Глава 4.
8 мая 2017 г., 16:16
Дневник Ника.
27 марта 2195 года. Первый ночной разгон. Наш львенок страшно спешит, а потому решил увеличить интенсивность до предельно допустимого максимума. Думаю, сейчас сила гравитации подскочила до 2G. В 2 раза сильнее, чем на Земле. Мне-то ничего, а вот Буйволсон и сам Леодор, наверняка страдают. По плану начальника экспедиции, мы должны достичь скорости в 38 000 километров в секунду и за неделю или чуть больше добраться до Пятой планеты. Что ж, наука в помощь. Все. Пора в теплую кроватку, а то от сегодняшней сортировки образцов минералов уже рябит в глазах. Мой день представляет собой какой-то замкнутый круг: поел, перебрал образцы, поел, перебрал образцы, поел, перебрал образцы… Вечно я все откладываю на самый последний момент. Надо было потратить недельку на транспортнике, в котором я летел к Луне, чтобы не заниматься этой рутиной тут. Ладно. Работы осталось от силы на пару дней, потом, наконец-то, можно будет начать отлаживать инструменты и бестиоидов для исследования новой планеты. Морковка меня старательно не замечает. Смешная. Впрочем, я не хочу лишний раз ее раздражать своими приставаниями. Нашел-таки причину шумов в моей каюте. Сервомоторчик на раздвижной двери барахлит и почему-то продолжает работать, когда дверь неактивна. Он часто тарахтит по ночам, не давая мне нормально заснуть. Спросонок создается впечатление, что за стеной бегают букашки. Уши мои сразу встают торчком и начинают инстинктивно шевелиться в поисках источника. С первого дня эта хрень. Попросил Элайджу разобраться, пока я в своей «норе». Бортмеханик все сделал. Молодец. Его ручной робот немедленно мне сообщил, что это он нашел причину поломки, а его создатель только поменял пару деталей. М-да. Не удивлюсь, если это правда. По-моему, Марти — наглядный пример случая, когда детище оказался умнее создателя. Впрочем, если бы Якс так не увлекался «расширением сознания», а почаще прикладывал ум к текущим проблемам, он бы не застопорился в своем развитии. Хе-хе! Лёва и Буйвол приняли решение снизить ночные перегрузки при разгоне. Неудивительно. Наш мистер Вселенная весит 200 килограмм, а капитан так и вовсе — 700. Это значит, что когда ТЯРДы работают на полную мощь, Леодор в своей постели превращается в 400-килограммового толстяка, а Буйволсон так и вовсе приближается к полутора тоннам. Надеюсь, они, снизив мощность тяги, продлят путешествие дня на три — тогда я успею спокойно проверить все свои инструменты и машины. Тьфу! Как я ошибался. Святая простота… Вместо продления времени полета командир «Сварога» сделал «ход конем» и просто оставил движки работать круглосуточно. Теперь на корабле на период разгона сила тяжести все время будет, как на Земле. Придется ползать по нашей летающей башне вверх-вниз. Бортмеханик во главе своей верной гвардии роботов-монтажников уже отправился натягивать страховочные тросы и ставить дополнительные перекладины, чтобы мы не сорвались с лестниц и не порасшибались. Перед сном попробовал еще раз ненавязчиво пообщаться с Джу. Неудачно.***
28 марта 2195 года. Режим «Земля» включен. Как-то уже непривычно ходить по полу вместо парения над ним. Зато можно немножко поразмять мышцы, ослабшие в невесомости. Выглянул наружу из дверей каюты и осмотрел нашу «башенку». Посередине главного коридора, который теперь стал чем-то вроде лифтовой шахты, от капитанского мостика и до самой обсерватории протянут толстый стальной трос страховки. Отныне каждому предписывается, вылезая из помещений, цепляться к нему специальным крепежным механизмом, после чего можно спокойно лазать по лесенкам. Если сорвешься — механизм тебя медленно опустит до самого «первого этажа», как на лифте. Для тех, кому этого мало, в метре над переборкой обсерватории натянут батут. Батут суров. За неимением ничего более подходящего, Элайджа использовал толстую стальную проволоку. Получившаяся подстилка смахивает на древнюю кровать с металлической сеткой. Надеюсь падение на нее более безопасно, чем просто на пол. Предвкушая интересное зрелище, перед завтраком по очереди заглянул в кабинет к каждому из коллег-исследователей. Так я и думал! В момент монтажа мебели и оборудования никто не задумывался, что у корабля внезапно появится верх или низ. Рабочий стол Леодора оказался прямо на потолке его кабинета! Интересно, как он теперь будет за него садиться? Приносить стремянку, а потом привязывать себя к креслу? С