Глава 4.
3 июля 2018 г., 13:59
Лили закончила смену в два часа ночи. К тому моменту ноги начали побаливать, но она уже привыкла: все-таки работать по 10-12 часов в день было, пусть и утомительно, но уже не так сложно, как на первых порах. Она переоделась в джинсы и белую майку, сверху надела желтую толстовку с капюшоном, на которой были нарисованы какие-то яркие символы всевозможных цветов. Зевнув, она надела синий рюкзак с яркими рыжими лисичками, подхватила бирюзовый скейтборд и вышла из бара, пожелав оставшимся хорошей ночи. Прохладный ночной воздух немного взбодрил ее, но совсем холодным не показался. Она редко мерзла, хоть и выросла в южной части страны, где постоянно палило солнце, а температура редко падала ниже 35 градусов по Цельсию. Прохладный Нью-Йорк не казался ей городом, где дуют неизменные ветра с океана.
Дорога до дома на транспорте заняла бы не так много времени, но в ночное время транспорт, как правило, ходил или редко, или не ходил вообще. Поэтому добиралась она своим ходом. Бросив доску на асфальт, она встала на нее одной ногой и оттолкнулась, набрала скорость и поехала по пустынным дорогам по направлению к дому. Обычно она слушала музыку, но сегодня ей хотелось слушать ночной город: где-то раздавался шум машин, из переулка доносились громкие голоса и смех, откуда-то из баров и пабов звучала музыка и радостные крики. Лили улыбнулась, наслаждаясь ночной жизнью. Несмотря на усталость, наслаждаться жизнью она никогда не уставала. Ей очень нравилось все, что происходило в ее жизни, будь это работа официанткой, их с братом музыкальные вечера, подработка художником по интерьеру (пафосно сказано: обычно она просто красила стены и рисовала на них замысловатые узоры и рисунки) или прогулки по ночному Нью-Йорку. Лили любила свою жизнь со всеми ее сложностями. Любила всю свою действительно большую семью — своих многочисленных сестер и братьев, котов и ящерицу, мать, беспокойных соседей, вечно жалующихся на шум. Не любила она только трудности, с которыми ей и ее семье приходилось бороться каждый день.
Проехав пару кварталов, Лили остановилась и присела передохнуть на скамейку. Она достала телефон и написала брату, что едет домой и что все хорошо. Пролистав ленту новостей, она с улыбкой остановила свой взгляд на новой фотографии Алекса Старка, которую он сделал с кем-то на фоне их бара. Возможно, с ним поговорил Ник, а может, местной знаменитости действительно понравилось их выступление: он написал, что провел прекрасный вечер, наслаждаясь новым музыкальным коллективом, у которого явно были все шансы занять выгодное место в музыкальной нише города. Улыбка Лили стала шире, она заблокировала телефон и откинулась на спинку скамейки, прикрыв глаза.
***
Выйдя из бара, Алекс сделал селфи с парочкой симпатичных девушек, которые проходили мимо и узнали его. Настроение, несмотря на ссору с той рыженькой, было расчудесным: он даже не жалел о своем опрометчивом решении посетить столь непрезентабельное место. По пути к скверу, где он припарковал машину, Алекс проверил уведомления от своих сотрудников и партнеров, ответил на пару сообщений и выложил фотографию в сеть, одновременно с этим достав портсигар. Едва он успел закурить, как вдруг кто-то заставил его выронить телефон и сигарету. Нетрезвый и подуставший Алекс не сразу понял, что кто-то прижал его к грязной стене дома. Сфокусировав взгляд на человеке, напавшем на него, у Алекса внутри все похолодело: это был Маркус. С этим человеком он виделся очень давно: они вместе начинали работать над одним успешным проектом, но Алекс в какой-то момент решил, что такое дело он не хочет делить с кем-либо еще. Оформив все на себя, он таким образом развел их с Маркусом пути. У мужчины, как казалось Алексу, и без его участия все было неплохо, Маркус тоже был известным в своих кругах человеком и владел небольшим бизнесом, так что Алекс и не думал, что когда-нибудь он захочет ему мстить. Однако то, что Старк оказался прижат к стенке в полуночное время, говорило об обратном. — С чего это твоя задница в трусах от Гуччи вдруг оказалась ночью в таком нефешенебельном квартале, Старк? — Маркус улыбнулся, обнажив заостренные клыки. Эта бодимодификация всегда восхищала всех, кто видел Маркуса, но Алекса она приводила в ужас и вызывала рвотные позывы. Он сглотнул, быстро смекнув, что достать Glock-19 он не успеет. — Отдыхает от работы, — Алекс