Доброволец

Насыщенный переживаниями день Антона не мог не сказаться на его физическом состоянии и спать он завалился прямо у Макарова. Некоторые его переживания, правда, оказались несколько безосновательными - обделённый вниманием на протяжении всего дня телефон, оказалось, разрывался с утра от уведомлений по совершенно другим причинам, нежели надумал себе Шастун. Всего то пара сообщений спама, несколько звонков от матери (он и правда пару дней не выходил на связь, за что очень себя винил и сразу же отзвонился в Воронеж), новая беседа их потока для обсуждения подготовки к приближающимся праздникам, откуда и прилетело основное количество уведомлений, и лишь пара отметок под видео, которое «было удалено создателем». Да и Илья весь вечер убеждал впечатлительного студента, что он совершенно ровно относится к "нетрадиционным" отношениям, хотя сам, конечно же, не причастен. Антон, конечно, в свою очередь, точно так же убеждал, что тоже не причастен "ко всей этой теме", и друг даже тактично делал вид что верил. Хотя, учитывая что они пару часов потратили на обсуждение Арсения, которое сопровождалось разной степени тяжести вздохами со стороны Антона, Макар несколько сомневался в искренности его "непричастности". Воскресенье Шаст потратил на уборку квартиры, ведь он, кажется, был единственным, кого интересовала чистота этого жилища. Он собрал мусор, вынес его на пару с Висмутом, который был крайне рад внеочередной прогулке, вымыл посуду и пропылесосил, стараясь не засосать котёнка, который лез во все щели с сугубо исследовательским интересом и всё еще ходил безымянным. Куча грязного белья возле комнаты Арса требовала рерана шоу "Большая Стирка", но Антон принципиально обходил её стороной. Если раньше он действовал по принципу "ну мне же не сложно", и молча разбирал чужие вещи, то сейчас он поймал себя на мысли, что он был бы не против, если бы его попросили это сделать. Нет, даже не так. Он хочет, чтобы Арсений его попросил. Не совсем уверенный в причинах этого душевного порыва, Антон решил, что подумает об этом позже или вовсе забьет хуй, ведь это же, вроде как, похоже на личные границы, верно? Так делают в здоровых межличностных отношениях. Он читал. В процессе уборки кухни под беспроводную колонку и распевание похабных песенок, музыку перекрыл звук входящего сообщения. Ему писали не так часто, чтобы Шаст мог игнорировать подобные человеческие порывы, но входящее оказалось всего лишь рассылкой:

«Уважаемые студенты! Группе художественного рисунка

СРОЧНО требуется НАТУРЩИК или НАТУРЩИЦА!

ПОНЕДЕЛЬНИК в 14:40, 209 кабинет.

РАБОТА ОПЛАЧИВАЕТСЯ!!!

Для записи пишите в ЛС Веронике»