манерой нашего руководителя постоянно носиться по помещению, листая разные бумажные справочники, которыми завален каждый уголок, будет довольно проблематично сохранять трудовую дисциплину. У звездочета Бенни немного получше. В его обсерватории можно лечь на живот и рассматривать красивые картинки в мониторе целыми днями. Только, боюсь, затекут шея и поясница. Джуди почти не пострадала, хотя стол и торчит прямо из стены. Сидеть за ним, лежа спиной на полу не шибко удобно. А вот все ее колбочки, баночки и реторточки вылетят и разобьются вдребезги, стоит только открыть какой-нибудь холодильник или шкаф. Ленивцу, по-моему, лучше всех. У Блица портативный компьютер, и он может работать, где угодно. Но все равно надо как-то снять парочку монтажных дронов, которые болтаются у него под самым потолком. Ха! Пока смеялся над «проницательностью» других, совсем забыл про себя. У меня-то тоже дела идут «прекрасно»: ящики занимают все стены кабинета и до многих я не смогу дотянуться до самого конца разгона. Хорошо, хоть пилоты на мостике могут нормально управлять «Сварогом» — у них все продумано на любой случай. Скучаем. Работать в такой обстановке невозможно, а потому Златогрив предложил устроить выходные. Не знаю, чем заняться. У меня выходных не бывало со школы. Пойду, что ли пороюсь в компьютере…***
29 марта 2195 года. Сразу после того, как проснулся, произвел просто гениальную идею! Но один я не справлюсь. Надо обязательно кого-то позвать в помощники. Долго выбирал и решил скооперироваться с Когтяузером. Схожу в его «храм науки» и попробую уговорить… Бенни согласился. Сейчас пошел разыскивать Якса, чтобы перекинуться с ним парой слов. Хе-хе! Есть! Наш бортмеханик, как я и предполагал, нелегально провез на борт небольшой бочонок виски. Он спрятал его за баллонами со сжиженным Гелием-3. Бочонок, надо признать, внушительный. Подходя к Элайдже по очереди, мы намекали ему, что не прочь немного выпить. Найдя двоих компаньонов, механик охотно принял участие в нашем маленьком кутеже. Сейчас он сцедит немного божественного напитка, и мы запремся в моей каюте. Сегодня, в это самое время, мы пересекаем орбиту Седьмой планеты системы. Планета сейчас по ту сторону звезды, так что ее не видно. Но все равно — чем не повод отметить?! Главное, чтобы не узнало начальство…***
30 марта 2195 года. О, вселенная, как же болит голова! Вчера, конечно, было очень весело, но где же мой комбинезон с ботинками? Я остался в одних трусах и майке! Надо поискать под койкой… Ничего не нашел. Надел сменный комплект. Что же вчера было?.. А! Начали мы здесь, в моей каюте. Тут были я, Бенни, Элайджа и Марти. Виски оказались добротными, хотя и имели какой-то жженый привкус. Закусывали из тюбиков с картофельным пюре. Странная закусь, надо признать, хотя на Энцеладе пять лет назад было и похуже. Где-то через полчаса, когда на душе уже потеплело, постучался доктор Слотмор. Ему, должно быть, стало скучно, и он решил пообщаться с нами. Разумеется, мы пригласили его к столу. Истинный смысл наших посиделок ученого заметно воодушевил. Блиц стремительно употребил стаканчик виски со льдом, после чего пустился в пространные рассуждения о трудностях выявления ошибок в ветвлениях абстрактных диалогов коммуникативных бестиоидов. Нам было непросто понять, о чем он рассказывает, а потому все быстро переключились на клоунаду Марти. Робот устроил шоу пародий. Встав на задние лапки, он принялся по очереди изображать каждого члена экспедиции. Выходило очень смешно, учитывая умение бестиоида точно копировать голоса. Мне больше всего понравился Буйволсон. Электронный кот так похоже вращал «злыми» глазами, делал такие аутентичные повороты всем торсом к собеседнику… У меня даже появилось чувство, что перед нами маленькая симуляция нашего капитана. Когда очередь дошла до Леодора, в дверь снова постучали. Я спросил, кто там. Оказалось — сам доктор Златогрив! Веселье смолкло. Марти и Якс попрятали спиртное, после чего я отворил двери. Передо мной появилось лицо начальника экспедиции. Планетолог загадочно улыбнулся, а его нос пришел в движение. Лев наклонился к моему лицу, принюхался, после чего предложил всем перебраться в кают-компанию. Предложение было встречено с интересом, потому что в моей «норе» становилось тесновато. Когда мы начали спускаться по лестнице, я несколько испугался за коллег, так как была опасность, что слегка нетрезвые ученые могут попадать в «шахту». Впрочем, страхи были напрасны — ничего ужасного не случилось. В кают-компании мы включили музыку и продолжили кутеж. Марти притащил из корабельного буфета замороженную пиццу, порезанную на мелкие порции, упакованные в отдельные пакетики для удобства использования в невесомости. Появление нормальной закуски значительно подняло всем настроение. Примерно через полчаса к нам спустилась Морковка. До сих пор вижу эти огромные, полные искреннего удивления глаза биолога. Думаю, к концу второго часа компания подвыпивших зверей выглядела не самым приличным образом. Мы стали звать Хопс к столу, Когтяузер даже налил ей виски в небольшую кружку, однако зайка отказалась. Она попробовала с нами посидеть, но долго не выдержала. Титаническими усилиями воли я заставил себя не идти за ней. После обеда нас посетил второй пилот Эдвард Тамс. Он только проснулся после ночной вахты и долго не мог понять, что происходит. Разобравшись, что у научных работников выходной, коммандер заметно оживился. Он проглотил обед, после чего присоединился к распитию напитка Элайджи. Ближе к вечеру некоторые фрагменты происходящего начали выпадать из моей памяти. И чем дальше, тем интенсивнее. Помню только самые, на мой взгляд, яркие моменты. Вот Марти, который в принципе не может опьянеть, крутится вокруг страховочного троса, словно это пилон и срывает с себя элементы наружной обшивки. Томным голосом он напевает, что теперь его зовут Донна Медея и просит перечислять все деньги за выступление в фонд дикой природы планеты Плутон. Еще был очень хорош спор Блица и Леодора. Два ученых, чьи области знаний практически не пересекаются, долго что-то друг другу доказывали. Как это водится, я не понял почти ни единого слова. Доктор Златогрив настаивал, что только трансгалактические телескопы-интерферометры позволят землянам наконец-то познать все тайны существующей вселенной. Мистер Слотмор же возражал, что продвинутый искусственный интеллект никогда не обгонит звериный в своей универсальности. Мои попытки вникнуть в предмет их дискуссии были прерваны шумом возле иллюминатора: Бенджамин закричал на весь корабль, что он — маленькая пушистая черная дыра, и что, по всем законам физики, ему срочно необходимо поглотить вещество из большого звездного скопления там, снаружи. С этими словами хмельной Когтяузер начал ломиться в иллюминатор. Якс и Слотмор тут же поспешили оттащить астронома назад. Я же почему-то решил проверить, что будет, если упасть на дно корабельной «шахты» на страховочную металлическую сетку. Для этого я вышел из кают-компании и встал над «пропастью». Хотя, надо признать, на этом этаже «пропасть» выглядела не такой уж опасной. Оттуда до дна было не больше десятка метров. Легонько подпрыгнув вверх, я полетел в направлении вектора тяги «Сварога». Потом — жесткий, но пружинящий удар, подлет на метр-полтора и окончательное приземление. Все. Что случилось потом, я уже не помню. Черт, надо бы приподняться и сходить в биолабораторию. У Джуди наверняка должно быть что-то от головы… Морковка — просто чудо! Я всегда знал, что на нее можно положиться! Как выяснилось, я был не первым в это утро, кто обратился к ней за помощью. Джуди, конечно, была сердита на нас, однако быстро дала мне пару таблеток от боли. Как хорошо, что для нее здоровье пациентов стоит на первом месте! Особенно учитывая наши с ней… Ах, да. Еще я вчера, вероятно, при падении на сетку, слегка повредил правое колено. Как только прогулялся до своей бывшей подружки, сразу почувствовал боль. Зайка быстро осмотрела ногу, после чего сделала пару уколов. Один был довольно болезненным. Правда, из ее рук я мог бы принять даже яд — Джу такая чудесная… По пути в свой кабинет встретил Буйволсона. Кэп выглядел угрюмым. Он сухо поздоровался со мной и тут же исчез по своим делам. Откровенно говоря, редко испытываю стыд… то есть, редко веду себя так, чтобы чего-то стыдиться, но вот тут я почувствовал, что краснею. Нет ничего ужаснее, чем трезвенник, который наблюдает за поведением зверей в состоянии алкогольного опьянения. Страшно представить, какие негативные эмоции испытал Джон накануне, когда увидел, в кого превратились его пассажиры и подчиненные. Ладно. Надо просто оставить это все позади и не оглядываться. Что было — то было. Леодор не отвечает на вызовы и не открывает дверь. Из его каюты слышны звуки перемещения, стука по сенсорной панели, однако наружу он не показывается. Это