Собачье сердце

— Даниэль, — Айс всегда произносил моё имя без каких-либо сокращений, — а расскажи о своей семье. Где-то в глубине души мне очень даже понравился этот вопрос. — А что, собственно, рассказать? — я на самом деле не знал. — Что пожелаешь нужным, — более лаконичного ответа в своей жизни я ещё не встречал. — Я живу в самой лучшей на всём белом свете семье, — стоило мне сказать эту фразу без особого энтузиазма, как… — Сказал наш Даниэль без тени, нет, без намёка на счастье, радость или что-нибудь в этом роде. А вот я могу с огромной гордостью заявить, что у меня самая лучшая на всей планете мама. На мой вопросительный взгляд он ответил: — Папу мы выгнали из дому, потому что он сильно пил. Но сейчас у него всё хорошо. Я не знаю точно, но хотелось бы верить, что с ним, по крайней мере, всё именно так, как я себе представляю. — А в нашей семье каждый за себя, но порой где-то на ментальном уровне мы ощущаем поддержку друг друга. — А хочешь, я тебе песню спою? Как легко он перескакивает с одной темы на другую. Я не совсем успеваю перестроится на новый лад, поэтому он сам отвечает на свои вопросы. Это он виноват, что в моей голове ответы так быстро не рождаются. Но Айс никогда не злится на меня из-за таких пустяков. Кажется, он вообще злиться не умеет. Он сбегал в класс за гитарой и вернулся на скамью во дворе школы. Погода была сказочной, так говорит Айс, но мне прохладно. — Запомни, ничего тебе не будет, даже если ты, — внимание, двоеточие, — посидишь пять минут на свежем воздухе, тем более, сегодня двадцать градусов тепла и светит солнце, если поешь со мной мороженое или вдруг попадёшь под дождь. Понял? Намёка, честно говоря, не очень, но всё же киваю.

Пусть разобьются вдребезги все звёзды, Жалеть о том мне смысла нет. Пусть неприступные растают грозы, Поплачут за меня и обо мне. Не жаль, если растают ледники, Не жаль, если утихнет вьюга. Я буду плакать, если рядом ты, Совсем не тот, кто был когда-то другом. Не страшно, если зришь ты свысока, Не страшно, если суть внутри вопит. Я принял всё в тебе и до конца Пройду весь путь, и знай, ты не один. Не страшно… свысока. Не страшно… вопить. Я крикну на весь свет, что без тебя Я не смогу прожить!

Забойный конец повис где-то в невесомости. Я долго ещё думал… Неважно, над чем. Айс терпеливо выжидал от меня, несомненно, похвалы. Необычная мелодия уходила эхом в воспоминания. В памяти его пальцы всё так же реалистично зажимали струны. — Красивая песня, — других слов не нашлось. Айс обнял гитару, подперев гриф щекой. Бурит глазами землю с еле заметной улыбкой. — Эту песню написал я, — тихо отозвался композитор и поэт в одном лице откуда-то из глубин сердца парня. Я был приятно удивлён этой новостью. Безусловно, я знал, что такие, как он, есть удивительные люди, отличающиеся от остальных своей изобретательностью. — Недавно, — добавил тихонько Айс. — И я первый, кто её услышал? — неожиданно для самого себя заинтересовался я. Но внутри царило странное чувство, будто это меня и впрямь сильно волнует. — Вот именно, — не повернув головы, подтвердили мои догадки. Затянувшаяся пауза не была такой уж мучительной. В ней, конечно, присутствовали некие недоговорённости, но, даже не ведая их, мне захотелось ещё больше общаться с ним. Единственное, что беспокоило, это его поведение. Да, я хорошо узнал его за сравнительно небольшой промежуток времени, и это не есть плохо. И вдобавок к его детским замашкам в нём скрывается ещё куча достоинств. А я, подобно младенцу, тянусь к хорошим людям, коим и является Айс. Но я, будто слепой, не знаю, чего ожидать от него в следующую минуту.

