Сложности подросткового периода

Юмичика сидел за столом лейтенанта и проверял отчет. Ячиру никогда не хотела заниматься «глупыми бумажками», и вскоре у неё нашелся заместитель, выбранный по самому красивому почерку. Аясегава читал очередную коряво написанную бумажку, пил чай и тяжело вздыхал. Сидящий за соседним столом Кенпачи не отставал от него в душераздираемости воспроизводимых звуков. У капитана одиннадцатого отряда хватило совести не скинуть оформление всех отчетов на несчастного подчиненного, и поэтому он сидел и вздыхал над очередным опусом. Соревнование вздохов прервалось с появлением лейтенанта. Молодая хрупкая девушка плюхнулась на край капитанского стола и стала молча болтать ногами. Зараки, понимавший, что его лейтенант так просто не отстанет, устало произнес: - Привет. Что-то случилось? – Кенпачи, честно говоря, уже устал выслушивать о новой подвеске Мацумото, сказочной фигуре Йоруити и красивом пояске Момо. Ячиру склонилась к уху Зараки-тайчо и громким шепотом произнесла: - Кенпачик, а я влюбилась! Юмичика, который все прекрасно слышал, поперхнулся чаем и забрызгал документ, который изучал. Зараки замер, как истукан, со странным выражением лица изучая счастливо улыбающуюся девушку. Наконец капитан отмер и произнес: - Кто? Ячиру показала ему язык и ответила: - Не скажу! - КТО? – рявкнул Кенпачи. Терпение Зараки-тайчо подходило к концу. Личико лейтенанта приняло упрямое выражение. Юмичика, который хорошо разбирался в её гримасах, решил вмешаться: - Ну, хотя бы намекни, - просяще улыбнулся он. - Ой, и ты здесь? – лицо Аясегавы моментально стало скептически-обиженным. Заметив это, Ячиру виновато улыбнулась и произнесла: - Это капитан. А больше я вам ни-че-го не скажу. Вновь показав на прощание язык, девчонка буквально испарилась. Зараки моментально схватился за голову, тихо простонав. Подошедший к нему Юмичика сочувственно похлопал своего капитана по плечу и произнес: - Это все равно когда-нибудь бы произошло… - последнее время Аясегава много времени проводил с Зараки. Пятый офицер вместе со своим капитаном ходил выбирать «шарфик, как у Мацумото», «пояс, как у Сой Фонг», «ну, такую, всю в стразах интересной формы заколку» и многое другое. Зараки, который иногда не мог вспомнить лиц персонажей некоторых просьб, был очень благодарен внимательному Юмичике за помощь. - Да понимаю я, - отмахнулся Кенпачи. – Просто подумай - если она рассказала нам, значит, скоро пойдет признаваться объекту чувств. Я не готов становиться дедушкой! - Давайте подумаем, о каком капитане шла речь. Глаза Зараки странным образом загорелись. Он с кровожадной улыбкой закончил мысль офицера: - И тогда мы вправим ему мозги! – капитан радостно потер руки. – Это точно не Айзен, Гин и Тоусен – их уже давно нет в Сообществе Душ; не Ямамото – слишком старый; не Укитаке - он, похоже, разваливается; не Хитсугая – слишком маленький; не Сой Фонг и Унохана – они женщины и однозначно НЕ Маюри, - от последнего имени Кенпачи передернуло. – Сомневаюсь, что это будет Комамура, хотя девчонки любят загадочность… – Зараки вопросительно посмотрел на Юмичику, вспоминая стильный шлем капитана седьмого отряда. Оба на секунду замерли, представляя вместе трехметрового Саджина и Ячиру, которая меньше Комамуры вдвое. Аясегава сморщил нос и помотал головой. Кенпачи молча с ним согласился. - Итого, у нас остались Кучики и Кьёраку. Юмичика, если бы ты был маленькой девочкой, - Аясегава вновь подавился и закашлялся, – кто бы тебе больше понравился? Глядя в полные надежды глаза капитана, пятый офицер задумчиво произнес: - Ну, Кьёраку-тайчо пьяница и бабник… Поднимаясь со стула и направляясь в сторону выхода, Кенпачи улыбнулся и произнес: - Значит, выбор очевиден.