Семь смертных грехов.

Она проклинала все на свете! Казалось, она навсегда застряла в этом душном городе, в этом грязном баре, в этой дурацкой одежде, с этими тошнотворными дешевыми духами, которыми разила надетая на нее кофта. - Ну, привет, сладенькая, - приятный бархатистый голос с глубоким британским акцентом вызвал у нее шок этим обращением. Закрыв глаза, девушка призвала весь ее контроль, чтобы не расплакаться. - Для дивы твоей профессии ты на удивление недружелюбна. Насмешка в голосе мужчины вызвала у нее желание развернуться, и вцепиться ему в рожу ее идеальным, кроваво-красным маникюром. Она нарочито медленно развернулась и как раз в тот момент, когда собиралась сказать все, что о нем думает, девушка потрясенно замерла. Ох, какой перед ней стоял потрясающий образец мужчины великолепного! Не отводя от него глаз, девушка достала из сумочки телефон, произвела пару манипуляций, и почти не глядя вызвала абонента. Клаус стоял и безмолвно смотрел на ошеломительной красоты блондинку. Ее гибкое, сочное тело привлекло его своими изгибами, как только он переступил порог этого клуба в поисках хотя бы пары секунд прохлады. Обтягивающая задницу, как вторая кожа, мини-юбка открывала потрясающую перспективу на бесконечно длинные ноги, облаченные в туфельки с головокружительной шпилькой. Державшие стакан с бурбоном длинные, изящные пальцы заставили его чуть не застонать при мысли о том, как они могут впиться в его волосы, и как яростно ее острые коготки могли бы исполосовать его спину, когда он будет иметь ее тело под собой. Ее дешевый, вызывающий наряд не вызывал сомнений в ее принадлежности к касте жриц любви. Клаус не мог вспомнить, когда последний раз он так мечтал, чтобы у него под рукой оказались холст и краски. То как на ее золотые волосы падал свет через узкое потолочное окно напомнило ему фреску девы Марии в Санта-Манджори в Риме. А то, как плотно кофта обнимала ее тело, вызывало в нем один семи смертных грехов – похоть. Жрица любви с золотым нимбом в доме порока…. Клаус не знал, чего он хочет больше, развернуться и бежать в ближайший магазин художественных принадлежностей или сорвать с нее одежды и ощутить ее тело под собой. Клаус в жизни не платил за секс с женщиной, но в данную минуту он был готов на все, лишь бы иметь возможность получить это тело в свои руки. Когда же она обернулась, и уставилась на него своими бесподобными дымчато-серыми глазами, Клаус перестал дышать. Интуитивно, как художник, он понимал, что она должна быть красива, ибо природа не могла создать такое чудесное тело и некрасивое лицо, но он не ожидал увидеть красоту, насыщенную жизнью, светом, эмоциями…. Ему показалось, что его только что сбил поезд. Он словно сквозь туман слышал ее разговор по телефону. - Кэт, ты получила это?... Да, он настоящий. – Клаус в полном непонимании смотрел, как девушка раздраженно закатила глаза к потолку. Ее живое, прекрасное лицо каждую миллисекунду выдавало миллион разнообразных эмоций, и он не успевал их считывать. – Я звоню тебе как специалисту, и прошу выступить со своим заключением. – Как будто эта девушка была не достаточно таинственной до сих пор! Отодвинув трубку ото рта, она сосредоточено его спросила, - Кто сказал «в этой жизни неизбежны только смерть и налоги»? - Бенджамин Франклин, - смущенно ответил Клаус, заподозрив, что ее подружка решает кроссворд. И тут же отмел эту теорию, когда блондинка довольно хмыкнула, и сказала в трубку, - Правильно. Думаешь? Эммм, сейчас спрошу. Клаус все больше и больше терялся в происходящем. Когда его грешная Мадонна снова отнесла в сторону трубку, и спросила, - У тебя брат есть? Клаус только бездумно кивнул, и пробормотал, - целых три, - надеясь, что это каким-либо образом увеличивает его шансы на успех. - Кэт, целых три…. – После непродолжительной паузы, она довольно улыбнулась, и промурлыкала, - Спасибо, дорогая! Ты лучшая! Отключив телефон и положив на стойку, блондинка ожидающе на него уставилась. Клаус сглотнул, он буквально истекал слюной, уткнувшись взором в вырез ее блузки, и пожирая взглядом нежную, мягкую плоть. Он понимал, что в жизни не имея дело с проституткой, даже приблизительно не знал, как завести разговор. Заметив, как он мнется, она раздраженно вздохнула, и подсказала. - Спроси меня «сколько». - Сколько? – Клаус поверить не мог, как быстро он попал под власть этой удивительной красавицы. - А что ты хочешь, - развязано ухмыльнулось воплощение его грехопадения. Клаус