Семь смертных грехов.

Пять лет спустя. Элайджа довольным взглядом окидывает зал для приемов. Сегодняшний вечер должен быть идеальным, и он не сомневается, что так и будет…. Если только…. Хотя впрочем, лучше об этом даже не думать. Может если не думать, то ничего и не случится? Сегодняшний прием на пятьсот человек, они с Кэтрин готовили полгода. Именно за этот срок протокольная служба короля Швеции известила их, о государственном визите их Высочеств Виктории и Даниэля в США, и желании королевских особ встретиться с дальними родственниками. Элайджа долго пытался выяснить, почему их должны принимать именно они, а не родная сестра Виктории Мадлен, живущая в Нью-Йорке, но в какой-то момент просто сдался и стал готовиться к визиту. И вот сегодня полугодовые труды Кэтрин были вознаграждены блистательным приемом. Сливки общества, высшие силы мира сего, представители королевских домов Европы…. Все были восхищены и очарованы хозяйкой приема, прекрасной Кэтрин Майклсон. Его любимая блистала, как звезда Голливуда, и все мужчины и женщины в этом зале не могли оторвать взгляд от его красавицы жены. Он поверить не мог, что уже пять лет поклоняется земле, по которой ходит его богиня. И два года является счастливейшим отцом двух кареглазых озорных мальчишек. Элайджа окинул взглядом ни на йоту не изменившуюся фигурку жены. Она была божественна. Не смотря на то, что последние годы ей то и дело приходилось общаться с сильными мира сего, исполняя обязанности супруги сенатора Элайджи Майклсона, Кэтрин все так же была безмерно предана своим друзьям и семье. И сейчас обществу всех царственных особ, она предпочла общество сестры, и уже полгода как невестки Бонни Майклсон, в девичестве Беннет. Верные своей детской дружбе они всегда предпочитали общество друг друга. - У вас очаровательная супруга, и замечательная семья, сенатор, - с королевской улыбкой объявила Виктория. – Пусть это прозвучит пафосно, но кровь есть кровь. В ваших жилах течет королевская кровь и это видно с первого взгляда. - Благодарю вас Ваше Высочество, и хотя мне жаль вас разочаровывать, моя семья очень далека от того совершенства, которым вы ее наделили. Я с замиранием сердца весь вечер молюсь, чтобы никто из моих родственников не выкинул фокус, который опозорит нас перед королевским домом до конца света. - Господи, Элайджа, в кого ты такой пессимист! – фыркнул сидящий рядом Кол. – Я же рядом с тобой, а значит под контролем, а значит ничего плохого не случится. Не слушайте его, Викки, он просто зануда. Принцесса Виктория в очередной раз проглотила смешок, услышав обращение к ней троюродного кузена. - Кол, я тебя умоляю! Можно подумать, ты единственная ходячая катастрофа этой семьи. Поверьте, ваше Высочество, это семья минное поле. Словно по велению судьбы, речь Элайджи была прервана истошным воплем на весь зал «Кэтрин»! - Ну вот! Я же говорил, - обреченно вздохнул Элайджа и, расположившись в кресле поудобнее, сделал глоток шампанского, ибо четко понимал, что теперь это все, что он мог сделать. Выпить и наблюдать очередной кошмар его жизни, являющийся явью. Крики Клауса перекрыли шум толпы и струнный оркестр. - Кэтрин! Кэтрин! Где же ты! Музыканты вынуждено смокли, толпа расступилась и все увидели стоящего у входа в зал Клауса Майклсона. На его плечах было пальто, скрывавшее очередное хенли и джинсы, на его вихрастой голове была шапка снега, и его грубые армейские ботинки оставляли следы слякоти на идеальной поверхности зеркального пола. Увидев, наконец, стоящую среди гостей Кэтрин, он понесся к ней сломя голову. Элайджа прижав руку