Беспощадный хохот солнца

В последнее время меня всё чаще одолевает беспричинная тревога. Собственно, она-то и побудила меня взяться за карандаш: может быть, ведение дневника поможет мне разобраться в себе? Конечно, уединённые размышления над тетрадкой - необычное времяпрепровождение для телепузика, в нём чудится что-то почти неприличное, будто бы нормальному телепузику заниматься таким не пристало; и я почти уверен, что Дипси, Ляля и По уже ищут меня среди холмов, полагая, вероятно, что я затеял весёлый розыгрыш, игру в прятки или что-то в этом роде. Меня грызёт совесть: мало того, что я самовольно отделился от коллектива - мне ещё и кажется, что я каким-то образом предал их доверие, обманул своих милых, наивных друзей. Но я больше не в состоянии это выносить. Приступы паники приходят внезапно - и парализуют меня. Кажется, будто земля уходит у меня из-под ног; ласковый смех Солнышка звучит издевательским хохотом, и родная, любимая Телепузия - а я, видит Солнышко, и помыслить не мог о том, что её можно не любить, любовь к Телепузии всегда казалась мне такой же естественной и имманентой существу телепузика, как, скажем, жажда размножения у кроликов! - оборачивается чёрной железной клеткой, тюрьмой, из которой нет выхода. Словно сквозь толщу воды, доносится до меня призыв: "Обнимемся!" - и я механистически подчиняюсь ему, обнимаю Дипси, Лялю или По, но ничего не чувствую при этом, и мне кажется, будто я прикасаюсь к чему-то мёртвому. Да, пузи-ритуалы не помогают мне. Привычка, повторяемость - всё то, что делает мир надёжным и уютным - обнажает свою кошмарную изнанку. Казалось бы, какой ужасной была бы жизнь в тёмном, хаотичном, непредсказуемом мире - говорят, за пределами Телепузии он именно таков, - и как спокойно и радостно жить в месте, где всё знакомо и известно заранее. Подчиняясь ежедневным ритуалам, телепузик подчиняет мир - себе. Какой глупец вздумал бы восстать против этого! И тем не менее - выполняя привычные действия, следуя распорядку, заповеданному нам от века, я всё чаще чувствую, что попал в заколдованный круг, что меня затянуло в некий механизм, который делает оборот за оборотом, всё быстрее и быстрее, и уже не остановится. Но что делать? Разве из заколдованного круга можно вырваться наружу - а если и можно, не пойдёт ли тогда мир вразнос? Ведь - сейчас я ещё отчётливее понимаю это - я посягаю на самые основы нашего бытия. Как если бы я предложил Солнышку не вставать по утрам. Ужасные, кощунственные мысли! Мне даже боязно записывать их на бумаге; но, с другой стороны, ведь я всё равно ношу их в себе - пусть в виде недооформившихся ощущений. Может быть, выплеснув их на страницу, я избавлюсь от них, очищусь. Я хочу очиститься. Я не хочу больше терзаться сомнениями и тоской; я хочу быть нормальным телепузиком.