растеряно оглянулся, не понимая, куда идти, что делать. В этот момент он увидел шест, и его мозг наполнился фантастическими образами. Он наконец-то вспомнил, что он успешный, богатый, сильный и уверенный в себе мужчина, и в обычной жизни при встрече с такой женщиной, ведет себя как альфа-самец, а не девственник-подросток. Девушка переступила с ноги на ногу, и неожиданно для Клауса с нее ушел луч солнца, до сих пор освещавшего ее лицо. И это было словно прозрение. Ушла его Богородица и осталась только Ева – грешная искусительница. Взрыв гордыни и похоти буквально смел в нем все светлое, и трогательное, что вызвал в нем столп божественного света. Желание утвердиться, смять, заставить подчиниться буйствовало в нем, как зверь. Зверь заставлявший писать его самые лучшие картины его самого темного периода. Он сделал шаг вперед, нарочито грубо врываясь в ее внутреннее пространство и с грязной ухмылкой, способной унизить самую дешевую проститутку, прорычал, - Я хочу, милая, чтобы ты для меня станцевала свой лучший танец, раздвинув ноги так широко, как не раздвигала их ни для кого другого. После этого я хочу, чтобы ты приползла ко мне на коленях, и обслужила своим розовым язычком мои член по первому классу, а потом я поставлю тебя на колени, пройдусь хлыстом по заднице, после чего оттрахаю, как сучку, с такой силой и так глубоко, чтобы у тебя из глаз посыпались звезды. Как на счет такой программа, дорогуша? Клаус ожидал хотя бы намека на то, что ему удалось ее смутить или напугать. Но ее взгляд вздрогнул лишь на секунду. С ошеломляющим хладнокровием она кивнула. - Пятьдесят баксов за танец, тридцать миньет, сотню за порку, двадцатку за право употреблять в моем присутствии грязную лексику, и еще пятьдесят баксов за все остальное. При этом мы никуда не уходим, все в приделах приватной комнаты, в рот не кончать, следы от порки должны исчезнуть в пределах часа, и у меня свободны только ближайшие сорок минут. Клаус был прожженный циник, но даже на него четкость и жесткость произвели впечатление. - По рукам, - хмыкнул Клаус, в предвкушении того, как он заставит эту красавицу молить о добавке. - Не торопись, красавчик. Есть одно условие, которое не обсуждается. У меня аллергия на латекс, никаких презервативов. Увидев, как изменилось лицо Клауса, она не глядя открыла лежащую на столе сумку, и вытащила медицинскую справку, выданную одним из самых дорогих медицинских центров Нового Орлеана. Клаус мельком просмотрел бесчисленные строчки различных анализов с маркировкой «отрицательно» и сегодняшнюю дату. - Я чиста, как девственница. - Ну, у меня такой справки нет, - прищурился Клаус. - Это мой профессиональный риск, - сухой ответ, заставил мужское эго Клауса вновь взвиться на небывалую высоту. - Веди. Она стянула со стойки сумку и лежавший рядом ключ. И походкой профессиональной стриптизерши отправилась в одну из приватных комнат. Зайдя внутрь, Клаус оглянулся. Разнообразие игрушек на стене даже его заставило замереть с открытым ртом. Закрыв глаза, он подумал, что сорок минут это бесконечно мало. Блондинка подошла к стенду и выбрала отличный стек жокея. Он наблюдал, как профессионально она проверила жесткость и гибкость его кожаного наконечника, и подумал, является ли она наездницей, или это познания, приобретенные благодаря профессии. Ее рука так уверено держала стек, что был готов рассмотреть возможность насладиться тем, как она работает с хлыстом сама. Неожиданно для себя, Клаус понял, что его первоначальная мысль напугать ее жесткой программой, привела к тому, что в ближайшие сорок минут он получит незабываемый сексуальный опыт. И хотя сама мысль секса с проституткой в обычной жизни у него вызывала просто отвращение, было в этой женщине что-то…. Что-то, что заставляло солнечный свет проливаться на ее голову. - Как мне тебя называть, милая? – Клаус обошел ее по кругу, рассматривая в деталях. Холодные голубые глаза насмешливо сверкнули, окинув его взглядом. Она явно о чем-то вспомнила личном. - Называй меня Блонди. Она вручила ему двумя руками стек, одновременно направляя на диванчик. - Тебя ждет танец, красавчик, присаживайся. - Называй меня, Клаус. Ее лицо окрасила первая искренняя ухмылка. - У тебя даже имя такое доминантное, - дразня, прошептала Блонди. Она подошла к музыкальному центру и нажала плей. Из колонок полилась знаменитая на весь мир композиция из «Эммануэль». Клаус откинулся на диванчик, и расслабил галстук. Глядя на кошачьи, уверенные