к виску наблюдал, как его брат падает на колени перед миссис Кэтрин Майклсон, хватает ее руки, и начинает их неистово целовать от кончиков пальцев, поднимаясь все выше и выше. - Кэтрин, спасибо! – не прекращая целовать руки жены Элайджи, шепчет Клаус, - спасибо, любовь, ты сделала меня самым счастливым мужчиной на планете! Дойдя до головы хозяйки приема, он обхватывает лицо потрясенной женщины руками и крепко целует в губы. После чего подхватывает ее за бедра, поднимает над собой и начинает кружить. Элайджа облегченно думает о том, что Кэтрин была права, когда настояла на брючном костюме для приема, не хватало только, чтобы его чокнутый брат продемонстрировал всему высшему свету нижнее белье его супруги. - Кэтрин Майклсон, я люблю тебя! – повторяет Клаус, как сумасшедший, после чего ставит женщину на пол и вручает ей какую-то бумажку. Кэтрин растеряно смотрит на нее, постепенно ее лицо озаряется счастливой улыбкой, и она с любовью смотрит на сияющее гордостью лицо Клауса. Чинная хозяйка вечера звонка взвизгивает и бросается обнимать мужчину с воплем, - Клаус Майклсон, ты мой дикий жеребец! О, как же я тобой горжусь! - Клаус! – раздается разгневанный голос Бонни. – Как это понимать? До сегодняшнего дня, я считала, что ты любишь только меня. Клаус выхватывает из рук Кэтрин таинственную бумажку и сует под нос Бонни, с нетерпением ожидая ее реакции. И через несколько секунд заслуженно оказывается погребен под вихрем объятий и поцелуев еще одной своей невестки. Подхватив девушку, он сажает ее к себе на бедро, а на второе тут же подхватывает Кэтрин и кружится с ними, пока хватает сил, попеременно целуя в щеки то одну, то другую. Когда веселящаяся троица наконец-то выдыхается, Элайджа переводит извиняющийся взгляд на принцессу Викторию, и устало замечает, - Это то самое, о чем я вам говорил. - Я боюсь влезать не в свое дело, но это, кажется, наш кузен, ваш брат Клаус? - Совершенно верно, и я ценю вашу тактичность, когда вы, спрашивая, не уточняете «безумный кузен». - Есть какая-либо причина, почему он признается в любви вашей жене? - У всего всегда есть причина ваше Высочество. Уверен, в скором будущем мы узнаем причину и этого признания. Глядя то на Элайджу, то на Кола, Виктория, хмурясь, интересуется, - Откуда в вас такое спокойствие? - Это все наша королевская кровь, Викки, - ухмыляется Кол. – Но в отличие от моего недогадливого братца я могу ответить на интересующий вас вопрос, ибо отлично знаю причину любви нашего брата Клауса к жене Элайджи. Клаус и Кэролайн четыре года пытались завести ребенка. Из-за перенесенного потрясения несколько лет назад, у Кэролайн были серьезные проблемы со здоровьем. И все эти годы Кэтрин уговаривала их не сдаваться. Просила бороться, и верить, что она поможет им. Она с первого дня поддерживала их в этой борьбе. И не смотря на то, что давно не занимается практикой, а руководит своим домом моды, она была врачом Кэролайн все это время, не отказываясь от них. Сегодня Клаус узнал, что у Кэролайн восьмая неделя беременности. И будь на его месте я, то целовал бы даже землю, по которой ходит Катерина. Кэролайн сегодня сделала узи. У них будет двойня. - Господи! – Засиял Элайджа, - Но откуда ты-то это знаешь? - Застукал вчера Кэролайн в аптеке при покупке тестов на беременность, и после положительного результата, возил ее сегодня на узи, чтобы убедиться в верности теста. Кэр не хотела никому говорить, пока не будет уверена, но раз уж я все узнал, - пожал плечами Кол. – Ну, что Викки, ты все еще считаешь, что наша семья замечательная? - Это конечно безумие, но