Семь смертных грехов.

Кэролайн без особого внимания поглядывала на подходивших к ней мужчин. Каждый из них старался привлечь ее внимание, встретиться взглядом, заинтересовать ее. Среди них были довольно эффектные, достойные внимания экземпляры. К примеру, подходивший в данный момент Тайлер Локвуд был очень хорош собой. Рельефное тело, мужественный подбородок, горящие лукавой чертовщинкой глаза…. Они частенько сталкивались на различных мероприятиях, и даже пару раз танцевали вместе…. Вот и сейчас она без труда могла увидеть в его глазах желание. Желание обладать ею. И личный секс-барометр Кэролайн подсказывал, что парень будет хорош в постели…. Хорош, но не совершенен. Увы, он не Стефан и не Клаус. Кэролайн потрясенно замерла, и вернулась к последней мысли. Она действительно упомянула Клауса в одном предложении со Стефаном? Это было немыслимо! Нелепость! Она в жизни не делала ничего более глупого! Идиотка! Перекаченная гормонами идиотка! Она стиснула зубы, закрыла глаза, и яростно пробормотала про себя. - Не смей больше никогда вспоминать о нем! Он принял тебя за дешевую шлюху, а ты посмела упомянуть его в одном контексте со Стефаном, который боготворил тебя, как самое дорогое, что было в его жизни! Не желаю больше ни слова слышать о нем! - Кэр, ты в порядке? Кэролайн, опомнившись, открыла глаза, и увидела перед собой встревоженное лицо Тайлера Локвуда. - Да, Тай. Все нормально. Просто тяжелый день. - Я так понимаю, в виду того, как ты устала, совершенно бесполезно приглашать на тебя на ужин? Я застрял здесь до завтрашнего вечера. Подумал, мы могли бы познакомиться с ночной жизнью Нового Орлеана вместе. - На самом деле, это было бы здорово, - выпалила Кэролайн. Ей срочно требовалось отвлечение, и Локвуд идеально подходил на эту роль. Широко распахнутые, карие глаза Тайлера вызвали у нее усмешку. Он явно не ожидал, что она согласится. Ее затопило чувство вины, когда она увидела мелькнувшую счастливую, мальчишескую улыбку на его лице. Ей не хотелось давать ему надежду на что-то серьезное. Словно прочитав ее мысли, он улыбнулся и, склонившись к ее ушку, тихо прошептал. - Не волнуйся, я не жду, что ты выйдешь за меня замуж к рассвету, Форбс. Просто пара знакомых в незнакомом городе и не более того. Кэролайн облегченно вздохнула, и с благодарностью посмотрела на красавчика. - Тай, ты чудо. Подождешь в кафе напротив отеля, пока я покончу с этим потоком? - Нет, проблем, - сверкнул голливудской улыбкой парень, положил папку на стол, и, подмигнув, покинул комнату. Кэролайн продолжила прием материалов у кандидатов с гораздо большим вниманием. Она благодарила Бога за свою уникальную память. Она не нуждалась в записях, ее мозг фиксировал бесчисленные потоки информации. Она ненавидела все эти тендеры. Но Деймон раз за разом заставлял ее появляться на них. Как-то его помощница спросила, в чем великий смысл проводить эти встречи, если все материалы можно было получить по электронной почте. Сальваторе потом долго матерился, что так и не смог объяснить помощнице, почему никто почти никогда не читает содержимое этих папок. И что знание игроков рынка и умение Кэролайн читать людей превосходит по своей ценности любые тонны, как правило, лживой, информации, которую предоставляют участники. Она досконально знала всех, кто работает в их сфере. И была способна только по тому, кого прислала та, или иная фирма представлять свои интересы, понять, насколько они заинтересованы, как серьезно подходят к проекту. Но главное в состоянии ли человек, которого назначили вести проект, работать с абсолютно сумасшедшим, не признающим никаких правил Деймоном, и дотошной, стервозной, не признающей в работе никаких результатов кроме «совершенного» Кэролайн. Термин «совершенство» непроизвольно вернул ее мыслями к Клаусу. Вот черт! Похоже, от этого так просто не избавиться! Он не так, так этак проникал к ней в голову, и напоминал об их сумасшедшем, потрясающем, совершенном сексе. Горящая кожа по всему телу напомнила ей, о поцелуях, которыми он покрывал ее каких-то пару часов назад. Кэролайн