***

Вскоре я избавился от большинства симптомов въедающейся в меня болезни. Я прекрасно понимал, что в этом мне, как никто другой, помог именно одноклассник. Я не зову этого человека другом, потому что… Язык не поворачивается пока. У меня никогда не было друзей. Поэтому по жизни я иду с убеждением, что дружба обязывает. А мне не хотелось бы этого делать. Тем более, если со мной что-нибудь случиться, Айс будет сильно волноваться и переживать. А я не хочу обязывать его плакать, жалея меня. Почему я так уверен, что со мной рано или поздно что-нибудь случиться? Да потому что астма во мне хроническая. И если мне повезёт… Я не ошибся. В последнее время приступы астмы повторялись всё чаще и чаще. Это-то меня и пугало. Я надеялся, молился, чтоб, не дай бог, это началось в школе, на его глазах, я этого просто не пережил бы. Плевать, если на это будут смотреть другие одноклассники. Только не он… Я боюсь представить, что бы он натворил. Ведь если он о чём-то беспокоится, то это «гром и молния», из школы следовало бы всех эвакуировать. Хотя и особой предсказуемости за ним не наблюдается. Просто лучше не допускать подобных ситуаций (я имею в виду провокации). Стараться изо всех сил, чтобы со мной ничего не приключилось. Но вскоре сам же убедился, что надежда ещё никому не помогала. Так, на уроке математики, когда незатейливый комок воздуха в очередной раз собрался в горле, выяснилось, что ингалятор пуст. Из-за лёгкой паники, что вопила в глазах, удалось одним словом «можно?» уговорить преподавателя отпустить меня под предлогом вернуться. Я рванул со всех ног, чтоб только меня никто не догнал. Каково же было моё огорчение, когда я успел застегнуть куртку лишь до половины. Деревянная скамья как нельзя кстати помогла устроиться на ней поудобней, чтоб понемногу ещё глотать воздух. С самого начала было понятно, что мне не добраться до дому, не добраться до нового ингалятора. Что глупо надеяться на счастливый конец. Может, он имел бы место быть, только не в моей жизни. А ещё было очень глупо с моей стороны, надеяться, что меня не догонят. Буквально через мгновение из класса выбежал Айс. Он застегнул мою куртку до груди, одел, не застёгивая, свою, свободно закутал длиннющий шарф у меня на шее. С поразительной лёгкостью подхватив моё дребезжащее от нехватки воздуха тело, он понесся прочь из школы. Совсем недавно, когда я в очередной раз пропускал уроки, он отыскал мой дом сам. Теперь мне чуть менее страшно за нас обоих. На улице морозно. Дышалось ещё сложнее. Рукам стало неописуемо холодно. Но я тут же нашёл им тёплое местечко на груди под курткой у Айса. Как бы эгоистично это не выглядело, плевать. Зато каково было моё счастье, когда ледяные пальцы почувствовали бешеный ритм его сердца. Оно билось словно собачье. И эти мысли приятно грели тающие минуты жизни. Пар из Айса валил недурОм, при этом оседая на моей чёлке. Замерзший и весь в инее, я наверняка выглядел отвратительно на фоне сильного красивого молодого человека, что изо всех сил не отпускал меня на тот свет. И я, безусловно, благодарен ему за это. А если не успею отблагодарить? Ну, в таком случае я просто оптимист, раз думаю: «Хрен им, а не моя ныне грешная душонка». В глазах с каждым мгновением мутнело на полутон. Но вот мы уже дома. Там находилась старая служанка, так что она быстро сообразила, что к чему, и поспешила принести заветный баллончик с воздухом. Только, кажется, поздно.

***

Страшенный кашель заставил проснуться. Я в своей комнате. Темно и никого рядом. Встав на ноги, покачнулся, но сумел удержать равновесие. Пить. Голова раскалывалась на две половинки. Не сказать, что совсем равные, но что-то в этом роде. Я не удивился сидящему за столом Айсу. — Странный ты какой-то. — В смысле? — не понял я. — Мне показалось, я отчётливо слышал твои мысли, и ты точно думал, что уже умер. — Отстань, не помню я. Он усмехнулся, явно уверившись лишний раз в своей правоте. А мне стало лишний раз стыдно, что всё-таки он прав. — А где родители? — На чей-то день рождения уехали. Я на автомате стал перебирать всех возможных родственников, у которых сегодня мог быть день рождения. Всё оказалось счетным, так как я не помню даже сегодняшнего числа. Голова разболелась ещё сильнее. — Иди-ка ты дальше спать, — посоветовал он, увидев гримасу боли на моём лице. Он молча встал и, взяв меня под руку, повёл в комнату. Сердце забилось как ненормальное, а боль в голове переросла в панику. Я в мгновение забрался под одеяло и укутался чуть ли не с носом. Айс присел на пол рядом с изголовьем, подперев спиной кровать. Я мог ещё долго наблюдать за его тёмной макушкой. Он тихо дышал, позволяя мне заснуть под его еле слышное биение сердца. Но сну было бесполезно одолевать меня. Я хотел предложить Айсу пойти домой, только сердце не отпускало. Оно и так чуть колышется, когда он рядом, а без него оно и вовсе перестанет биться. — Спи, — тихо стелется мягкий голос по комнате. Молчу в ответ. — А знаешь, я счастлив, что с тобой ничего не случилось. Я слишком долго берёг своего единственного друга, чтоб вот так быстро потерять его. — А я так надеялся, что мы никогда не станем друзьями. Лишь бы ты не страдал, если со мной что-то случится. Он резко обернулся. Я никогда так близко не видел его глаз. Они были тёпло-карие, иногда поблёскивая тёмно-зелёными бликами. Внезапно в них загорелся яркий летний огонь, похожий на пожар. — Клянусь, что никогда не оставлю тебя одного. Ведь без тебя мне… — он потрепал меня по голове своей тёплой рукой. Теплой, как в детстве.