движения девушки к шесту, он почувствовал, что представление будет стоить денег. Через три минуты он сидел с открытым ртом и оттопыренными штанами в области паха, и пытался справиться с бешеным сердцебиением. То, что блондинка выделывала на шесте, можно было смело назвать выносом мозга. Клаус до сих пор не мог объяснить себе, как он умудрился усидеть на месте, не сорвать ее с шеста и не заполнить собой до самой глотки. За три минуты танца он осознал, что гибкость и растяжка этой женщины просто не знает предела. Он уже мысленно перечислял все возможные позы, в которые планировал ее закручивать до конца жизни, потому что будь он проклят, если позволит этой женщине исчезнуть из его жизни через тридцать семь минут. Он смотрел на то, как чувственно она ползла к нему на коленях. За время ее танца она успела раздеться догола, и он сходил с ума от зрелища женщины, ползущей к нему на коленях в одних только туфлях на головокружительной шпильке. Но к нему приближалась не покорная рабыня, к нему приближалась хищница, дикая кошка. Каждое ее движение, каждый взгляд, буквально кричали о том, что она движется к тому, что так жаждет, и ничто не остановит ее от возможности получить это. Когда она подползла к нему, и положила руку на его ширинку, дотронувшись через ткань до восставшей плоти члена, ее лицо окрасила самодовольная ухмылка, и она жадно облизнулась. Клаус буквально инстинктивно почувствовал необходимость утвердить свою власть над ней. Запустив руку в гриву ее локонов, и резко потянув их, он слегка подтащил ее лицо ближе к своему лицу, наклонившись вперед. - Такая жадная Блонди, - грязно ухмыльнулся Клаус, - знаешь чего хочешь, да? Готова на все, чтобы залезть ко мне в штаны? Я буквально чувствую твое желание, быть натянутой на мой член. - Да, - промурлыкала блондинка, и Клаус чуть не задохнулся от целеустремленности в ее глазах, но не позволил ей снова взять контроль. - Правильный ответ, да, господин Клаус. – С силой дернув ее за волосы, прорычал Клаус, и еле удержался от стона, когда услышал с покорным стоном произнесенное «да, господин Клаус». Она ловко расстегнула молнию его штанов, и скользнув шаловливой ручкой в боксеры, высвободила его рвущийся на свободу член. Он чуть не задохнулся, от контакта кожи ее пальцев с его вздувшимся венами членом. - Руки и колени остаются на полу, возьми член в рот. Ты можешь работать только губами и языком. Поняла? - Да, господин Клаус. Клаус поверить не мог, что каких-то двадцать минут назад он шел под палящим солнцем Нового Орлеана и проклинал все на свете, а сейчас был на небесах. Его запутавшаяся в золотых локонах рука, жестко регулировала темп стоящей перед ним на коленях богини, не позволяя ей довести его до пика раньше времени. А с ее мастерством и усердием это было не сложно. Он был на пределе, его сердце билось с бешенной скоростью, его дыхание срывалось каждую секунду, отступая перед вырывающимися из его глотки стонов. Почувствовав, что приближается к пределу своего контроля, он оттащил ее за волосы, и расплылся в довольной ухмылке, увидев, как ее губы распухли от хорошо проделанной работы над его членом. Заметив на фарфоровой коже ее щечек румянец, он заподозрил, что она на самом деле получает удовольствие от происходящего. - Встань, дорогуша, повернись ко мне задом, расставь ноги, наклонись и обхвати своими руками лодыжки. Увидев, как румянец на ее щеках вспыхнул ярче, Клаус понял, что ему, наконец, удалось «пробить» ее, и заставить чувствовать его доминирование. Она поднялась с колен с грацией балерины, и повернувшись к нему спиной, медленно, дразнящими движениями расставила ноги, и с легкостью склонилась к своим щиколоткам, нарочито медленно обхватив их руками. Клаус застонал, когда увидел на лепестках половых губок сверкающие соки ее желания. Он не мог оторваться от этого зрелища, и сам не понял, как оказался на коленях и впился ртом, всасывая в себя каждую каплю, вылизывая каждый миллиметр ее женской сущности. Он алкал ее соки, как самую изысканную амброзию, и, утопая в ее стонах, он не мог вдоволь насытиться ею. Клаус в жизни не думал о том, что чревоугодие может рассматриваться в таком контексте. Заметив, что ее ноги начинают дрожать, он позволил ей разогнуться. Раздраженный тем, что был вынужден оторваться от сладостного источника, он в очередной раз поддался гневу. - На диван, на колени и перегнись через подлокотник, так, чтобы твоя задница торчала для меня вверх, - рычание из его глотки