И пусть никто не уйдет обиженным

Так уж устроена жизнь, что многие истории начинаются невероятно банально. И не меньшее их количество оканчивается ещё банальнее - счастьем до гробовой доски или сразу непосредственно гробовой доской, собственно, до поджидающего на финишной прямой новенького, безоблачного счастья с пожизненной гарантией. Тут уж как повезет. Впрочем, оканчивается так или иначе всё, и есть в этом не только поэтичность, но какая-то мучительная неотвратимость судьбы. Кадр схлопывается белой точкой, и начинают медленно ползти титры. Что же до этой истории, то она отличалась размеренностью с первых же минут: началось всё множеством жертв и мучительных смертей (руки, стучащиеся в двери тихих сонных домов; зеленые всполохи света; страх, физически сгустившийся над Британией), и дальше во многом заключалась в их пополнении, но перед самым финалом что-то всё же пошло не так. Величайший светлый волшебник, которого боялся даже Волдеморт, занял свое место в белой гробнице под тихие скорбные слезы магического мира. Величайший темный волшебник был наконец загнан в гроб силами добра, пусть гроб скорее метафорический - не стоит забывать, что физически его прах рассыпался пылью по ветру, словно и не было этих долгих лет ужаса и борьбы. Юный герой умереть ожидаемо умер, но в гроб не лег, а потом и умирать по итогам напряженной внутренней конференции с собой и своим подсознанием передумал. Немолодой герой, лежа в луже собственной крови, темно блестевшей на полу Воющей Хижины, по всем параметрам умереть был должен, но не умер, что бы он там себе ни думал.И именно на последних пунктах всё не заладилось. Северус Снейп, еще не полностью восстановившийся после укуса Нагайны, но уже покинувший Мунго, сосредоточенно, но безрадостно наслаждался своим "долго и счастливо". Наслаждаться в полной мере чем-либо ему удавалось нечасто. Долгожданный покой и частная зельеварческая практика оказались до тошноты размеренными, да и то самое "долго", теперь не занятое ни школой, ни шпионажем, ни службой на оба фронта, и правда оказывалось долгим. Северусу всегда казалось, что он любит рутину и ненавидит, когда что-то выходит из-под контроля, но теперь, когда мечты сбылись, время текло настолько медленно, что аккуратно распределенное по нему "счастливо" было не слишком концентрированным. Заниматься же изготовлением вытяжки настоящего счастья из своей жизни Северус Снейп категорически не желал. Метки на его предплечье уже почти не было, только смутный темный отпечаток не до конца сошедших пропитанных магией чернил; в его мире больше не было боли - только ныли в дурную погоду уродливые следы укуса и изредка случались мелкие химические ожоги на руках от едких ингредиентов; жизнь текла спокойно, в обход героев, манипуляторов и актов самопожертвования. Не то что бы Снейпу этого всего не хватало, - упаси боже - но тихая гавань и вправду оказалась, в первую очередь, тихой.Так что теперь у Северуса был небольшой дом в пригороде с большой лабораторией в полуподвальном помещении, небольшое собственное дело и еще меньшее число посетителей, стремившееся к нулю настолько упорно, что любая асимптота бы позавидовала. Мастер Зелий и Сумрачный Народный Герой, Никому Не Открывающий Своего Сердца, Слишком Скромный Чтобы Признать Свои Заслуги (дословная цитата из свежего бестселлера Риты Скитер "Непонятый герой Войны: какой он? Страшные Секреты Северуса Снейпа", приведенная в авторской орфографии) сидел в своем любимом кресле и получал удовольствие от кофе и свежего выпуска не самого бездарного зельеварческого еженедельника, когда мироздание решило ему напомнить о той истории, которую он только-только привык считать оконченной. Сердце ("...на первый взгляд каменное, неспособное на добрые чувства, но глубоко внутри ранимое и нежное, как трепетная лань его Патронуса, не раз доказавшее, как горячо и глубоко может оно чувствовать..."), да-да, именно это сердце тревожно сжалось и пропустило удар, ощутив резкий выброс магических сил в непосредственной близости. Внезапно прилившая волна магии отхлынула в никуда столь же поспешно, как и появилась, оставляя на аскетичном паркете гостиной свои дары. Сидевший на полу Гарри Поттер растерянно смотрел на Северуса Снейпа. Северус Снейп впервые за долгие годы полностью разделял его взгляды. - Поттер, будьте так любезны, объяснитесь, - умеренно прохладным тоном попросил он, не теряя свой знаменитой холодной выдержки. Разве что неторопливо закинул ногу на ногу, ненавязчиво принимая еще более закрытую позу. - Ну, - Гарри замялся, подтянул ноги к груди. - Я оказался здесь, у вас. Вот, - он развел ладонями. То ли показывая это самое здесь, то ли не зная, куда девать собственные руки. - Потрясающе. Знаете, Поттер, обычно люди ходят в гости через дверь. Или через камин. На худой конец, через