нормально: ни один лидер не должен демонстрировать свою слабость публично. Подчиненным незачем видеть начальника сразу после разгульной пирушки. Зато доктор Слотмор бодр и улыбчив. Он радушно принял меня и охотно рассказал, что вчера произошло. Выяснилось, что к тому моменту, когда я дополз до койки в своей каюте, на вечеринку заглянул Буйволсон. Шум оказался настолько силен, что кэп услышал его на мостике! Глаза буйвола налились кровью, но он не стал кричать. Джон только подозвал к себе доктора Златогрива и около минуты с ним о чем-то говорил. В этот период Якс и Блиц свернули веселье и начали убирать остатки вечеринки. Они уложили сонного Когтяузера на диване, собрали части корпуса Марти, разбросанные по всему полу, вынесли емкости из-под виски. Потом Буйволсон вернулся к себе на рабочее место, на чем посиделки и закончились. Пить хотелось весь день. Каждые полчаса подбегал к шлангу фонтанчика и утолял жажду. Капитан объявил по коммуникатору, что «Сварог» почти достиг крейсерской скорости, а потому этой ночью мы снова вернемся в объятия невесомости, как только выключатся двигатели. Наконец-то. Можно будет вернуться к работе и закончить-таки эту чертову сортировку.***
31 марта 2195 года. Проснулся почти под потолком, потому что вчера позабыл привязаться к постели. Ничего страшного, только вот придется убираться в каюте — брошенная мелочевка вроде электронных устройств, одежды и прочего теперь также болтается повсюду. Ха! Марти с Элайджей придумали новую интересную игру: бортмеханик закрепляет своего бестиоида на страховочном тросике, протянутом в центре главного коридора корабля, а потом сильным толчком запускает его в полет. Робот, с криками: «Я чумазый паровозик! Ту-ту-у-у-!», как по монорельсу уносится в путешествие и через несколько секунд достигает противоположного конца, где натянута стальная сетка. Скольжение — идеальное. Якс даже не пожалел довольно ценную мюонную смазку, которая почти полностью нивелирует силу трения, нанеся ее на механизм, обхватывающий трос. Увидев развлечения наших славных парней, я предложил им использовать для разгона какой-нибудь механический движитель, типа емкости со сжатым воздухом. В этот момент в коридор выплыл старина Бенни. Гепард заметно окреп после недавних возлияний. Вникнув в происходящее, астрофизик с мировым именем немедленно вспомнил, что он в детстве, будучи бойскаутом, точно так же строил модельки космических ракет, а потом их отряд проводил соревнования, чья модель быстрее пролетит заданное расстояние. У меня в памяти тоже всплыли похожие моменты из прошлого, и я предложил устроить маленькое дерби с участием игрушечных кораблей. Вчетвером, вместе с Марти, которого Элайджа отцепил от троса, мы перекочевали в мастерскую. Тут стоит наш бортовой 3D-принтер. Пока Якс налаживал оборудование, мы с Когтяузером порылись в своих компьютерах и быстро нашли чертежи кораблей, что собирали в детстве. Очень здорово, что принтер может воссоздать любую вещь, практически в точности. Надо сказать, после третьего скаутского чемпионата я начал входить в своем отряде в тройку лидеров, ежегодно совершенствуя поделки. Считаю, у меня неплохие шансы на грядущих соревнованиях. Когда бортмеханик запустил в работу мою ракету, в помещение заглянула Джуди. Она поинтересовалась, чем это мы здесь занимаемся. Якс рассказал. И тут я впервые за весь полет удивился! Маленькая зайка быстро раскрыла свои записи и показала нам чертежи модели, которую она создала в пятом классе. Будучи в свое время… хм… очень близким другом Хопс, ни разу не слышал о ее скаутском прошлом. Принтер будет работать полдня. Пока что можно вернуться к делам праведным… После обеда заглянул в мастерскую. Моя модель из блестящего белого пластика стояла самой первой в ряду других. Как жаль, что у нас нет возможности свои ракеты раскрасить. Помню, в детстве часто собирал оранжевые космические корабли с голубыми полосками на бортах. Рядом лежала поделка Когтяузера. Надо признать, толстячок тоже неплохо разбирается в аэродинамике, хотя до меня ему далековато. Но потом я увидел ракету Джуди! Это была просто фантастика! От удивления мой пышный хвост свернулся в кольцо. Сложная форма морковкиной поделки меня очень сильно удивила. Не имея достаточных познаний в баллистике, даже затрудняюсь сказать, лучше она наших моделек или хуже. Очень заметно, что главный акцент Хопс сделала на дизайне. Женщины. Красивости в первую