ему самому показалось чем-то первобытным. В его желание доминировать над ней, подчинить себе, было что-то варварское, будто в нем проснулись далекие предки-викинги. Будь его воля, он бы поставил на ней клеймо, что она его собственность. Это был какой-то до сих пор не известный ему вид алчности. Когда ты желаешь обладать правом собственности на человека. Понимание того, что он не может обладать ею единолично, породило вспышку ярости. Дождавшись, когда она приняла указанную позу, он вспомнил про стек. Пощупав кожаный наконечник и убедившись, что он достаточно мягкий, чтобы не нанести серьезный ущерб, Клаус легонько шлепнул по самой совершенной попке, что он видел в своей жизни. Проведя пальцами по влажной щели блондинки, он недовольно прорычал. - Ты снова мокрая. Я так тщательно тебя вычистил, а ты снова мокрая, словно маленькая, неблагодарная шлюшка. Звучный шлепок стека заставил внутреннего зверя Клауса взвыть от восторга. Мысль, что эта женщина принадлежит не только ему, что любой имеющий в кошельке триста баксов, может проделать с этим совершенным телом все, что ему вздумается, утащила его на самое дно его темной души. Не зная, как справиться с этим, он обратил свой гнев на нее. - Ты течешь, как похотливая сука, Блонди, так не терпится, раздвинуть для меня ноги, чтобы я тебя трахнул? - Да, господин Клаус, - выдохнула блондинка под очередной шлепок. - Что, да господин, Клаус? – рычание, вырвавшееся из груди, заставило дрогнуть руку Клауса, и на этот раз удар оказался резче, чем предыдущие. - Господин Клаус, - захныкала блондинка, и Клаус только сейчас понял насколько она возбуждена, что у нее срывается голос, - я так отчаянно хочу почувствовать твой член внутри меня, чтобы ты трахнул меня так, будто делаешь это последний раз в жизни. Клаус поверить не мог, что все это происходит в реальной жизни. Она была невероятна! Он не верил, что после этого хоть одна женщина в этом мире сможет привлечь его внимание. Он хотел ее всеми возможными способами. Он хотел покланяться ее божественному телу, он хотел бороться с ее строптивым духом, он хотел слышать каждую ночь эти сводящие его с ума хныканья, срывающиеся с ее уст. Отбросив стек в сторону, он сел на диван, сгреб теплое, нежное тело в охапку, усадил девушку на себя верхом, и с алчностью набросился своими руками и ртом на ее грудь, терзая мягкую, упругую плоть, превращая ее хныканье в стоны, а стоны в крики. Он сбился со счета, сколько раз он заставил ее кончить, но ему все было мало. Он мог вечно смотреть, как ее прекрасное лицо содрогается в муках экстаза, и слышать, как она на пределе дыхания кричит его имя. Клаус не знал, сколько времени он поклонялся ее совершенному телу, но когда, слившись с ней каждой клеточкой тела, он разразился оргазмом, она кончила с ним еще раз одновременно. И он почувствовал, как ее стенки стиснулись вокруг его члена, словно стараясь впитать каждую каплю, что выстрелила из него. Они обессиленно рухнули. Закрыв глаза, он позволил на несколько минут лени поглотить его. Это не была истома после бурного секса, это была праздная, развратная лень, во всем ее чудовищном проявлении, вызванная безудержным сеансом похоти, алчности, гнева и гордыни. Они пытались отдышаться минут десять, прежде чем она взглянула на часы, и разочарованно простонала, - Время. Ты должен уйти. - Ты же не серьезно, - ухмыльнулся Клаус, еще не до конца придя в себя. - Я очень серьезно, - ледяной оттенок в ее голосе дал ему подсказку, насколько она серьезна. - Послушай, Блонди…. Черт, скажи мне свое настоящее имя, я не могу называть тебя этим дурацким прозвищем. Кто его вообще придумал! - Мой сутенер, - усмехнулся девушка. – И это единственное имя, которое ты получишь. А теперь давай бабки, одевайся и проваливай. Мы и так превысили время, я опаздываю уже на двадцать минут. - У тебя следующий клиент? – ревниво прорычал Клаус. - Да, сегодня я принимаю кучу таких же высокомерных мудаков, как ты. А теперь быстро одевайся и проваливай, пока я не вызвала охрану. Клаус почувствовал уничтожавшее сознание отчаянье. - Любовь, пожалуйста, я представить себе не могу, что больше тебя не увижу! Я живу в Нью-Йорке, и сегодня вечером уезжаю туда. Поехали со мной. Я богат, тебе не придется работать, у меня роскошный пентхаус, где ты сможешь переделать все по своему усмотрению. Пожалуйста, брось эту работу. Я не хочу, чтобы ты и дальше этим занималась. - Ну, конечно, - усмехнулась блондинка, - ты хочешь, чтобы я