я не встречала ничего прекраснее! Если честно у меня просто стискивает горло, глядя на то, с какой любовью, доверием, искренностью, вы относитесь друг к другу. В моей жизни зачастую страшно не хватает подобного фейерверка чувств, такой открытости и эмоциональности. - Боюсь, с последним в моей жизни перебор, - ухмыляется Элайджа, глядя, как развеселившееся трио в лице Клауса, Катерины и Бонни отплясывают победный танец под струнный оркестр. – В этом странном бардаке я живу каждый божий день. - Но вы не откажетесь от этого бардака, ради спокойствия и порядка? – с легкой завистью спросила Виктория. - Ни за какие блага этого мира. Это наша сила. Наша семья. Всегда и навечно. Еще три года спустя. Клаус в бешенстве поднялся на лифте и с колотящимся сердцем открыл дверь, на которой красовалась табличка «офис Кэролайн Майклсон». Полчаса назад он получил, как всегда, чрезвычайно лаконичное смс от супруги «Срочно приезжай ко мне в офис». Когда Кэролайн так поступала, он был готов ее убить, за те минуты ужаса, что ему приходилось пережить, пока не выяснится, что случилось. Он знал, звонить бесполезно. Если его супруга на работе, она не отвечает на личные звонки. Попав в приемную перед кабинетом супруги, он увидел ее очередную ассистентку. Девушка сидела, вжавшись в кресло, и весь ее вид, буквально, кричал, как она напугана. Похоже, миссис Майклсон была не в духе. - Здравствуйте! А вы…. – начал Клаус, пытаясь понять, видел ли он девушку раньше. - Здравствуйте, мистер Майклсон. Я Нора. Я новая ассистентка миссис Майклсон. Голос девушки так дрожал от страха, что она почти захлебывалась. - Хозяйка ждет вас. Клаус с трудом сдержал улыбку после этого сообщения. У него сразу создалось впечатление, что он пришел не к главе крупнейшей корпорации в мире, а к хозяйке борделя. - Спасибо, я пройду? - Простите, вы не могли бы захватить для миссис Майклсон эту папку. Она ждет эти документы. - Конечно, Нора. И не бойтесь, я не кусаюсь. - Я не вас боюсь, мистер Майклсон, - покачала бледная, как смерть девушка. - Понял, - насмешливо пробормотал Клаус и решительно направился в кабинет супруги. Закрыв за собой дверь, он на минутку остановился. При том, что весь офис был полон света, в кабинете его супруги, как всегда был полумрак. Она всегда держала жалюзи закрытыми. Кэролайн странным образом засыпала от солнечного света, и поэтому активную мозговую деятельность могла вести только в полумраке. Привыкнув к отсутствию света, Клаус увидел, что его любимая стояла к нему спиной у своего рабочего стола и раскладывала какие-то карточки, постоянно их тасуя в руках, и перекладывая с места на место. Издалека могло бы показаться, что она раскладывает пасьянс. Но Клаус знал, что это ее личная система принятия решения. Осознав, что его приход для супруги оказался незамеченным, он с удовольствием потратил минутку на то, чтобы пройтись взглядом по ее упругой заднице, утянутой в узкую деловую юбку, плотно облегающую ее белоснежные бедра. На лучших ножках в мире были черные чулки со стрелкой сзади по всей длине. Всякий раз, когда Клаус посещал супругу в офисе, он сходил с ума от желания трахнуть ее на рабочем столе, и всякий раз проклинал принципиальную позицию Кэролайн «на работе я работаю». Он миллион раз умолял позволить ему почувствовать ее в этих стенах, и всякий раз получал отказ. Это стало его навязчивой идеей. Решив привлечь внимание женушки, пока у него не сорвало крышу от вида ее упругой попки, Клаус демонстративно прокашлялся. К его удивлению, Кэролайн не повернулась. - У, это ты, Пит. Ты как раз вовремя, мне