очередь. Тем временем, принтер продолжал печатать. Я спросил у бортмеханика, что это он делает, на что Элайджа ответил: ему поступили заказы от Леодора, Блица, а также от экипажа корабля, в том числе и от Буйволсона! Ого-го! Похоже, дерби будет эпичным. Соревнования намечены на время сразу после ужина. За ужином в кают-компании собрались почти все члены экспедиции. Это что-то небывалое. Кажется, в первый раз вижу такую организованность во время приема пищи. Чаще всего звери едят порознь, иногда маленькими компаниями по двое-трое, но сегодня все иначе. Мы пообсуждали предстоящее дерби. Практически каждый уверен в своей победе. Когтяузер, как бы невзначай, похвастался, что в школе увлекался разделами физики, посвященными постройке летательных аппаратов для воздушной среды. По его словам, он даже успел создать несколько моделей, высоко оцененных его учителями. Леодор рассказал, как выиграл подряд двое соревнований. Сначала в своем отряде, а потом среди отрядов его города. Данная история, видимо, должна была показать остальным, что у нас нет никаких шансов. Неудивительно. Будь я начальником экспедиции, я бы поведал своим подчиненным то же самое. Пускай знают, кто тут главный! Буйволсон отметил, что он, будучи капитаном настоящего космического корабля, знает о полетах все и, соответственно, разбирается в моделях воздушных судов, как мало, кто другой. Носорог и бегемот промолчали, но стало заметно, насколько они наполнены скепсисом. Вообще, удивительно, как такие взрослые, состоявшиеся звери могут серьезно относиться к детским игрушкам? Тем более что победитель и так очевиден. Им станет — Ник Уайлд. Ведь это я совершенствовал чертеж все последние годы, вносил коррективы в ракету, регулярно проверял ее эффективность на компьютерных моделях. Первое место уже у меня в кармане! Ну, да ладно. Что ж, игра начинается!.. Игра отменяется. Во время разворота корабля для будущего торможения маршевыми двигателями вперед произошла какая-то проблема с навигацией — бортовой компьютер не может сориентироваться по солнцу… Да, я уже невольно называю «HD 812955» солнцем… В результате маневровые двигатели крутят «Сварог» в пустоте туда-сюда, никак не находя «точки опоры». Буйволсон напряжен. Штурман МакРог с ощетиненным загривком не отлучается с мостика ни на секунду. Бенни и львенок прилипли к своим телескопам, как детеныши к мультикам — пытаются понять, что не так с кораблем. Зашел в мастерскую. Снова окинул глазом готовые ракеты. Прелесть. Надеюсь, космолетчики решат проблему, и тогда завтра мы узнаем, чья модель лучше.***
1 апреля 2195 года. Ух, ну и встрясочка вчера была! Оказалось, что в первый день нашего визита в новую систему никто не учел силу тяготения «HD 812955». Эта звезда несколько тяжелее Солнца, а потому искривляет пространство вокруг себя чуть сильнее. Оттого-то бедный кораблик и не мог понять, куда ему двигаться. К сожалению, узнали об этом не сразу. По инструкции кэп начал «перезагружать» двигатели, то отключая их, то снова включая. Он предполагал, что причина неполадок в этом узле. После одной из таких перезагрузок маневровые движки запустились неравномерно, отчего «Сварог» резко закрутило вокруг своей оси. Хоть мы и находились в пассажирском отсеке, пристегнутые к креслам, каждый испытал незабываемые ощущения. На Земле, в процессе подготовки к полетам, я проходил тест на центрифугах, когда тебя привязывают внутри небольшого аппарата, а потом этот аппарат по-всякому раскручивают. Не самое приятное испытание, прямо скажем. Но во время теста движение начинается медленно, здесь же у меня возникло чувство, словно кто-то отвесил мне хорошего пинка. Я мгновенно напрочь потерял всякую ориентацию в пространстве. Хорошо, наши пилоты мастерски остановили бешеное вращение, а то даже и не знаю, что случилось бы дальше. Всего через полминуты все пришло в норму. Но мы — это полбеды. Настоящие проблемы ожидали нас потом, когда звери вернулись в жилую зону корабля. Из-за резкого толчка все плохо закрепленные на своих местах предметы разлетелись кто куда. До самой ночи мы вместе с роботами прибирались на борту. Наконец, пришли хорошие новости от Когтяузера. Наш звездочет подсчитал кривизну пространства, после чего дал МакРогу исправленные данные для навигационной системы «Сварога». Все. Корабль спокойно развернулся и примерно через сутки начнет тормозить. После обеда же нас ждет самое главное событие последних