удивилась, как не застонала вслух, и невольно сжала ноги, чувствуя, как желание с новой силой подкатывает к ней, как только она вспоминала об этом дьяволе! Мелькавшие перед глазами кадры их недавней встречи, вызывали тяжесть внизу живота и влагу в трусиках. Ее дыхание участилось, и Кэролайн почувствовала, что еще немного и она кончит прямо здесь перед толпой этих разодетых в пух и прах бизнесменов. Господи! Видимо, это гормоны! Она не могла понять, как держится. Казалось еще мгновение, и она сбежит в ближайший туалет, чтобы помочь себе облегчить это сумасшедшее напряжение, которое вызывает в ее центре удовольствий воспоминание о том, как искусен его язык, и как совершенно наполняет ее его член. Он был прав, когда говорил, что ей не терпелось быть натянутым на него. Господи, она бы отдала сейчас все ради того, чтобы оказаться под его совершенным телом и наполненной его членом по самую шейку матки. Стиснув зубы, чтобы не закричать от отчаянья, Кэролайн впилась пальцами в столешницу, на которой сидела. К ее счастью ряды бизнесменов редели, и их осталось меньше десятка. Кэролайн терпеливо сглотнула. Она понимала, что сегодня первый раз ни черта не запомнила, и вся эта встреча была абсолютно бессмысленна. Собрав остатки разума, она сосредоточилась на последних кандидатах. Увы, четверо из пяти оставшихся никуда не годились. Раздражение волной накрыло ее. Кэролайн закрыла глаза, вздохнула, и приготовилась оценить последнего, мысленно моля, чтобы он был достаточно мужчина, чтобы иметь с ней и Деймоном дело. Черт, он был достаточно мужчина, и прямо сейчас с насмешкой смотрел ей в глаза. Первой реакцией Кэролайн было швырнуть его на стол и утолить сжигающий ее голод. С каждым мгновением ей казалось, что если к ее разгоряченной плоти не прикоснется сильная, мужская рука она закричит. Как не странно сквозь затянувшую разум пелену похоти, она осознала всю сложность ситуации. Непредвиденный поворот событий. По поводу внезапного появления отца ребенка Кэт ничего не говорила. И как она теперь будет объяснять Клаусу, почему глава многомиллиардной компании в свободное от работы время подрабатывает проституткой. - Сладенькая, ничего не хочешь сказать? Кэролайн судорожно брала себя в руки. Ситуация была прямо скажем, аховая. Мысль о том, что Клаус узнает о том, что она использовала его как банк спермы, нарисовала в ее воспаленном похотью мозгу катастрофическую картину последствий такого события. Отчаянье захлестнуло ее волной, и лишило дыхания. Надо было срочно как-то выкручиваться из этой ситуации. В минуты отчаянья, Кэролайн обращалась к своему старому проверенному товарищу в кризисных ситуациях. К гневу. О! Этого зверя она будила в себе всегда с легкостью! И обращение «сладенькая», принадлежавшее Стефану, и только Стефану, было просто спусковым крючком для ее спасения. - Первое, я тебе не сладенькая. Больше никогда не смей так меня называть. Второе, мне тебе нечего сказать. И третье, название компании, должность и папка. Это все, что меня интересует. Клаус несколько оторопел от такого напора агрессивности. - Ладно, Блонди. Если тебе так больше нравится. Или правильнее к тебе обращаться миссис Форбс-Сальваторе? – Клаус не был намерен сдаваться так быстро. Он сделал шаг вперед, и их тела почти соприкоснулись. Почувствовав, как в паху начинает расти напряжение, Клаус сдержал стон. Эта чертова блондинка заводила его только своим присутствием. Он невольно вдохнул аромат ее тела, и руки сами легли на ее бедра, подтягивая к более тесному контакту. – Помнится, я купил твое время до конца вечера, как насчет, отработать? Кэролайн чувствовала, как дрожат ее колени. После с трудом пережитых предыдущих минут, ощущать его в такой близости, слышать его слегка сладковатый для этого времени суток, но в то же время древесно-мшистый аромат – это было, как катализатор. Этот безумно сексуальный красавчик мог заставить ее потерять контроль одним лишь прикосновением его рук. Она попыталась напомнить себе, что он всего лишь источник генетического материала для ее будущего ребенка. Что