Последняя туча рассеянной бури...
9 ноября 2018 г., 23:25
Ночь. Глубокая ночь. Но ведь это лишь в Северной и Южной Америках, правда? А на других материках отсчет времени больше склоняется к вечеру. Евразия, Австралия… И ту самую глубокую ночь с Западным полушарием разделяет лишь Антарктида, и далекий космос. По-настоящему гробовая тишина на вышеназванном континенте была нарушена шорканьем снега и тихими всхлипами. По самому холодному материку планеты шла самая сильная амазонка — Диана Принс, или же, Чудо-Женщина. Обняв себя за плечи, она шла, не разбирая дороги. Ей было все равно. Пустота в ее душе и сердце затмила все остальное. Едва сдерживая слезы, она шла вперед, опустив голову. Ей надоедало то, что во всем мире ее считают непоколебимым символом феминизма и равенства полов. Скажи кому-то, что она будет настолько «аморфна» из-за мужчины, он рассмеялся бы в ответ, и покрутил пальцем у виска. Ведь Чудо-Женщина идеал?
При этой мысли Диана издала полу-смешок, полу-всхлип.
Минут 10 она не думала ни о чем и лишь продолжала идти. В ее обыденном костюме-купальнике и сапогах это выглядело довольно нелепо. В какой-то момент она остановилась, упала на колени, и разрыдалась, валясь при этом на землю всем телом. Принс оставила довольно глубокий след в снегу. В позе эмбриона, тихо всхлипывая, героиня провела еще 15 минут.
Именно в этот момент что-то оборвалось внутри нее, и Чудо-Женщина начала смеяться. Через пару секунд это стало диким хохотом, а через минуту превратилось в настоящую истерию. Дочь Зевса каталась по снегу, смех смешался со всхлипами и слезами, волосы путались, костюм был уже мокрым насквозь, но, казалось бы, ничего не могло это остановить. Вид Дианы был уже довольно жалким и ужасающим, но страннее и страшнее всего были глаза. В них не читалось ничего, кроме сумасшествия. Зрачки расширились, делая глаза скорее темными, чем голубыми, их форма исказилась и стала несколько перекошенной.
Сколько прошло времени? Секунда? Минута? Час? День? Неважно… Самое главное — ничего не изменится. Не будет, как прежде. Теперь ничего и никогда не будет, как прежде.
***
Кларк Кент. Супермен. Большой парень. Все же помнят, как его встречают? Коронная фраза... "Это птица, это самолет, это Супермен!". Сейчас именно эта "птица", этот "самолет", этот "большой парень"... еле сдерживается от слез. И ведь не то, чтобы он кого-то не спас. Хотя, можно и так сказать. Брюс. Брюс Уэйн. Плейбой. Миллиардер. Филантроп. Просто ослепительный мужчина и шикарный друг, который теперь... мёртв. Да, да. От Брюса Уэйна осталось лишь пустое и безжизненное тело, когда-то наполненное жизнью и симпатией ко всему живому на этой планете, но теперь... все. Этого, когда-то лучшего человека, что знал Кент, скоро будет погребен под землю. Навсегда. Навеки вечные. Кларк знал, что из-за его замедленного старения он обречен на вечное одиночество и непонимание. В то время, как все, кто ему дорог погибнут, кто в бою, кто самостоятельно... он будет лишь смотреть на это и еле сдерживать слезы. Человек из стали не может пролить слёз.***
Хэл Джордан. Хэл, гребаный, Джордан. Хэл, гребаный, Джордан пил. Сидел в баре и накрывал одну за одной рюмку водки. Одна, вторая, третья... Ни в одном глазу. Узнав о смерти Боюса Уэйна, Хэл в образе Зленого Фонаря крушил все вокруг. Все энергетические проекции разлетались вдребезги. Его крики, кажется, слышал весь Готэм. Гребаный Готэм. Отравленный город. Разрущающий жизнь любого, кто в нем находится. Живет, работает, спасает... Гребаный Готэм Гребаный мир Гребаный, мертвый Брюс Уэйн...***
У Барри Аллена трясутся руки. Его невероятно быстрый мозг не может сейчас переварить одну единственную фразу "Брюс Уэйн мертв..." Проходя через призму сознания эти три слова никак не хотели уложиться в мозгу. Барри Аллен, Флэш, всегда ненавидел такие моменты. От него ничего не зависит. Уже ничего. Нельзя менять ход времени - Барри осознал это на себе, и теперь остается только одно - смириться. Но как можно вообще признать факт смерти такого человека, как Брюс Уэйн? Всегда улыбающийся, солнечный, весёлый Брюс. Он всегда был прекрасным семьянином и замечательным другом. Любой мог поделиться с ним своими проблемами и тайнами. И ни одна живая душа не услышит ваших секретов из его уст. Всё это он унес с собой в могилу. Сейчас Барри, кажется, отдал бы всё, чтобы вернуть его. Весельчака, семьянина, любимца женщин, "большого ребенка" и настоящего друга...