дней — ракетное дерби! К счастью, во время толчка наши модельки не пострадали. О, Великая, Безразмерная и Беспощадная Галактика! Никогда не думал, что простые гоночки на детских ракетках могут обернуться настоящей катастрофой! У меня до сих пор дрожат руки, и замирает сердце! Проклятый адреналин… Черт, надо сосредоточиться… Вот. Началось все довольно мирно. Члены экспедиции собрались в главном коридоре вокруг нашего импровизированного ракетодрома. На мостике остался только лишь Буйволсон. Следуя уставу космического флота, наш капитан отказался бросать главный пост. Он попросил МакРога запустить свою модель вместо него самого, после чего соревнования начались. Организовано все было так. Со стороны капитанского мостика в месте крепления троса был установлен первый концевик. Каждая ракета, участвовавшая в дерби, нацеплялась на трос и упиралась в этот концевик. Свои корабли мы решили приводить в движение при помощи баллончика со сжатым воздухом, который располагался позади ракеты. В баллончике всегда находился один и тот же объем газа. Скорость его выхода наружу также была одинаковой для всех. Как только поступала отмашка, клапан баллона, открывавшийся дистанционно при помощи пульта, запускал модель в полет. Сразу после отрыва от концевика, подключенный к последнему компьютер регистрировал старт. Далее ракета летела в невесомости, скользя смазанным мюонной смазкой карабином по тросику тридцать шесть метров до самого конца коридора. В месте второго крепления троса — у обсерватории — стоял еще один концевик. Когда прибывший на финиш кораблик касался его, компьютер отмечал окончание полета. Время в пути подсчитывалось автоматически с точностью до тысячной доли секунды. И Якс и Марти старательно нахваливали каждый сам себя за изобретение и монтаж данной системы. Понятия не имею, чей из них вклад был больше. Впрочем, система оказалась весьма оригинальной и удобной. Первой стартовала ракета коммандера Тамса. Моделька выглядела ужасающе. Я сразу понял, что в чертежном редакторе бегемот разбирается неважно, либо же просто не считает нужным соблюдать излишнюю аккуратность. Что же касается времени, то тут, как выяснилось впоследствии, второй пилот показал себя с гораздо более выгодной стороны. Вторым летел Бенни. Кораблик толстячка-гепарда оказался весьма похож на своего хозяина — такой же пузатый и весьма милый на вид, только черных пятнышек на корпусе не хватало. Впрочем, это его не спасло. У Когтяузера получился один из самых низких результатов. Третьим в полет отправился «истребитель» капитана. Буйволсон, очевидно, большой тайный поклонник фантастических космоопер, создал невероятно сложное на вид нечто, ощетинившееся многочисленными фермами, радарами и лазерными пушками. Грозный на вид кораблик пролетел весьма неплохо, но не впечатляюще. Потом был запуск Джуди. Ракета, смахивающая на дорогую резную вазочку, финишировала просто отлично, лишь чуточку уступив Тамсу. Не мог не порадоваться за мою Морковку… эм-м-м… мою бывшую Морковку. Хоть обычно такого и не говорю, но я никогда не сомневался, что она просто умница! А пятым запускал свой кораблик я… Откровенно признаться, у меня порой мелькают мысли, что когда-нибудь одно из моих действий станет причиной крупной катастрофы, несмотря на то, что я вовсе не ядерный физик, не конструктор космических станций и не дизайнер одежды. И вот сегодня я, как никогда ранее, был близок к воплощению моих скверных мыслей в жизнь. Началось все вполне мирно. Я установил ракету на старте, проверил крепление и баллон, после чего отпрянул в сторонку. Марти, как обычно, торжественно, с интонациями начальника космодрома произвел обратный отсчет. Как только он сказал: «Один!», Элайджа резко нажал кнопку на пульте. Баллончик издал шипение, выпуская воздух, и мой кораблик отправился в полет. В тот момент, когда он миновал середину коридора, страховочный тросик, по которому двигалась ракета, внезапно открепился в своей финишной части, поплыв в сторону. Не знаю, что там произошло: перетерся он и оборвался или просто отвязался, но когда моделька подобралась к концу, она просто соскользнула с него, отправившись в свободный полет по кораблю. Так как трос успел немного изогнуться, моя ракета изменила свой курс, полетев куда-то вбок. Скорость у кораблика была приличная, отчего он стремительно понесся в сторону моей же каюты… Как потом говорил доктор Слотмор, который видел момент касания, нос