окно, но это уже обычно не гости. А еще этикет требует предупреждать о своем визите. Желательно, заранее. Гарри, кажется, пытался сдержать усмешку. Потом взъерошил волосы и попробовал объясниться еще раз: - Понимаете, профессор... Как бы вам это объяснить. Это как в глупом маггловском фильме - вот ты сидишь у себя в гостиной, дописываешь эссе, и вот что-то вдруг щелк! и забрасывает в незнакомое место. Снейп сдержался и не стал отпускать едких комментариев по поводу Поттера и вроде-как-пройденных им курсов аппарации, хотя один Мерлин знает, чего ему это стоило. И по поводу дурного вкуса в вопросах маггловского кинематографа тоже не стал. На щеке Поттера он и правда заметил смазанное чернильное пятнышко. Очаровательное. Северус нахмурился и отверг эту мысль как предельно недопустимую. - Я бы предложил вам присесть, но вы, во-первых, и так сидите, а во-вторых, у меня нет ни второго кресла, ни желания вам подобное предлагать, - вздохнул Снейп. На самом деле, он мог бы и трансфигурировать что-нибудь - в конце концов, Поттер и его живая мимика вечером в пустой гостиной были одним из самых ярких событий последнего месяца. Почти дышали в затылок тому случаю, когда Северус был в настолько дурном настроении, что чуть не испортил Перечное зелье, чего не случалось со времен обучения в Хогвартсе. Кстати, о Хогвартсе. Поттер же вернулся доучиваться на восьмой год. - Погодите, Поттер. Вы имеете наглость утверждать, будто попали сюда, даже не потрудившись выйти за антиаппарационный барьер Школы? Тот пожал плечами, с любопытством оглядел комнату и сел поудобнее, скрестив ноги. Северус в беззвучном вопросе поднял бровь. Мол, Поттер, ты герой, но не наглей. - Я, конечно понимаю, что вы травмированы войной, и вы больше не мой студент, - он поймал себя на том, что случайно пустил в ход свои обычные для провинившихся на занятиях интонации, - но сегодня вы слишком бесцеремонны даже для себя. Это мой дом, и на нем стоят мощные чары, разбирающие по кусочкам всякого, кто настойчиво пытается в этот дом аппарировать или просто войти без приглашения. Кроме хозяина, конечно. Про чары, лежащие на замке, я не говорю, их, по моим сведениям, давно уже возобновили и даже усовершенствовали. И вот вы все равно здесь. Какого черта, Поттер? Выплюнув последние слова со всем доступным ему отвращением, он почувствовал, как какое-то почти животное удовольствие разлилось по его венам. Понятно, признал Северус, он всё же не был ублюдком под гнётом обстоятельств - он был им исключительно по зову сердца. Гарри глядел в пол и не торопился отвечать, хотя и задетым почему-то не выглядел. Потом тяжело вздохнул и пробурчал: - Моя магия периодически не считает нужным советоваться с моими желаниями и сама решает, где мне следует быть, - Гарри рассеянно следил за тем, как шевелятся пальцы его собственных ног, словно те тоже не слишком-то советовались с ним. Носки на нем были разных цветов. И прежде чем Северус успел с наслаждением, обстоятельно возмутиться, тот тяжело вздохнул. А потом с тихим хлопком исчез. Метафизические края оставленной бреши в защитном заклятии печально колыхались перед внутренним магическим взором бывшего Пожирателя. У Северуса Снейпа резко заболела голова. Поттер не был его проблемой. Поттер больше не был его проблемой. Его не нужно было больше опекать, защищать и как-либо иначе интересоваться его жизнью. Он счастливо доучивался на повторном седьмом курсе вместе с горсткой своих товарищей и теперь не был его головной болью. Тем более, что в недавний свой стихийный визит Поттер выглядел здоровым, еще слегка подросшим и вполне довольным жизнью, так что определенно больше не входил в число проблем Северуса, в чем тот старательно себя убеждал. Стихийные выбросы магии Поттера, принявшие такую причудливую форму, будут занимать кого-нибудь еще, но не его. Даже такие сильные, напрочь игнорирующие два слоя антиаппарационнных чар и отыскавшие его, Северуса, по никому не известному адресу. ...нет, Поттер все же был его проблемой.Понял это Северус, когда в один из вечеров за работой сердце опять тревожно сжалось в том же азартно-нервном предвкушении, а потом он уже обнаружил себя в Норе, возле стола, за которым собралась половина рыжего семейства. И Поттер, конечно, сосредоточенно ковырявший пирог с патокой на своей тарелке. Рон Уизли подавился тем, что он там ел. Что именно это было, Снейп знать не желал и лишь прохладно пожелал приятного аппетита, на что Рон сдавленно кивнул. Гарри, не отрывая затравленного взгляда от гостя, машинально потянулся и постучал друга по спине, помогая тому придти в себя. Тишину нарушила Молли Уизли, всплеснувшая руками: - Как ты удачно зашел, Северус, - ее радушие не могло омрачить ничто, даже очевидный протест гостя против собственного появления в этом доме. - Поужинаешь с