нужна помощь. Клаус усмехнулся, у его супруги очередной «Пит». - Не стой столбом, подойди сюда. Клаус, улыбаясь, подошел со спины женушки в ожидании дальнейших приказов. - Папку на стол. Клаус закрыл глаза, чтобы не сойти с ума от командных ноток в ее голосе. Он положил папку на стол, в ожидании, что строгая начальница прикажет сделать дальше своему ассистенту. - Руки на бедра, - жестко приказала Кэролайн, упираясь руками в стол. Клаус с непонимание нахмурился и тут же услышал недовольное ворчание супруги, - На мои бедра, Пит! Клаус сделал шаг ближе, положил руки на бедра любимой и силой сжал их. - Очень хорошо, Пит. А теперь сними с меня юбку. Глаза Клауса расширились, но он, не смея дышать, бросился расстегивать молнию на юбке жены. Как только он справился с тонкой молнией, и, не сломав ее, он почувствовал, как юбка соскользнула с бедер вниз. Идеальные ножки грациозно перешагнули из юбки, освобождаясь от ненужного элемента одежды, и затем каблуком откинули ее в сторону. Клаус, тяжело вздохнув, сглотнул. На его жене были только чулки и никаких трусиков. - Как ты сегодня себя вел, Пит? – строгий голос супруги вывел Клаус из ступора. - Очень плохо, миссис Майклсон. – Руки Клауса вернулись на бедра жены, и она усмехнулась. - Плохие мальчики не получает сладкого, Пит. - Я больше так не буду, миссис Майклсон, простите меня, пожалуйста! – Клаус наслаждался игрой, которую затеяла его супруга, и был готов на что угодно, лишь бы, наконец, получить то, о чем мечтал долгих восемь лет. Не смотря на солидный срок их брака, его дорогая супруга умудрялась по сей день держать его в постоянном сексуальном напряжении. Она всегда находила новый способ подразнить его, показать ему очередную недостижимую цель. Все эти годы, она позволяла ему чувствовать себя охотником, загоняющим добычу. И стоило ему достичь одной цели, как в их жизни появлялась следующая. Все его свершившиеся победы он бережно хранил в памяти, но жил всегда будущими. И его фантазия поиметь самую хищную акулу бизнеса на ее рабочем столе, сводила его с ума каждый вечер, когда жена в деловом костюме возвращалась с работы. И сейчас, находясь в шаге от мечты, он истекал слюной, нежно сминая в своих руках желанную плоть. Не справляясь с давлением в штанах, Клаус потянул жену за бедра, и прижался к ее попке разгоряченным пахом, давая ей почувствовать силу своего желания. - Ты такой плохой работник Пит, ты совсем не заботишься о своей хозяйке, - зацокав языком, вздохнула Кэролайн. - Что я могу сделать, чтобы заслужить прощение моей госпожи? – пальцы Клауса скользнули по бедрам вперед, и, достигнув цели, легонько сжали клитор возлюбленной. - На колени, Пит. Провинившиеся работники должны знать свое место. Ты знаешь, где твое место, Пит? - У ног моей госпожи? – пытаясь скрыть ухмылку, спросил Клаус, опускаясь на колени, и касаясь языком нежного шелка ягодичек любимой. - Хороший мальчик, - срывается стон с уст Кэролайн, когда ее нежных, нижних губок касается опытный язык Клауса. – Хорошие мальчики заслуживают награду. Клаус расплывается в довольной ухмылке. Это их кодовая фраза, означающая, что он может делать с ней все, что угодно. Он еще пару минут истязает своими губами и языком центр наслаждения супруги, почти доведя ее до оргазма, и за мгновение до ее финала, оставляет ее разгоряченной и встает с колен. Она недовольно возражает протяжным стоном. Отлично зная, в каком состоянии любимая, Клаус обнимает ее сзади, прижимает спиной к своей груди и шепчет на ухо. - Проси. - Клаус, - раздраженно рычит Кэролайн и чувствует, как его рука