модельки ткнулся в панель управления электронной дверью. Все двери на корабле открываются и закрываются при помощи сжатого воздуха. Механизм, конечно, старый, но надежный и довольно удобный в плане веса аппаратуры. (В полете считается каждый лишний грамм). Когда нужно экстренно попасть в запертый отсек, нажимается специальная кнопка, которая дает команду резко выпустить весь воздух, находившийся перед этим под давлением. После этого, дверь можно отодвинуть рукой. Так вот. Проклятый кораблик нажал. Именно. Эту. Чертову. Кнопку! Над дверью появилось крошечное облачко газа и раздалось громкое шипение. А потом из верхнего наличника с диким свистом вылетела какая-то деталь. Деталь пробила дыру в щитке, закрывающем механизм, и влетела в открытую нараспашку дверь каюты Леодора. Наш руководитель в этот самый момент как раз стоял в проеме, наблюдая за соревнованиями. Проклятая железка просвистела у него над ухом, к счастью, не задев льва, после чего врезалась прямо в иллюминатор. Все, кто были в коридоре четко расслышали глуховатое шипение, последовавшее вслед за этим из каюты доктора Златогрива... Первым среагировал коммандер Тамс. Старый пилот кораблей хорошо знал звук утекающего за борт воздуха! Он громко закричал Леодору, чтобы тот бежал прочь из каюты, но начальник и сам догадался, что что-то не так, и нырнул в коридор. Как выяснилось позже, деталь дверного механизма пробила в иллюминаторе дыру размером с монетку. Толстенное, многослойное стекло покрылось густой сеткой трещин, которые под напором воздуха стали разверзаться с невиданной скоростью. В любой момент иллюминатор мог рассыпаться, и тогда брешь достигла бы площади в один квадратный метр! Бортовая система борьбы за живучесть сработала мгновенно — датчики показали компьютеру падение давления, после чего загудели насосы подпора воздуха. МакРог и Тамс не теряя ни секунды, кинулись к разгерметизированной каюте, чтобы задраить ее. Все остальные полетели к пассажирскому отсеку, в котором по инструкции следует прятаться в подобных ситуациях. Я, находясь недалеко от носовой части «Сварога», всего в паре шагов от спасения, тут же стал высматривать в толчее Джуди. С ужасом я увидел ее в противоположной части коридора, почти возле обсерватории! Хопс не могла там нигде надежно спрятаться, так как все двери были автоматически закрыты и заблокированы. Она оказалась совсем одна и для того, чтобы добраться до спасительного отсека, ей предстояло миновать опасную каюту! Офицеры, между тем, успели добраться до места инцидента. Они с ходу принялись жать на кнопки замка, но дверь заклинило в открытом положении. Якс позже рассказал, что поломка случилась из-за вчерашнего неудачного запуска маневровых двигателей — резкое сотрясение вывело из строя какую-то систему гиростабилизации. При нормальном давлении на корабле дверь открывалась и закрывалась штатно, но при падении давления из-за оттока воздуха за борт механизм отказал. Пока носорог с бегемотом пытались запереть дверь, я бросился к доктору Хопс. Морковка уже вцепилась в ступеньки лестницы и, быстро перебирая руками, направлялась в мою сторону. Невооруженным глазом было заметно, как сильно ее сносит потоками воздуха. Вот она почти дошла до каюты Леодора, вот поравнялась с ней, а вот сильный порыв ветра швырнул маленькую зайку в сторону. Мое сердце сжалось. Я смотрел, как болтается в воздухе Джу, из последних сил держась за лестницу, пытаясь перебраться через опасный участок. Штурман и второй пилот не могли отвлечься на оказание помощи ученому — они занимались спасением корабля. Кроме того, Джуди находилась от них слишком далеко… Я был уже почти на месте. В нескольких метрах от разгерметизированного отсека я почувствовал сильнейший поток воздуха, увлекавший меня в каюту доктора Златогрива. Пыль и газ клубились перед носом, мешая сосредоточиться. Вихрь завывал в ушах. Мое тело физически ощущало всю мощь ветра. Через несколько секунд я поравнялся с открытым дверным проемом и с интересом глянул сквозь него. Моим глазам предстала жуткая картина: верхняя часть иллюминатора успела полностью разрушиться, образовав дыру, в которую вполне могла бы пролезть моя голова. Растрескавшееся стекло нижней части медленно, по осколочку вылетало наружу. Я смотрел прямо в бездонные глубины космоса. Все это я успел заметить за пару секунд. Потом я двинулся вперед и, спустя еще несколько мгновений, добрался до Джу. Теперь