нами? К нам как раз ребята аппарировали на сегодняшний ужин. Снейп вежливо покачал головой. - Поттер, опять это ваше "и вот ты вдруг"? - поинтересовался он предельно терпеливым своим тоном, чтобы не уходить совсем уж по-английски, просто испортив всем аппетит. Не то что бы его сильно интересовал ответ. Поттер в свое время решительно сверкал глазами на Темного Лорда, отважно скрипел зубами на эту жабу в розовом и агрессивно дарил носки эльфам своих взрослых недоброжелателей. Но на него Поттер смотрел встревоженно, будто только что взорвал три любимых котла Северуса у него на глазах и вообще страшно провинился. Хорошо быть авторитетом, удовлетворенно вздохнул Снейп и аппарировал обратно помешивать свою густеющую в лаборатории мазь, напоследок краем сознания отметив, что Поттер читал за столом какую-то желтую газетенку. Кажется, на развороте была его, Снейпа, фотография. Третьему разу Снейп уже не удивился - жизнь давно научила стоически принимать удары судьбы и быстро к ним адаптироваться. Так что просто вежливо приподнял бровь и продолжил помешивать кофе маленькой ложечкой, не касаясь ей стенок чашки. - Утро, Поттер. Вас на занятиях не потеряли? - Доброе утро, профессор, - нахально поздоровался тот, словно имел на то полное право и даже уселся на высокую табуретку по другую сторону кухонного стола. - Я больше не ваш профессор, - уточнил тот, аккуратным скупым движением откладывая в сторону ложечку. - Так что, Поттер? Кофе? Или уберетесь из моего дома? - Кофе, сэр, - энергично закивал Гарри, глядя на него в радостном изумлении. - И мне, кажется, нужна ваша помощь. - Вот как? Вам кажется? - Ага. То есть, она мне нужна, а не просто кажется. Так вот… Сэр, - Гарри помялся, явно мучительно подбирая слова, - какие негативные эффекты могут быть от... некачественных зелий? Северус приподнял и вторую бровь, а потом и вовсе закатил глаза, не дождавшись продолжения: - Если я и поверил в наличие у вас интеллекта в последнее время, то вы с завидным упорством стараетесь разубедить меня в обратном. Поттер, от неверно сваренных зелий может произойти миллион вещей, - рявкнул он наконец. - Что за зелье, для кого? Какие сведения о качестве? Гарри молчал с лицом мученика, готового взойти на костер, но не открыть тайны. Северус почувствовал, как в душу ему медленно закрадывались дурные подозрения. С идиота ведь сталось бы. - Поттер, - угрожающе начал он, очень надеясь, что все же переоценил безалаберность одного национального героя. - Только не говорите, что это для вас и вы уже выпили незнакомую бурду и интересуетесь только постфактум. Что вы пили? Как у вас проявляется? Это же связано с вашими пере… - Снейп почти ухватил его за запястье, собираясь вытрясти правду, но Гарри тихо исчез, только виновато улыбнувшись напоследок и поблагодарив за предложенный кофе. Чертов Поттер, чертово всё, устало подумал Северус. Захотелось зашвырнуть тускло поблескивающую ложечку обратно в чашку и с мрачным удовлетворением пронаблюдать, как кофе забрызгает весь стол. Северус уже несколько дней кряду старательно себя убеждал, что ему плевать на поттеровские проблемы; вернее, так оно и было в те несколько оглушительно тихих месяцев, что Поттера попросту не было на горизонте - и тот не смотрел на него яркими глазами, не облизывал пересохшие губы, явно сдерживаясь, чтобы не нахамить, не вляпывался в дурные истории и не встряхивал головой с непокорными вихрами, отказываясь от помощи. Так было в те несколько месяцев, что Северус постепенно забывал о существовании героя магической Британии. В те несколько невыносимо тоскливых и пресных месяцев, во время которых не было никого, кто умножал бы энтропию в его упорядоченной жизни в соответствии со всеми законами магической термодинамики и даже перевыполняя их. И вот, пожалуйста! Стоило дурацкому мальчишке пару раз с глупым выражением лица появиться на полу в его доме, нагло взглянуть на него из-под отросшей челки, прикрывавшей шрам, и от иллюзии покоя не осталось и следа. Пришло обреченное понимание: он на самом деле волновался. За Поттера. И Поттер, что немаловажно, всё еще волновал его. Теперь, когда не взрывал котлов и когда после Победы у него наконец пропала напряженная вертикальная морщинка между бровей, теперь этот Поттер стал неожиданно куда более серьезной проблемой чем был в прошлые полтора года, хотя казалось бы. В том числе и потому, что свободного времени у самого Северуса появилось предостаточно, и ни пост Директора, ни война - ничто теперь не могло потягаться за центральное место в его мыслях. Один Поттер, Мерлин побери. Это было отвратительно и безнадежно. Ради собственного душевного покоя Поттера явно стоило игнорировать всеми правдами и неправдами. Пусть он там себе заканчивает школу, наконец женится на своей Уизли и вообще катится на все четыре стороны.