выдавил из себя обворожительную и расслабленную улыбку, которая совсем не соответствовала его состоянию. — Давно не виделись, дружище. Как жизнь? — Дружище? — Маркус хмыкнул, подняв Алекса за одежду повыше. Если принять к сведению, что рост у Алекса чуть-чуть не достигал двух метров, а Маркус был его даже выше, со стороны могло бы показаться, что драку затеяли два баскетболиста. Только вот мяча нигде не видно. — Я тебе не дружище с тех пор, как ты меня предал, ты, кусок собачьего д… — Тссс, я понимаю твои чувства. Сколько я тебе должен, а? Сколько ты хочешь? — Старку стало очень не по себе. Более того, он стал чувствовать подступающий волнами страх. Он был готов заплатить любую сумму, лишь бы не видеть Маркуса и избежать любой возможной участи. Драться он не умел и не хотел. Ему нельзя было — на завтра назначили съемки в журнал, а замазывать синяки — дело болезненное и долгое. — У тебя столько нет, — Маркус хмыкнул и ударил Алекса об стену, а после швырнул его на асфальт. Старк прокатился по земле, прикрыв голову руками и ободрав костяшки. Одежда местами порвалась, но это, как ни странно, волновало Алекса сейчас не так сильно, как обычно. — Заплатишь мне самую большую цену за свое сволочное отношение. Я заключил с тобой сделку, а ты поступил очень некрасиво, — подойдя ближе, Маркус наступил Алексу на грудь, придавив его к земле. Алекс едва смог сделать вдох: вес мужчины из-за крайне большой мышечной массы был достаточно велик, чтобы он без труда смог выдавить из Алекса не только извинения, но и внутренности. — Ладно, — выдохнул Старк. Он протянул руку к карману, чтобы попробовать достать пистолет, но Маркус наступил ему на руку. Раздался неприятный хруст, и Алекс вскрикнул: кости в левой руке оказались сломаны. — Черт! Мне нужны мои руки! Целыми! — Не беспокойся, — Маркус хмыкнул и убрал ногу с его тела. Он отошел на шаг назад и оглядел Старка сверху вниз, будто пронизывая взглядом стальных глаз. Алексу стало по-настоящему страшно за свою жизнь. — Скоро на тебе все заживет. Как на собаке. С этими словами Маркус свистнул и развернулся, направившись в противоположную от Алекса строну. Едва парень успел мельком подумать про то, что с прошлой их встречи у Маркуса заметно отросли волосы (они тогда были чуть ниже плеч, а сейчас достигали поясницы), как вдруг он услышал грозный рык рядом с собой. Приподнявшись, он медленно повернул голову вбок и увидел напротив себя два горящих огнем глаза. Огромный не то пес, не то волк набросился на Алекса и снова повалил того на асфальт. Старк закричал, когда острые зубы впились ему в плечо. Он попытался отпихнуть от себя пса, но его тяжелая здоровенная туша намертво прижала тело Алекса к земле. Он с усилием вывернул свободную руку и достал из кармана пистолет. Один выстрел, второй, и пес разжал челюсть. Третью пулю Алекс отправил точно в лоб псине, и та, дернувшись, повалилась на асфальт. Старк поймал себя на мысли, что он перестал дышать, и выдохнул. Состояние у него было близко к истерике: он мелко дрожал и даже перестал чувствовать ноющую боль в кисти и тянущую в плече. Он рывком поднялся с земли, убрал пистолет во внутренний карман рубашки и, пошатываясь, побежал к машине, припаркованной неподалеку, по пути подняв с земли мобильник. Он тут же завел двигатель и помчался домой. Он ничего не слышал и не видел, и, на его счастье, на улицах было максимально мало людей, иначе бы он точно кого-нибудь сбил. Он слышал, как у него бешено колотится сердце. То, как кости в руке с хрустом встали на место, он не заметил. Алекс чувствовал себя паршиво. Сидя в машине, его бросало то в жар то в холод, как при высокой температуре. Градусника у него под рукой не было, но он подозревал, что температура граничила с критичной. Ну, или виски были так себе в этом баре. Он вырулил на парковку и кое-как припарковался. Обычно даже в нетрезвом состоянии у него не было проблем с вождением, но сегодня все, что могло, пошло не так. Выйдя из машины, он даже не удосужился ее закрыть и уж тем более включить сигнализацию. Больше всего ему хотелось добраться до своей комнаты, принять душ, позвать своего доктора и выпить что-нибудь, что поставит его на ноги. Он знал, что у его доктора есть такое средство. Поднявшись на лифте на 56 этаж, он едва смог выйти и не упасть. Голова кружилась, и черт бы с ней, с головой, — начинало ломить все тело так, словно его хорошенько