предстояла самая опасная часть операции по спасению Морковки. Нам обоим надо было оторвать руку от перил лестницы. Никто из нас не знал, удержится ли он второй рукой и не унесет ли его порывом урагана в открытый космос. Я сделал первый шаг к доктору Хопс, схватив ее за левое запястье. Из-за шума ветра я даже не пытался что-то говорить — все равно зайка бы меня не расслышала. Мы посмотрели друг другу в глаза. Джу размышляла не больше секунды. Она разжала пальцы, после чего я подался назад и с силой потянул ее на себя. Крольчиха зависла в воздухе, удерживаемая только мной. В ее глазах вспыхнул ужас. Я, изо всех сил цепляясь за лестницу, полз задним ходом, буквально, по сантиметру, увлекая подругу за собой. Шаг за шагом я преодолел опасную зону. Тут, метрах в трех от каюты начальника экспедиции, ветер был гораздо слабее. Джуди перестало болтать из стороны в сторону, и зайка, наконец-то, смогла самостоятельно схватиться за лестницу. Внезапно раздался страшный треск. Я взглянул вперед и увидел, как именно на том месте, где мы только что висели, ветер с корнем выдирает одно из звеньев лесенки. С диким скрипом звено отделилось от стены, немного покачалось на последнем болте, а потом, сорвавшись, стремительно вылетело в направлении прорехи. В глубине каюты раздался мощный, звонкий удар. А через несколько секунд что-то протяжно загудело, послышался слабый стук, и ветер совершенно стих… Черт. Пока заново все это вспоминал, опять задрожали руки. По-моему, это еще и от мышечной усталости. Все-таки я их сильно тогда в коридоре перенапряг. Короче говоря, МакРог и Тамс так и не справились с дверью. Они доложили об этом Буйволсону, и тот с мостика опустил на иллюминатор мощную противорадиационную ставню. Она герметичная, на аэрогелевых амортизаторах, так что отсек оказался прочно закрыт. То оторванное звено лестницы, кстати, выбило все, что оставалось от стекла и улетело в космическое пространство. С концами. Если бы Джу так и осталась там висеть… Нет, не хочу об этом думать! Я спрашивал кэпа, почему он не опустил ставню сразу? Оказалось, что она не предназначена для таких случаев. Ставня довольно плотно лежит на иллюминаторе и, если бы из него наружу торчало хоть что-нибудь — любой мусор — никакой герметичности бы не получилось. Нам крупно повезло, что за пару секунд до закрытия все стекло вынесло подчистую. Доктор Хопс меня коротко поблагодарила и поспешила в свой отсек — проверять, все ли там в порядке. Кроме того, ей пришлось осматривать остальных членов экспедиции, а некоторым выдавать успокоительное. Я же вернулся к себе, присел и записал все это. Пока монтажники во главе с бортмехаником ремонтируют поврежденный отсек, а Буйволсон со Златогривом подсчитывают потери воздуха, я сижу и думаю. Какая же, черт возьми, хитрая штука — случай. Сорванный трос, точное попадание игрушечной ракетой по кнопке, поломка на моей двери механизма запирания, который Якс неважно отремонтировал несколько дней назад, прямое попадание детали в распахнутую дверь напротив — и все. Практически готовый сценарий гибели целого корабля. Слава вселенной, что мы живы. Воздуха «Сварог» потерял не так уж и много. Стекло получится заменить на новое. Можно считать инцидент уроком всем нам. Не знаю, усну ли сегодня. Наверное, стоит сходить к зайке за снотворным. Может, удастся перекинуться с ней парой слов?***
2 апреля 2195 года. Тоскливо. Надеялся, что вчерашнее происшествие нас сблизит, но, похоже, Джуди все еще на меня сердится. Как-то даже и не предполагал, что те события, десять лет назад, произвели на нее настолько сильное впечатление. Боюсь, мой образ в ее голове сравним с образом дьявола. Ладно. Как-нибудь переживем. Пересекли орбиту Шестой планеты. Она тускло светится слева по курсу «Сварога». Впереди Пятая планета, где у нас будет остановка на пару дней. Начнем устанавливать и монтировать врата, а также отправим парочку комбайнов в верхние слои атмосферы планеты-гиганта — собирать Гелий-3. Потом — ко Второй планете. Там, возможно, есть жизнь. Бортмеханик и Марти получили конкретного нагоняя от кэпа за испорченную дверь моей каюты. Все наши модельки унесло в космос. Что ж, они и создавались, как «космические корабли», так что сейчас эти ракеты на своем месте. Грустно, что так и не успел проверить, насколько хороша моя, хотя… если уж она послужила причиной такого сокрушительного события, думаю, можно бы было назвать меня победителем.