секс с ним все только осложнит. Что ее душа и тело принадлежат другому. Тому, кто уже никогда не прикоснется к ней. Она закрыла глаза, и в тот же миг почувствовала, как его дыхание обожгло кожу шеи, и губы собственнически впились в нее, словно пытаясь пожрать. Боже, она так мечтала почувствовать еще раз на своей разгоряченной коже его губы. И его властно сминающие ее тело руки…. Кэролайн понимала, что этот раунд проиграла даже не начав играть. Уверенные, мужские руки скользнули к подолу ее юбки, и потянули ее вверх - Что ты делаешь? – попытка вложить в голос нотки возмущения бесплодно провалились, сорвавшимся с уст стоном, когда его ладони с силой сжали ее ягодицы. - Беру мое, - сорвавшийся с его уст рык, выдал степень того, насколько Клаус был заведен происходящим. Ее деловая, строгая юбка уже была скручена вокруг талии, и она довольно улыбнулась, когда услышала восхищенный, на грани отчаянья «дьявол» на устах Клауса. Она знала, что ее черные, кружевные чулки с поясом на подвязках, достойны такой реакции. Неожиданно она была резко развернута лицом к столу, на котором только что сидела, и согнута в пошлейшей, примитивной позе. Она в жизни не ощущала такой властности по отношению к себе, что исходила от этого чертова Клауса. Ее покойный муж был сильный мужчина, но они знали друг друга чуть не с пеленок, и всегда были равными партнерами во всем, в том числе и в сексе. До сегодняшнего дня, она даже представить себе не могла, что позволит кому-то настолько овладеть собою. Кэролайн почти на грани сознания почувствовала, как сжимаются от предвкушения стенки ее текущего желанием влагалища. Она судорожно пыталась взять в себя руки, когда почувствовала скольжение пальца Клауса по ее влажным от желания губкам. Когда же он проник внутрь ее пылающего желанием естества, она, не сдержавшись, ахнула. Его вторая рука обхватила ее за талию, и прижала спиной к себе. - Ты не представляешь себе, чего мне стоило вытерпеть проклятые сорок минут, и дождаться, когда все эти болваны оставят нас наедине, - он прорычал ей в ухо, заставив трепетать каждую клеточку ее и так трясущегося от возбуждения тела. – Только мысль о том, что с уходом последнего, я смогу задрать эту чертову юбку и перевернуть тебя кверху задом над этим столом, позволяла мне удержаться, и не выгнать их всех к чертовой матери. – Он добавил еще один палец, и она поняла, что ее последние бастионы пали перед фейерверком ощущений, взорвавшим ее тело. - Я вспоминал, как прекрасны твои белоснежно-сливочные бедра, когда раздвигаются для меня, и как прекрасно содрогается твое тело, когда я вхожу в него. Я думал о том, сошли ли уже следы порки с твоей совершенной, упругой, как у юной девочки, попки. И сейчас глядя на следы, оставленные мною на твоей коже, я с трудом удерживаюсь, чтобы не изнасиловать тебя до состояния, когда ты не сможешь даже ползать, не то, что ходить. Кэролайн чувствовала, что может кончить от одних только его слов, но трущаяся об ее алчущий вход головка его члена, заменившая покинувшие ее пальцы, обещала куда большее удовольствие. Она невольно подалась бедрами ему навстречу, и в экстазе застонала, когда почувствовала, как его член насаживает ее на себя, растягивая стенки пульсирующего желанием влагалища. Господи, это было именно так совершенно, как она помнила. Даже лучше. Она попыталась приподнять корпус тела от стола, когда почувствовала его руку, накручивающую на себя ее волосы, давно уже развалившиеся из классической прически. Натяжение волос балансировало на границе боли и удовольствия. Резкий шлепок по ее белоснежной заднице заставил вздрогнуть от легкого ожога. - Тише, Блонди, веди себя хорошо. Хорошие девочки должны быть послушными. - Он прижал ее голову щекой к столу, и почти выйдя, резко вогнал свой член в нее обратно, достав кончиком головки стенки матки. Сорвавшийся с его уст стон, заставил его повторить движение, только с большей интенсивностью и амплитудой. Она застонала, полностью отдавшись страсти, и Клауса охватила какая-то животная одержимость. Он хотел ее в прямом смысле