этим занималась, но только с тобой. Хочешь, чтобы я была твоей персональной шлюхой, и заодно мыла посуду, готовила еду и стирала твои грязные носки? Клаус, я не Красотка, а ты не Ричард Гир. У нас был отличный секс, но будь лапочкой, одевайся и выметайся отсюда. Их прервал раздавшийся стук в дверь и мужской окрик, - Блонди, я принес твои тряпки, открывай. - Я выйду через десять минут, зайду к тебе сама. - Как, скажешь Блонди, я никогда не спорю со своей любимой девочкой, - веселье в голосе мужчины за дверью заставило Клауса заскрежетать зубами. - Клаус, убирайся, пока ты не вызвал проблемы. Ты же не хочешь, чтобы у меня из-за тебя были неприятности, - прорычала блондинка. Клаус взглянул на часы, и понял, что безбожно опаздывает. Он не собирался, сдаваться. Он поменяет билет, и будет приходить сюда каждый день, до тех пор, пока она не передумает. Быстро одевшись, он вынул все наличные, что были в кошельке, бросил на диван, и сердито взглянув на нее, прорычал. - Считай, что я оплатил тебя до конца дня. Не думай, что мы закончили. Я ни за что не откажусь от тебя. Ты будешь моей, даже если мне придется связать тебя голой в подвале моего особняка, и трахать, пока ты не будешь беременна моим ребенком. И я буду держать тебя там, пока ты не родишь. После этого ты никогда уже не сможешь уйти от меня. Он ушел, захлопнув дверь, и Кэролайн потрясенно приложила руки к ее покрасневшим щекам. Нарисованная им картина просто потрясла воображение женщины. С ней в жизни никто так не разговаривал. Пересчитав деньги, она обнаружила, что разбогатела на две с половиной тысячи долларов. Она натянула на себя эту дурацкую блузку, взяла телефон, легла поперек дивана и закинула ноги на стену в березке. Набрав номер Кэтрин, она дождалась звонка. - Сколько я должна простоять в березке, чтобы попало куда надо? - О Господи! Ты действительно сделала это? - Да, я действительно сделала это, и гораздо больше, чем ты думаешь, - грязно ухмыльнулась Кэролайн. - Черт, скажи, что это было грязно! – заскулила Кэтрин в трубку. - О! Это было грязно! Черт, это было очень грязно! - О Боже! Кэр, я хочу подробности! Все в мельчайших деталях. Моя жизнь так скучна и без интересна, позволь мне жить хотя бы твоими событиями. - Эм… Дай-ка, подумать…. Я танцевала для него на шесте, затем я ползала перед ним голой на коленях, и потом мы играли немножко в доминанта и подчиненную, когда я была послушной девочкой и сосала его член с руками и коленями на полу, - Дьявол! - Да, затем он заставил меня, расставив ноги, наклониться к моим лодыжкам, и тут вдруг его рот был на моей киске, и я в жизни не встречала мужика, который мог такие штуки выделывать языком. Он словно художник кистью рисовал меня! А потом я была плохая девочка, жадная шлюшка и он отшлепал меня стеком, и заставил кончить четыре раза. И на моем теле нет ни клочка кожи, которая не горела бы от соприкосновения с его щетиной, потому что он вылизывал, сосал, и кусал меня всю, с головы до пят. Раздавшаяся в трубке тишина заставила Кэролайн напрячься. - Кэт? - Я кончила, - прошептала потрясенная Кэтрин. Кэролайн рассмеялась. - Да, и, кстати, он заплатил мне две с половиной тысячи баксов вместо двухсот пятидесяти, и сказал, что купил меня до конца дня. - Прости, что он сделал? Клаус, наконец, добрался до отеля, где проходил этот чертов тендер, на который его отправил Финн, так как его жена рожала, и из-за которого ему пришлось уйти от его блондинки. Чем дольше он находился вдали от нее, тем больше он понимал, что ему не жить без этой дикой тигрицы. Пробравшись в зал, он изумленно обнаружил, что хотя опоздал на полчаса, еще ничего не началось. Он мало что знал, о том, куда явился, ибо планировал ознакомиться с условиями тендера по дороге. Но неожиданно оказался в цейтноте. Прислушавшись к разговорам, он быстро доставал выданные Финном документы, доказывающие, что Оригинал корпарэйшен лучший выбор для этого заказа. - Говорят, она всегда опаздывает минимум на час, - раздался раздраженный мужской голос за спиной Клауса. - Я не удивлен. С ее империей, когда перед ней ползают на коленях главные бонзы страны, она может себе позволить все, что угодно. - Я был на последнем тендере, который она проводила, это было что-то! Она просто ходила между рядами, и смотрела в глаза участников тендера, словно могла там что-нибудь увидеть. Я хочу вам сказать, она такая жаркая, я чуть не кончил от того, что она просто прошла мимо. А парень, фирму которого