Недолго думая, Шаст отписался в личку неизвестной ему Веронике, что он готов позировать сколько угодно, если ему за это заплатят. А если покормят, еще и полы помыть может. Последнее время у него было не так много смен в цветочном, чтобы отказываться от подработки, более того, где делать то ничего не надо - сиди себе, или лежи, да тупи в потолок, пока толпа художников скребут карандашиками по мольбертам. Скукота, конечно, но за деньги можно и поскучать немного. Арс не пришёл ни ночью, ни с утра, если судить по обуви в коридоре, и это начинало раздражать. Не то чтобы он хоть сколько то о нем беспокоился, нет, просто... гора грязного белья посреди коридора бесила. Антон прошел мимо кучи, в очередной раз подавив мимолетное желание написать своему неуловимому соседу. Настроения общаться у него с Арсением нет никакого. Возможно, конечно, он просто опасался очередной потери контроля над собой, при виде старшекурсника, но это только теория, которая лично Антону кажется полным бредом. В универе Шастуну казалось, что то видео видели все. Он за выходные успел немного успокоиться и внушить себе, что опасаться нечего, но его раздевали глазами. Не все, но многие. Слышались усмешки и перешептывания с разных сторон, один парень даже присвистнул, когда Шаст прошёл мимо него в аудиторию. Но, к счастью, это было не так сложно игнорировать, как посоветовал Макар. Если не подавать вида, что это его хоть сколько то задевает, от него быстро отстанут и забудут. По крайней мере, он на это очень надеялся. После окончания истории, крайней на сегодня лекции, Антон пообедал в университетской столовой, по совету Виктории, которая оказалась довольно милой и отзывчивой девушкой с курса дизайна. Она рассказала, как подготовиться и к чему стоит быть готовым, спрашивала, был ли у него опыт позирования и всё такое. Антон подумал, что, возможно, он ей просто понравился и она хотела больше о нём узнать, под предлогом "собеседования", но вовремя вспомнил про Иру, и развивать их общение дальше обозначенной темы не стал. Неуверенно постучавшись в нужную аудиторию за пять минут до указанного в сообщении времени, Шаста встретила маленькая кудрявая девушка с наигранно серьезным лицом,которое ей совершенно не шло. Судя по всему, это и была та самая Виктория, и Антон, переминаясь с ноги на ногу как первоклассник, глупо уточнил: - Я по поводу позирования... Вчера записывался. - О, проходи! Я думала зассышь, - моментально развеселилась Вика, пропуская его в пустую аудиторию. - Да ладно, чего зассу-то сразу? - Больше для поддержания диалога уточнил Шаст, чем из реального интереса. - Ну знаешь, не всем прикольно раздеваться на людях, особенно когда на тебя смотрят, но, судя по всему, у тебя с этим проблем нет, верно? - Вика весело подмигнула, моментально вгоняя парня в краску. Она знает. - Это была случайность... - робко попытался оправдаться Антон, складывая сумку и верхнюю одежду на предложенный девушкой стул в углу аудитории. - Ой да не парься, я тебя понимаю, - то ли в шутку, то ли серьезно продолжала девушка, двигая какие то ящики к центру комнаты, - Арсений такой красивый и харизматичный, я б тоже не устояла. Антон не стал никак комментировать её замечание, чтобы не сказать чего лишнего. Он старался не вспоминать о произошедшем и пока у него это неплохо получалось. - Так, давай мы тебя усадим пока, а то как обычно все набегут после звонка, будет неудобно свет выставлять. Потратив минут десять на уточнение и коррекцию позы, которую должен был держать парень следующие два часа, Вика вертела его и так и сяк, пока не удовлетворилось полученной композицией. Со стороны Шаст себя видеть не мог, но по лицу новой знакомой можно было подумать, что получилось красиво. Она усадила его на три тяжёлые деревянные коробки, две из которых были опорой для корпуса, а третья для ноги, выставила два источника света и еще минут пять драпировала какую то тряпку, пока парень робко наблюдал за подтягивающимися студентами. После звонка аудитория действительно наполнилась скучающими людьми, впрочем, быстро оживившимися, при виде Антона. Он надеялся, что это было потому, что у Вики получилось сделать классную композицию, а не потому, что он на ближайшую вечность останется "тем самым парнем вылизывающим того самого Арсения на том самом видео". Очень надеялся. Когда Шасту показалось, что все приготовления окончены и сейчас девушка просто присоединится к остальным художникам, располагающимся вокруг него, в аудиторию зашёл Арсений. Сердце Антона пропустило удар, а по спине пробежали ледяные мурашки, но виду он не подал, продолжая слегка небрежно сидеть, оперевшись на коробки. К своему ужасу, он прекрасно видел всю аудиторию, но не смея пошевелиться, наблюдал, как на лице его соседа расцветает очень недобрая ухмылка. Они пересеклись взглядами лишь на мгновение, но Антон успел уловить суть: ему пиздец. - Так, ну вроде готово, раздевайся. - Ч-что, прости? - кажется, он даже побледнел. - Что слышал, и не говори, что не предупреждали, - бросила Вика из-за плеча, ожидая от