стягивает с силой ее волосы. - Я жду, Кэролайн. - Трахни меня, - срываясь, взвизгивает Кэролайн, когда Клаус ударяет рукой по влажным, налитым кровью от возбуждения половым губам. - Это больше похоже на приказ, милая, - ухмыляется Клаус и, запуская руки под блузку, находит ее налитые груди, и начинает, сминая плоть, выкручивать соски. - Пожалуйста, пожалуйста! – Кэролайн жалобно хнычет, в промежутке между срывающимися криками страсти. – Пожалуйста, Клаус, я так хочу тебя! Клаус хочет ее всю целиком. Он одним рывком рвет на ней блузку, оголяя и спину и потрясенно замирает. - Господи! – выдыхает ошеломленный супруг и зачарованно проводит пальцем по контуру свежей, еще покрасневшей татуировки на лопатке супруги. Татуировки, которая с точностью повторяет клеймо на его картине Алчность. «Собственность Н. Майклсона». Клаус стискивает жену в объятьях и поворачивает к себе лицом. Вся его жажда, весь азарт, желание обладания сметает волна трепета и нежности. Он смотрит в сияющие глаза возлюбленной и шепчет, – Ты сумасшедшая! - Но твоя сумасшедшая, - ухмыляется, подмигивает Кэролайн, заведомо зная, что произойдет дальше. - Моя, - рычит Клаус и зверем впивается в ее рот поцелуем. С этой минуты на ближайшее время они потеряны не только для мира, но и для самих себя. Клаус пришел в себя пытаясь понять, где он. Ему потребовалось время, чтобы осознать, что они с женой уснули на ковре в ее кабинете. Его стон, заставляет Кэролайн проснуться и поднять голову с груди любимого мужа. Она послушно подставляет губы для поцелуя, когда чувствует, как супруг тянется к ней. - Могу я узнать, миссис Майклсон, чем вызван такой щедрый дар в адрес вашего недостойного раба? – целуя супругу в губы, а затем в кончик носа спрашивает Клаус. - Это благодарность любимому мужу, - мягко улыбаясь, Кэролайн смущенно прячет голову на груди любимого. - За что? – теряется в догадках счастливый супруг. - За маленькую девочку, которая уже полтора месяца растет во мне. Клаус потрясенно замирает. Он поднимается и пристально смотрит в глаза жены, не веря в это чудо. Ведь после рождения мальчишек, все доктора в один голос твердили, что у них больше не будет детей. Он знает, что жена никогда не будет так шутить, но банально боится поверить, что это правда. - Дочь? У нас будет еще одна дочь? – его голос дрожит от непролитых слез. - Нет, у нас будет не еще одна дочь, а еще одна дочь и, еще один сын, - глядя в любимые глаза поправляет Кэролайн. Клаус закрывает глаза, чтобы хоть как-то справится с накрывшей его лавиной чувств. Ему страшно как никогда. Он вспоминает, как тяжело Кэролайн далась предыдущая беременность близнецами, и с ужасом думает, что сейчас она на три года старше, и с тяжелыми родами позади. Он боится потерять свою любовь, как чуть не потерял три года назад во время родов мальчишек. Зная, что происходит в голове мужа, Кэролайн поднимет его голову за подбородок, приказывает открыть глаза, и твердо говорит. - Ты не потеряешь меня! Все будет хорошо. Это же я, урожденная Кэролайн Форбс! Для меня не существует слово «невозможно». Помнишь? Только двести процентов результата! И Клаус знает, что она права. Она всегда права, и для нее все возможно. Она может брать любые фамилии, любых мужей. Она может быть Сальваторе, Майклсон, или еще не дай Бог кем, но на самом деле его жена Кэролайн Форбс. И для всего мира это имя символ непобедимости и триумфа. Клаус снова закрывает глаза, но уже для того, чтобы поблагодарить бога, что восемь лет назад, он послал его навстречу женщине, которая ввергла его в грех и этим подарила ему Рай.