она выбрала для выполнения заказа, просто покрылся потом, и дрожал как осиновый лист, когда она к нему склонилась, и прошептала «я выбираю тебя». - Говорят, что после того, как умер ее муж, всех мужиков, с которыми она спит, она приказывает охране топить в Гудзоне, ибо никто не смеет положить руки на то, что принадлежало Потрошителю, и после этого выжить. - Поверить не могу, что Сальваторе больше нет. Он был такой молодой, и так быстро сгорел. Рак никого не щадит. - Может это карма за то, с какой беспощадностью он разорял и потрошил фирмы, зарабатывая миллиарды для их компании? - Так она просто богатая вдовушка? - Нет, она стояла у основания СSD коммуникейшен наравне с Потрошителем и его братом. Это инициалы их имен Кэролайн, Стефан и Деймон. За восемь лет они умудрилась превратить свою компанию с нуля до уровня Гугла и Амазона, и говорят, что львиная доля заслуги этого принадлежит ей. Она умна, беспощадна, хладнокровна, никогда не сдается, и абсолютно предана семье. Мой дядя лично пытался подкупить ее, когда они только начинали развиваться, чтобы выиграть один из первых тендеров. Он принес ей чек на пять миллионов баксов. Она бросила ему двадцать долларов и предложила уйти, со словами, что он может уйти ни с чем, потратив ее время на уговоры, а может уйти сразу и заработать двадцать баксов. Мэйсон месяц не мог успокоиться из-за того, как она его выставила. - Тайлер, ваш Мэйсон вообще бешенный. Так что это не пример. Клаус с развлечением покачал головой, и закрыл папку с документами. Он в них все равно ничего понимал. Он был художник, очень дорогой художник, с глубоким творческим кризисом и потрясающей галереей на Манхеттене. Он ни черта не понимал в бизнесе, и это был первый и последний раз, когда он согласился выручить Финна. Если бы Сейдж не ждала двойню со дня на день, а Элайджа не застрял в Австралии из-за урагана, он ни за что не согласился бы тащиться в Новый Орлеан вместо брата, наряжаться в деловой костюм, изображая из себя крутого бизнесмена. Но контракт на пятьсот миллионов долларов был слишком весомым аргументом в доводах брата. А фраза, «от тебя ничего не требуется, тебе надо просто прийти и посверкать там своей блядской рожей» была самым весомым аргументом. Теперь, он был счастлив как никогда, что согласился. В ином случае он мог никогда не встретить женщину, которая в течение часа вызвала в нем все семь смертельных грехов. Он мысленно перечислял – Гордыня, Похоть, Алчность, Гнев, Чревоугодие, Лень…. Внезапно атмосфера вокруг стала напряженной, и Клаус вынуждено вынырнул из своего внутреннего мира, и прервал счет. На сцену выскочил молоденький парнишка, явно стажер, на лице которого был священный трепет. Он, краснея, подошел к микрофону, и пролепетал. - Дамы и господа, прошу внимания. Позвольте представить госпожа Кэролайн-Сальваторе Форбс. – После паузы он не сдержался, застонал, и с придыханием произнес, - несравненная госпожа Кэролайн Сальваторе Форбс. Зал, словно проникся его восторгом перед несравненной госпожой Форбс, и Клаус услышал тут и там нервные всхлипывания. Он цинично подумал, что за пятьсот миллионов даже он, вероятно, был готов восторженно повсхлипывать. Дверь открылась и в зал уверено прошла знающая себе цену женщина. Если бы Клаус не был художником, вероятно, он не смог бы в ту же минуту опознать в ней блондинку, которая час назад страстно извивалась в его объятьях. Строгий деловой костюм, идеальный макияж, строгая прическа, властный взгляд. В ней не было ничего от той девицы в мини-юбке, в выставляющей на показ грудь кофте и с копной золотых локонов на голове. Хотя, туфли и кроваво-красные ногти…. Клаус задумался, остались ли у нее под ногтями частички его кожи, судя по боли на спине, должны были. - Не будем тянуть время, приступим, - без приветствия и прочей ерунды произнесла прекрасная дива, умастив свою божественную, отшлепанную им задницу, на стол. – Вы будете по одному подходить, называть мне свое имя, должность и класть папки с вашими предложениями на стол. О результатах тендера мы сообщим вам в течение двадцати четырех часов. Господа, у меня мало времени, поэтому начинайте. Клаус наблюдал, как сорвались с мест самые решительные, пожелавшие представить себя первыми. Он взглянул на часы, и прикинул, что если все будет идти без задержек, через минут сорок в этом зале останутся только он и несравненная госпожа Форбс, которой в ближайшее же время предстояло стать госпожой Майклсон, даже если она этого