Блант в лицо и я ушёл, не торгуй моей душой!

Он встречал его часто. Даже слишком. Казалось, что этот хрупкий на вид мальчишка со светлыми волосами до плеч и белой, почти прозрачной кожей со множеством тату преследовал мужчину. Клубы, концерты, бары, прогулки по Питеру. Везде был он. И неизменно в окружении девушек модельной внешности. Так получилось и в этот раз. Мирон зашел в бар в надежде отдохнуть по-человечески впервые за долгое время. И опять этот мальчишка. Одетый по последней моде, весь из себя на понтах, с двумя брюнетками в обнимку. Они пьют, шутят, на его губах играет фирменная улыбка, больше похожая на самодовольную ухмылку, а в темных, бездонных глазах плещется скука и грусть. Да и понятно оно. Все эти модельки с ним из-за денег и его громкого имени. Во истину, Фараон уже стал идолом для молодёжи, особенно для девочек четырнадцати-пятнадцати лет. Мужчина поймал себя на том, что уже минут пять рассматривает паренька. Если не приглядываться особо, он похож на девчонку, причем симпатичную такую. — Всё, Мирон, ты окончательно и бесповоротно сходишь с ума от одиночества, уже на парней стал засматриваться. — Сказал он сам себе, допивая уже пятый по счету бокал пива и выходя на улицу. Курил Мирон ни то что бы много, он вообще почти не курил. Только если возникала какая-то стрессовая ситуация, или если хотелось просто расслабиться и подумать, как сейчас. Чиркнула зажигалка, и Мирон затянулся крепким дымом Мальборо. Через несколько минут к мужчине присоединился блондин. Правда уже без девушек и с бутылкой Мартини. Он достал из кармана куртки, которая была велика ему минимум на два размера, косяк, прикурил и опёрся об стену, вдыхая сладковатый дым наркотика и делая глоток из бутылки. И снова Мирон разглядывал его, находящегося вроде так близко, но в то же время так далеко. Так они и стояли молча, курили и смотрели в безоблачное, тёмное небо с россыпью бусинок звёзд. Фараон решил первым нарушить это молчание, протянув мужчине бутылку. — Хочешь? — И опять на его губах улыбка, только не самодовольная ухмылка, как там, в баре, а настоящая, искренняя и даже как-то по-детски трогательная. Окси принял бутылку, на несколько секунд задержав взгляд на пальцах парня. Длинные, тонкие, с аккуратным маникюром, ему бы с такими пальцами на фортепиано играть, или на каком-нибудь другом музыкальном инструменте, но никак не рэп читать. Мирон сделал несколько больших глотков из бутылки и вернул её парню, на секунду касаясь его кожи. Мягкая, почти бархатная. Этот парниша сводил мужчину с ума, близость с ним опьяняла, как наркотик, а может, он просто слишком пьян, но об этом он подумает завтра, всё завтра, а сейчас… Окси прижимает не особо сопротивляющегося блондина к стене, бутылка летит на землю и разбивается вдребезги, расплескивая оставшуюся в ней жидкость. За ней летит недокуренный косяк, а потом и лишняя одежда, позволяя касаться бархатной кожи. Поцелуй, жадный, страстный, как будто сейчас именно от него зависели жизни двух великих рэперов.