избили и пропустили через мясорубку (отчасти так и было, но болеть должна была только рука). Алекс прислонился к стене, понимая, что дальше идти будет трудно. И на кой-черт Алекс выкупил целую высотку? С этими бесконечно длинными коридорами и огромными комнатами… Сейчас он бы хотел, чтобы его комната была в шаговой доступности. Достав телефон, он набрал номер Регины, надеясь, что сестра не спит. Она взяла трубку после двух-трех гудков и недовольно спросила, что ему надо, но услышав, каким голосом Алекс с ней говорил, оказалась рядом с ним меньше, чем через минуту. — Ты что, снова какой-то дури принял? — Регина выглядела обеспокоенно, что бывало с ней достаточно редко. Алекс мотнул головой и сполз на пол. Рубашку он снял еще в машине, а черная футболка была насквозь мокрая от пота, но следы засохшей крови на ней едва ли были видны. От великолепной укладки, впрочем, тоже не осталось ни следа. У Алекса был вид такой, словно он вот-вот отключится. — Эй, — Регина присела рядом и дала брату смачную пощечину. — Эй ты. Что с тобой? Ты будто отравился, заболел и решил умереть одновременно. — Я не знаю. Случилось… что-то, — Алекс чувствовал, как его кости словно наливаются раскаленным металлом. По венам вместо крови по ощущениям начало течь что-то густое и тяжелое. Позвоночник болел так, словно собирался покинуть его тело и уползти на всех двенадцати парах ребер. Каждый вдох и выдох получался каким-то хриплым и тяжелым. — Ну-ка встань, — Регина обняла брата одной рукой за ребра и встала, с усилием потянув его на себя. Алекс, конечно, был далеко не самым легким человеком, но раньше она могла без видимых усилий толкнуть его или приподнять, а сейчас он словно оказался в два, а то и три раза тяжелее. Она смогла приподнять его от пола и поставить на ноги, но сил на это ушло больше, чем она могла ожидать. — Тебе надо лечь, — она медленно повела едва стоящего на ногах Алекса в ближайшую комнату. Открыв ногой дверь, она дотащила Алекса до кровати, закинула на нее его свисающие на пол ноги и вытерла тыльной стороной руки лоб от капель пота. — Я позову врача. Алекс ей не ответил, потеряв сознание. Ему мерещилось, что у него четыре лапы, длинный хвост и очень острые зубы.***
Лили тихо открыла дверь квартиры и вошла внутрь, скинула кеды к множеству пар обуви разного размера и сняла рюкзак. Дома было ожидаемо тихо и спокойно: младшие давно уже спали, а мать, как подозревала Лили, или была на работе, или дожидалась ее возвращения на кухне. Лилиан тысячу раз говорила ей, что не стоит сидеть до рассвета и ждать ее возвращения, да и не было никакой нужны в том, чтобы ждать ее еще и с приготовленной едой — кушать после работы хотелось только первый час, а потом было уже все равно. Она тихо прошла на кухню, но увидела там только брата. Сидя на подоконнике и свесив одну ногу через открытое окно, он курил, глядя на улицу. Лили тихо вздохнула, подошла к Нику и обняла его, уткнувшись лбом в его плечо. Свободной рукой Ник погладил девушку по волосам и приобнял на плечи. — Устала? — Ник задавал этот вопрос каждый раз, и каждый раз сестра говорила ему одно и то же: — Нет. Ерунда. Сегодня был замечательный вечер, — Лили улыбнулась, высвободилась из объятий брата и пошла делать им двоим чай. Молочный улун для Ника и зеленый с клубникой для себя, как и всегда. Ник выдохнул дым и затушил сигарету. В воздух поднялась стайка красно-желтых искорок, и парень задумчиво проводил их взглядом. Лили села на подоконник напротив брата и поставила между ними две чашки с чаем — большую черную для Ника и небесно-голубую, чуть поменьше, для себя. Ноги девушка вытянула и положила на колено брату, взяла руками чашку и сделала небольшой глоток, чтобы не обжечься. Она внимательно изучала лицо Ника: при всей их похожести, они все-таки были очень разными. Ник выглядел гораздо старше. Если в детстве они действительно могли ходить друг за друга в школу и разницы никто не замечал, то теперь Ник выглядел лет на пять, а то и десять старше сестры. У него был, пусть и жизнерадостный и лукавый большую часть времени, но все же усталый взгляд. В волосах и небольшой бороде то и дело мелькали седые волосы, хотя Ник регулярно творил со своими волосами что-то, седина всегда находила место в этом буйстве красок. Его кожа была темнее — по большей части, потому что Ник был в большей мере усыпан веснушками и чаще проводил время под палящим