слова отыметь. Как зверь, как животное. Его на мгновение напугала одержимость, с которой он набросился на нее, но страсть затуманившая разум заставляла долбить в нее со всей силы. Он так нуждался в максимальном контакте с ее кожей, что уже давно навалился всем весом, и вжал ее тело в стол, с которого одна за другой с каждым его толчком падали аккуратно сложенные папки. Клаус почувствовал, как стенки ее влагалища начинают стискиваться вокруг его члена, и понял, что она близка к оргазму. Он довольно проворчал ей в ухо, - такая тугая, такая сильная, какое же это наслаждение трахать твое совершенное тело и чувствовать, как оно откликается на каждое мое движение, на каждый удар. Ты такая совершенная, такая жадная, такая нетерпеливая! – Он одной рукой чуть приподнял ее зад и вошел под другим углом, чтобы проникнуть еще глубже, самодовольно зарычал, услышав ее крик. Все ее тело под ним сотрясалась в оргазме, и он почувствовал, что больше не может себя сдерживать, и последовал за ней, позволив накопившемуся напряжению вырваться на волю. Отреагировав на его судорожные движения, она попыталась поднять голову, и он в зверином порыве впился зубами ей в шею, заставляя вернуться вниз, и покорно замереть, в бешенстве рыча в ее зажатую между зубов кожу. Когда через пару минут после их совместного оргазма он, наконец, расцепил зубы, Клаус потрясенно замер. Это был не он. Это был совершенно другой, неотесанный варвар, животное, самец покрывающий сзади свою самку и требующий подчинения, сжимая ее холку в зубах. Он осторожно отстранился, и взглянул на следы своих зубов на ее совершенной коже. И хотя на поверхности его поглощал ужас от бесконтрольности произошедшего, внутри него какая-то другая, дикая личность ликовала глядя на его следы, метку на ее коже. Он пометил ее своей, и его внутренний зверь ликовал! Ему нравилась как послушно, прогибалось под ним тело его женщины. Как раз в этот момент, он был сброшен без какого-либо почтения, и от удара под дых свалился на пятую точку. Женщина его мечты, медленно разогнулась, опустила юбку, и поставила со значительным усилием ему на грудь свою ножку в туфельке с острой шпилькой, которая в данный момент довольно болезненно впивалась в его плоть. - Считай, что я с тобой рассчиталась, - дикой кошкой прошипела блондинка, с гневом сверкая глазами на него. – Я не хочу больше никогда видеть тебя в моей жизни. Если ты еще раз посмеешь появиться в пределах десяти метров, моя охрана засунет тебя в чугунные кандалы, и бросит на дно ближайшей реки. Кэролайн в ярости вылетела из зала, и рванула к ближайшему туалету. Заперев дверь, она отчаянно пыталась взять себя в руки. Взглянув в зеркало, женщина потрясенно замерла. Расширенные зрачки, румянец на щеках, беспорядок в волосах…. Она выглядела именно так, как себя чувствовала - как хорошо оттраханная женщина. Плеснув ледяной воды на лицо, она поняла, что ей потребуется немало времени, чтобы привести себя в порядок. Как физически, так и морально. Ей было жизненно необходимо брать себя в руки. Она была Кэролайн Форбс Сальваторе, и она в жизни никому не позволяла обращаться с собой подобным образом! Да как он смел! Самоуверенный ублюдок! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Холодная вода, заново наложенный макияж, и сеанс самовнушения позволили ей, наконец, увидеть в зеркале ту женщину, которую она привыкла видеть в зеркале последние три года. Глубоко вдохнув, она выбралась из туалета, оглянулась, и не обнаружив на горизонте опасности, направилась прочь из отеля. Встретив по дороге своего ассистента, она отправила его в конференц-зал забрать все папки и переправить в ее офис. Зайдя в кафе напротив, она увидела, довольно улыбающегося Локвуда, потягивающего кофе. - Извини, все немного задержалось. - Нет проблем, я сегодня проспал, и остался без традиционной чашки кофе, так что был рад восполнить этот пробел. Хочешь чашечку, или отправимся в путь? - В путь! – решительно выдохнула Кэролайн, стремясь удалиться как можно дальше от места недавних событий, чтобы стереть их из памяти.