еще не знала. Вернувшись на мгновение к списку, он подумал, что вызвав у него шесть предыдущих грехов, она изгнала из него самый омерзительный – Уныние. За три часа до этого. - Деймон, я поверить не могу, что прилетела сюда только для того, чтобы уткнуться в закрытую дверь! Этот чертов город не знает, что такое клиент? - Блонди, послушай, я знаю, что ты сейчас вся на взводе, эта гормональная терапия превращает тебя просто в маньячку, но даже ты не можешь не признать, что попадание в аварию и пребывание в коме являются значительными аргументами в пользу врача, который не смог тебя принять. Деймон, как мог, пытался успокоить невестку. Но в свете того, что она три месяца была на гормональной терапии для зачатия, это было не так просто. Кэролайн достала телефон и раздраженно набрала своей подруге, по совместительству являвшейся ее гинекологом. - Кэт, твой долбанный доктор меня продинамил. Я плелась к нему через всю страну, перенесла сюда тендер, собрав всех миллионеров западного и восточного побережья в гребанном Новом Орлеане, и все, чтобы выяснить, что этот мерзавец попал в аварию, впал в кому, и не сможет сегодня подсадить в мою матку эмбрионы. Я три месяца колола сама себе в задницу гормоны, и все впустую. - Дорогая, ты должна успокоиться. Сколько у тебя до начала встречи? - Три с половиной часа, - раздражено рыкнула Кэролайн. - Поезжай в клуб к Деймону, возьми ключ от приватной комнаты и сними стресс. - Ты серьезно? – фыркнула Кэролайн. - Мы восемь лет занимались стрип-денсом не только для того, чтобы поддерживать свои совершенные тела в изумительной форме, и быть чертовски сексуальными. Но и еще и потому, что это лучшая разрядка в мире, позволяющая задействовать каждую мышцу твоего тела. Ты перекачена гормонами, на взводе, тебе нужна хорошая разрядка. Если бы это была не ты, а Бон-Бон, я бы посоветовала тебе снять какого-нибудь красавчика, затащить его в приватную комнату и оттрахать до звездочек в глазах. Принять позу березки и расслабиться. И стресс сняла бы, и возможно залетела бы. Только выбери с хорошим генофондом. Будут сомнения, звони мне. Впрочем, о чем это я, ты не Бон-Бон. Ты, это ты, поэтому просто иди и танцуй. Кэролайн разочаровано закрыла глаза. - Хорошо, наверное, ты права. Но обещай мне, что подберешь мне другого врача, и извлечешь из банка Мартина моих деток, чтобы подсадить в следующем цикле. - Обещаю. Я сегодня же скажу Эйприл, связаться с ассистенткой доктора Мартина и закажу доставку твоих деток в Нью-Йорк. Говорят, Джоззет возвращается на Манхеттен, ты же знаешь она лучшая. - Я знаю, знаю. - Все Кэр, у меня пациент, мне надо бежать, иди или трахни кого-нибудь, или потанцуй. Когда через десять минут Деймон остановился у своего ночного клуба, он тревожно косился на невестку. С тех пор, как они потеряли Стефана, она стала непредсказуема. Он не знал, что от нее ожидать. Теперь она носилась с идеей фикс, мечтая о ребенке. Он был в ужасе, когда она заявилась к нему посреди важного совещания, всех срочно выгнала, и всучила стаканчик. Когда он отказался пожертвовать ей свою бесценную сперму, являющуюся последним источником генофонда для создания ребенка Сальваторе, он поплатился за это трещиной в ребре и кровотечением из носа. Убедившись, что он не станет для нее кончать в стаканчик, она стала подсылать к нему девочек из кордебалета. Последняя призналась, что его невестка предложила ей миллион, если она вынесет ей полный презерватив после секса с ним. Они все по-своему переживали потерю Стефана, но Кэролайн порой просто пугала их. Он любил своего брата, и восхищался их союзом, но по прошествии трех лет, он был готов сам ее с кем-нибудь свести, чтобы спасти. Она медленно, но верно сходила с ума. А последние три месяца дались ему еще тяжелее. Гормональные взрывы, сотрясавшие ее организм в подготовке к искусственному оплодотворению, пугали его до чертиков. И сейчас, он просто не знал, что она может от него потребовать. - Мне нужен ключ от приватной комнаты, - прорычала Кэролайн, и Деймон содрогнулся от звучавшего в ее голосе отчаянья. - Нет, проблем, Мэтт тебе выдаст. Они зашли в затемненную прохладу безлюдного клуба. Среди бела дня гости города отсыпались, основной наплыв будет к вечеру. Бессменный с момента открытия старший бармен Мэтт Доннован расплылся в счастливой улыбке, держа в руках кран шланга с газировкой. - Мисс Форбс, как приятно вас видеть у нас в гостях! Кэролайн подозрительно прищурилась. - Насколько