурился, потому что-то, что было потом, в голове выглядело еще более-менее адекватно, но если начать говорить об этом вслух, то получится какая-то несуразица. — Он мне угрожал расправой, сказал, что помнит, как я его кинул. Я предложил ему денег, сколько захочет, а он на меня натравил собаку… Здоровенную такую, у нее пасть была такая, что там мое плечо поместилось. А еще Маркус сломал мне руку… и ногу? Не помню, но мне попало.       — И тем не менее, у тебя ни одной травмы, — Регина внимательно посмотрела на плечо, где ожидала увидеть след зубов, но ничего не было. — Много выпил, да?       — Не веришь?       — Ты говоришь о переломах и укусах, но у тебя никаких повреждений нет. Как я могу поверить в это? Ты просто перепил. Возможно, еще и выкурил что-нибудь не то и не в том количестве. Словил приход, тебе показалось, что на тебя напали и…       —  Мне не показалось! — Алекс резко сел и издал звук, похожий на рычание. Лицо у него скривилось до неузнаваемой гримасы. Регина инстинктивно отшатнулась и отодвинулась подальше. — Маркус действительно напал на меня и пса своего сраного натравил, ясно тебе?! Я в душе не ебу, почему у меня нет ни одного гребанного шрама или синяка или… или… — Алекс почувствовал головокружение и медленно опустился на подушку, застонав от боли. Он часто дышал, словно такое маленькое усилие было для него сравнимо с забегом на длинные дистанции. — Не веришь — иди в машину. Там лежит рубашка, она на плече разорвана зубами той самой собаки. Я не лгу.       — Ладно. Я посмотрю. Кстати, я отменила на сегодня все твои встречи, если ты не против, — Регина встала с кровати и закрыла жалюзи на окне, и в комнате сразу воцарился приятный полумрак.       — Не против. Не хочу, чтобы мое замученное лицо светилось на обложках желтой прессы. Я посплю немного, проследи, чтобы никто меня не беспокоил.       Регина кивнула и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Она задумчиво постояла в коридоре, размышляя над услышанным, и решила, что проверить машину Алекса все же стоит — хотя бы для того, чтобы удостовериться, что у брата бред.       Она спустилась на парковку и открыла дверь машины, в которой Алекс вчера разъезжал по делам. На пассажирском сидении и в правду валялась его рубашка. Регина взяла ее и осмотрела, ощутив неприятный холодок где-то в районе желудка: рукав рубашки был разодран в клочья и заляпан кровью аккурат в районе плеча.

***

      Алан проснулся с головной болью, которую не чувствовал уже очень давно. Тело казалось налитым свинцом, словно всю ночь он не лежал в кровати, а занимался тяжелым трудом. Он позволил себе полежать ровно столько, чтобы стало понятно, что самочувствие у него не улучшится, и поднялся с кровати. С каждым движением боль в голове усиливалась неприятной пульсацией, а подойдя к зеркалу, Алан увидел в отражении не столько себя, сколько того, кого видеть там не хотел. Цвет глаз у Алана всегда был удивительный: он не раз слышал комплименты даже от случайных прохожих о его голубых, как море, глазах. Сейчас же голубизну его радужки пронизали алые прожилки: на одном глазу красный цвет заполнил радужку на половину, на другом пока только чуть-чуть, но Алан знал, что это недобрый знак.       Умывшись прохладной водой, Алан направился на кухню, но почувствовал, что есть совсем не хочет. Он сделал себе некрепкий чай и поискал таблетки, которые могли бы снять головную боль, хотя и полагал, что его боль вряд ли можно убрать медикаментами. Эта боль была не от того, что что-то было не так с телом Алана. Эта боль свидетельствовала о том, что в голове Алана происходит борьба за главенство: между ним и Рином.       С Рином он жил так долго, сколько себя помнил. С самого детства в голове Алана всегда звучало два голоса: его собственный и… чей-то еще. Если в детстве можно было списать на игры воображения, то потом стало уже не до шуток и смеха.       Правда, своего сожителя по телу Алан все-таки смог обуздать, хоть и не без помощи отца… Алана пробрало мелкой дрожью: он вспомнил, в чем была причина и головной боли, и красных глаз, и общего недомогания. Это ведь отец сделал так, чтобы Алан больше не мучился от раздвоения личности, и что же теперь? Алан стал судорожно соображать, кто еще мог бы оказать ему помощь. Где жила его сестра, он понятия не имел — раз в год он звонил ей, чтобы поздравить с днем рождения, но дозванивался далеко не каждый раз, да и к тому же, у Астрид и самой были большие проблемы, и вряд ли она смогла бы помочь брату так, как сделал это когда-то его отец. Где был его дядя Алан тоже не знал, о чем успел пожалеть уже много раз. Маркус был опытным магом с огромным запасом сил и знаний, и в отличие от отца, ему было все равно, чем Алан занимается. Он бы помог, да вот где его искать?..       