него реакции, но сдалась первой, решив, что мёртвое тело рисовать, конечно, тоже можно, но проблем после будет больше. - Трусы можешь оставить, так и быть. Арсений занял место на тумбе у стены напротив, и возвышаясь над расставляемыми мольбертами, не отрывая взгляда наблюдал за действиями Шастуна. Парень чувствовал этот взгляд спиной, он обжигал как ледяной дождь мокрой питерской зимой. Его начинало потряхивать, по этому он быстро избавился от одежды и мысленно матеря Арсения так извращённо, как только мог придумать, вернулся на коробки и приготовился гореть. Вика вернула на место драпированную ткань, прикрыв его синие труселя с амогусами. Смотреть в зал он себе запретил. Девушка предупредила его, что немного вертеть головой он может, если не будет рушить основную композицию, по этому Антон откинул голову на коробку, на которую опирался спиной и закрыл глаза. В принципе, у него могло бы получиться даже поспать, если он не провалится в сон слишком глубоко, чтобы случайно не начать ворочаться. Время тянулось безумно медленно. Вокруг студенты скребли карандашами по бумаге, делая наброски. Кто то подходил ближе и рисовал в маленьких блокнотах, кто то, наоборот, не торопился и тихо переговаривался с товарищами в дальнем углу комнаты, некоторые пересаживались, выбирая более удачный ракурс для рисунка. Шаст не видел всех этих перемещений, но его слух обострился до предела. Не смотря на расслабленную небрежную позу, придуманную Викой, он был напряжен до предела и ничего не мог с собой поделать. Через некоторое количество времени, показавшееся Антону вечностью, он даже смог немного расслабиться и перестать вздрагивать на каждый шорох, но полудрёмой и не пахло. Ему невыносимо хотелось поднять взгляд в аудиторию и убедиться, что всё на своих местах, но он честно терпел. Где то на грани забытия, его резко окликнула Вика: - Слушай, тебе не холодно? - Шаст поднял голову, фокусируя взгляд на девушке. - Прохладно, если честно, - и будто в подтверждение, по костлявой груди пробежала толпа мурашек. - Блин, сейчас тепло-пушку притащу, что ж ты сразу не сказал... И на тебе подарок, раз сам о развлечениях не подумал, - Вика достала что то небольшое из кармана, Антон чуть было не дёрнулся, машинально протягивая руку к девушке, но она его вовремя остановила, - Не шевелись, я сама... Антон замер, пока Вика медленно приближалась к его лицу и... вставила ему в ухо небольшой беспроводной наушник. Захотелось уточнить, от кого это, но он поперхнулся собственными словами из-за внезапно заигравшей в наушнике музыки: Я заслонил тебе солнце Я заменил тебе социум И наступаю на горло Я перекрыл тебе воздух Эта клетка открыта с обеих сторон Только мы никуда из неё не уйдем Эта камера пыток — наш будущий дом Ведь у нас всё серьёзно... Шаст даже не попытался уточнить, чей это был "подарок", он говорил сам за себя. Буквально, здоровался, хотя никогда этого не делал. Мало что в этом мире так точно описывало его соседа, как этот трек. Он ему был не знаком, но слова и манера подачи так ярко ложились на образ, что мышцы Шастуна вновь болезненно напряглись, будто Арс сам шептал ему это всё на ухо. Примерно на припеве, Антон начал понимать, что это всё нихера не к добру абсолютно. Его работа заключалась в том что он, обнажённый практически полностью, занимал статичное положение, и, по задумке, не двигался от слова совсем. Энергичный, живой и слишком актуальный для случайного трек поджигал кровь в венах и оставаться недвижимостью становилось всё сложнее. Сердце предательски ускоряло ход, а лёгкие требовали больше кислорода. Блядский Попов. Невыносимо. Шаст закрыл глаза, представляя, как делает всё, что описывается в песне, с Арсом. Помогло отвлечься. Даже грустно стало, что композиция оказалась такой короткой. Следующий трек вызвал чуть ли не истерический смех из-за своей контрастности, но всё что Антон мог себе позволить это сдавленная улыбка и это тоже оказалось невыносимо. Шепотом, шепотом Спрашивали: «Что потом? Что потом будет?» Шепотом, шепотом не хочу кричать О том, что мы разные люди. Арс игрался с ним. Препарировал как лягушку на биологии в средней школе. Отслеживал все реакции, которые так и рвались из Антона, не привыкшего сдерживать свои эмоции, и крайне наслаждался процессом. Антон знал, что Попов смотрит. Попов заменял один провокационный трек другим и смотрел на результат. Они оба понимали, что могут это прекратить по своему желанию. Но Антон не звал Вику, не пытался вытряхнуть наушник, посильнее дёрнув головой, не смотрел в сторону Попова. Он негласно принимал правила этой игры, хоть и не до конца понимал её суть. Арсению эта игра игра нравилась, хоть он и придумал её спонтанно. Антон понимал, что за эти два часа узнал об Арсении больше, чем за предыдущие несколько месяцев. Арсений понимал, что безбожно залип на этого Антона, рассматривая еле заметные движения мимических мышц, динамику движения грудной клетки, периодически твердеющие соски и толпы мурашек, возникающие от того или иного трека. Для них обоих это было слишком.