приятно? – С подковыркой поинтересовалась Кэролайн, и Деймон вздрогнул. - В каком смысле? – испугано перевел взгляд на Деймона Мэтт. - В смысле, достаточно приятно, чтобы снять значок, взять ключ от приватной комнате и трахнуть меня там? – поинтересовалась Кэролайн, самостоятельно наливая себе бурбон из бутылки, стоявшей на стойке. В следующую секунду Мэтт непроизвольно нажал на курок крана, и Кэролайн оказалась с ног до головы в газировке. - О мой Бог! – перепугано воскликнул Мэтт, глядя на идеальный деловой костюм мисс Форбс. - Мэтт, за что? – изумленно подняла взор Кэролайн. - Я… Я не хотел, это непроизвольно…, вы так это сказали, и моя рука сама сжалась…, - заикающийся Мэтт посмотрел на гнусно хихикающего Деймона. - Как по-вашему, я в таком виде пойду на встречу? – чуть не плача поинтересовалась Кэролайн. Быстро взявший себя в руки Деймон, прокашлялся. - Мэтт принеси для мисс Форбс, что-нибудь из одежды Вики, я знаю, она держит запасной комплект на случай какой аварии. Кэр, раздевайся. Сейчас Мэтт принесет тебе одежду сестры, я возьму твой костюм, и сгоняю в экспресс-чистку. Он будет через полтора часа как новенький. Мэтт, дай ключ от приватной комнаты, чтобы Кэролайн могла переодеться. Кэролайн не знала, сколько прошло времени с тех пор, как Деймон ушел с ее одеждой. Она поверить не могла, что застряла в этом жутком городе, в этом грязном баре, в этой дурацкой одежде, с этим тошнотворными дешевыми духами, которыми разила надетая на нее кофта. Когда она услышала за спиной «ну, привет, сладенькая», Кэролайн чуть не разрыдалась. Именно так к ней обратился Стефан в первый день их знакомства. Она сидела в парке на лавочке и сосала леденец, когда он подошел к ней и сказал "ну привет, сладенькая". Ей было пять, но она запомнил это на всю жизнь. Услышав вновь это обращение спустя столько лет, Кэролайн потрясенно замерла, не зная, что ответить. - Для дивы твоей профессии ты на удивление недружелюбна. Боже мой! Он принял меня за проститутку, с ужасом осознала Кэролайн, и поняла, что с нее на сегодня хватит, такого унижения она не потерпит. Резко развернувшись, девушка потрясенно замерла. Она забыла, что ее так разозлило. Она могла думать только о том, чтобы броситься, и поцеловать этого красавчика с малиновыми губами и с потрясающими ямочками на щеках! В голове, словно титр, всплыла фраза Кэтрин. «… снять какого-нибудь красавчика, затащить его в приватную комнату, и оттрахать до звездочек в глазах…. И расслабилась бы, и возможно залетела бы. Только выбери с хорошим генофондом. Будут сомнения, звони мне.» Кэролайн молча достала телефон, перевела в беззвучный режим, и сделала фото стоящего перед ней красавца. Отправив фото Кэтрин, она тут же набрала ее номер. - Кэт, ты получила это? – Кэролайн тут же услышала хихикающий голос своей подруги. - Он настоящий, или ты щелкнула мне обложку журнала? Да, он настоящий, – раздраженно закатила глаза к потолку Кэролайн. – Я звоню тебе как специалисту, и прошу выступить со своим заключением. - Хорошо, хорошо, - захихикала Кэтрин. – Давай посмотрим, подходит ли он на роль отца твоего ребенка. И так внешность у него сногшибательная, глаза, нос, скулы, губы. Телосложение вкуснятинка. Кожа и волосы здоровые. Спроси у него что-нибудь, эдакое. Например, какую-нибудь известную цитату и спроси, кто сказал. Кэролайн недолго думая, спросила стоявшего перед ней красавца, - Кто сказал «в этой жизни неизбежны только смерть и налоги»? - Бенджамин Франклин. Кэролайн довольно кивнула тому, как быстро, не задумываясь он ответил. Заходившаяся от любопытства Кэтрин заорала в трубку, - ну что, он ответил правильно? - Правильно. - Отлично, видимо, умом он тоже не обижен. Осталось узнать насколько, плодовита их семья. Спроси что-нибудь типа, есть ли у него брат, чтобы он подумал, что ты для меня пару спрашиваешь. - Думаешь? Эммм, сейчас спрошу. Кэролайн догадывалась, как бредово это смотрится со стороны, но ничего не могла с собой поделать. Она понимала, если в ближайшее время она не сможет отдаться этому мужчине, она умрет. - У тебя брат есть? - Целых три. - Кэт, целых три. - Да он просто мечта-папаша! Давай, паучиха, тащи его в темный уголок и получи свое. - Спасибо, дорогая! Ты лучшая! – прошептала Кэролайн, и еще раз окинула взглядом стоящего перед ней мужчину и посмотрела на часы. Времени оставалось мало, но она была готова идти во банк. Она мысленно попросила небеса, чтобы он был достаточно мужчина, дабы справиться с ней.