Есть, конечно, совсем отчаянный вариант, но Алан не был уверен, что он готов обращаться к ведьме за помощью. Была у него одна старая знакомая, перед которой он не расплатился еще за прошлый долг, но если Рин снова начнет делать его жизнь невыносимой — придется обращаться за помощью к ней.       Из пучины мыслей Алана вырвал внезапно раздавшийся звонок. Алан вздрогнул всем телом, пока не понял, что это всего лишь телефон. Он тупо смотрел на экран пару секунд, пока не сообразил, что надо взять трубку. Звонила ему Лотта.       — Да?       — Привет, Алан, — ему показалось, что голос на том конце немного подрагивает, словно от волнения. — Как ты? Все в порядке?       — В полном, — это не было правдой, но беспокоить едва знакомую ему девушку Алану не хотелось. — Что-то случилось?       — Случилось, — Лотта замялась, выдохнула и продолжила еще более взволнованно. — Я вчера выпила, и, наверное, делать мне этого не стоило.       — Что такое? — Алан почувствовал нарастающую тревогу где-то внутри. Кажется, этой ночью не у него одного были проблемы.       — Мне… сложно объяснить, если честно. Я пыталась позвонить Лили и рассказать ей, но она спит после работы, наверное. И я подумала, что ты можешь помочь мне разобраться. Приедешь?       — Я… конечно, если ты так хочешь, — Алан был смущен и удивлен одновременно: он только вчера познакомился с этой очаровательной девушкой, а она уже сама зовет его к себе! Он бы посчитал это за удачу, если бы не тот факт, что у нее что-то случилось.       Адрес Лотта сбросила сообщением, и через несколько минут Алан уже ехал к ней домой на мотоцикле. Он бы мог воспользоваться метро, но подумал, что с утра в выходной день дороги будут более-менее свободны от транспорта, да и дом Лотты находился там, где метро расположено далековато. Как ни странно, доехал до ее чистого, спокойного и богатого района Алан очень быстро, хотя жила Лотта едва ли не на другом конце города.       Припарковав мотоцикл во дворе, Алан слез с него и дошел до дома Лотты, сверяя адрес с сообщением девушки. Дом был трехэтажный, красивый, выполненный в европейском стиле: Алан видел много таких в Англии и не думал, что в Нью-Йорке можно встретить подобную красоту. Судя по всему, дом вряд ли был многоквартирным. Он позвонил в звонок рядом с дверью с нужным ему номером, но ждать долго не пришлось. Лотта открыла почти сразу и натянуто улыбнулась.       — Привет. Спасибо, что приехал. Правда, я не думала, что ты так бы… это что, твой? — Лотта уставилась на мотоцикл Алана, и он едва удержался от того, чтобы не начать улыбаться, как умалишенный. Лотта отошла от двери и подошла к мотоциклу Алана, глядя на него, как заколдованная. — Красивый какой. Всегда хотела на таком покататься.       — Покатаемся, как с твоими проблемами разберемся, — Алан все-таки позволил себе улыбнуться, несмотря на головную боль.       Он зашел в дом Лотты и поежился от холода: он был не особо чувствителен к перепадам температур, но дома у девушки было холодно, как зимой. Кажется, он понял, в чем была проблема.       — У тебя что, проблемы с кондиционером? — Алан хмыкнул, когда увидел клубки пара, выходящие из его рта при разговоре. Ему было крайне интересно, сколько же у Лотты дома градусов.       — У меня дома нет кондиционера, — девушка закрыла за собой дверь и встревоженно посмотрела на Алана. — В этом и проблема, понимаешь? Я проснулась, а тут… проще показать, — она прошла внутрь дома, поманив Алана за собой. С каждым шагом становилось все холоднее и холоднее, пока они не зашли в комнату, которая, по всей видимости, принадлежала самой Лотте. Стены были покрыты толстым слоем льда и снега, с потолка свисали здоровенные сосульки, ковер заледенел, как и все предметы в комнате, а постельное белье просто задеревенело от холода — это Алан узнал, когда дотронулся до подушки на кровати, а нащупал разве что что-то крайне твердое.       — Ничего себе, — он присвистнул, силясь вспомнить, где вообще видел что-то подобное. И вспомнил — в Йотунхейме много лет назад, когда посещал этот мир в качестве ознакомления. — Это кто так постарался, Лотта?       Девушка выдохнула и обняла себя за плечи. В отличие от Алана ей явно не было холодно, но вид у нее был виноватый.       — Я. Это сделала я.