солнцем, уходя из дома рано утром и возвращаясь поздно вечером. Обилие кулонов, браслетов на запястьях и веревочек на щиколотках добавляли ему сходства с каким-нибудь шаманом, особенно если он заплетал в волосах тонкие косички с бусинами или перьями. Лили самовыражением занималась не столь активно: волосы она не трогала, краситься не любила, но зато одевалась так, что на нее всегда оборачивались люди. Ник же носил одежду примерно в одном стиле — джинсы, потертые кеды, однотонные майки и неизменная красная рубашка в клетку поверх. Он никогда с ней не расставался, а Лили уже и не представляла брата в чем-то другом. Выглядел он крайне уютно, тепло и по-доброму. Ей всегда казалось, что, пусть он и выглядит взрослее, он нуждается в заботе и защите гораздо больше, чем она сама. — Ты снова начал курить. — Извини. Я только сегодня не удержался, — Ник виновато отвел взгляд, и Лили вдруг поняла, что с ним было не так сегодня. Она нахмурилась и вздохнула, поставила чашку с чаем на подоконник и протянула руку, чтобы коснуться ладони Ника. — Ох. Сегодня же ровно год, да? Прости, из головы вылетело со всем этим… — Ничего. Ты не обязана помнить, — он закусил губу, зацепив зубами колечко в губе. Лили провела пальцами по его ладони. Скользнула под рукав рубашки, нащупав вереницу тонких белых шрамов, которых год назад еще не было. Как она могла забыть?.. — Тебе надо это отпустить. Элли бы не хотела, чтобы ты мучил себя и винил в том, что случилось. — Откуда тебе знать, чего бы хотела или не хотела Элли, — Ник нахмурился, одернул руку и вытащил из пачки последнюю сигарету. Зажав ее зубами, он на мгновение закрыл глаза и вдохнул дым, когда кончик сигареты заалел. Выпустив дым, он взял сигарету двумя пальцами и прислонился головой к оконной раме. — Прости. Я ненавижу себя за то, что был виновен в ее смерти. — Ты не был… — Нет, был, — Ник взглянул на Лили, и ей стало не по себе. Ей показалось, что в его глазах плясало пламя, хотя скорее всего это был отблеск с улицы и отражение тлеющей сигареты. — Тебя там не было, когда все случилось. А я был. И я видел, как пламя пожирало их дом. И ничего не сделал, чтобы это исправить. Я до сих пор не знаю, как это работает, — он взглянул на свои руки. — Я поджигаю вещи. Ты можешь не обращать внимания на это, но ты видела, что я действительно это могу, — он помолчал и вздохнул. — Я до сих пор вижу горящий дом и слышу крики, когда закрываю глаза. — Это не повод винить себя, — упрямо повторила Лили и коснулась руки брата. Ладонь была горячей, как раскаленные угли. Девушке стало больно, но руку она не убрала. — Ни́кто, ты не виноват. То, что с тобой происходит, может, и странно, но всему же есть объяснение. И пока мы его не нашли, тебе не надо винить себя и причинять себе вред. Бартон одернул руку, почувствовав, что начинает выходить из себя. Он уже обжигал сестру и больше так не поступит. — Не называй меня так, пожалуйста, — он выбросил сигарету и взял чашку с улуном. Отпив немного чая, ему стало лучше. — Меня же должно что-то останавливать. Теперь у меня есть рефлекс, что за моей неосторожностью будет следовать наказание. — У тебя на руках уже места живого нет, — Лили покачала головой и поставила пустую чашку на пол. — Ну, у меня кожа и на других частях тела есть, — отшутившись, Ник понял, что Лили его юмора не разделила. — Расслабься. Никто не умирал от селфхарма, — допив чай, Ник поставил чашку на пол и потянулся. Его сестра подвинулась к нему и села совсем рядом, облокотилась на его грудь и положила голову на плечо, обняв брата одной рукой. — Все будет хорошо, — прошептав это, девушка погладила Ника по волосам, очертила пальцами линию скулы и провела большим пальцем по губам, дотронувшись до пирсинга. Приподняв голову, она посмотрела ему в глаза. — Слышишь меня? Все будет хорошо. Мы обуздаем твой огонь. Ник ничего не ответил. Задумчиво провел рукой по волосам сестры, притянул ее к себе и поцеловал в висок. — Иногда я жалею, что ты моя сестра, — он хмыкнул, ощущая себя очень странно. Нечто подобное он чувствовал только к Элли — такую же отдачу, то же тепло, то же обоюдное желание заботиться и любить. — Тебе нужен кто-то, кто оценит твою доброту, Лилиан. — Мне никто не нужен, кроме тебя, — закрыв глаза, Лили сплела свои пальцы с теплыми пальцами брата, надеясь, что этот миг будет длиться как можно дольше. Меньше всего на свете ей хотелось уходить.
