Семь смертных грехов.

Кэролайн нервничала. Она сменила десятое платье, но никак не могла выбрать то единственное. Бонни и Кэтрин заканчивали вторую бутылку шампанского в ожидании ее выбора, и ее ненормальные подруги только что заказали в элитный бутик на пятой авеню пиццу, потому что шампанское надо хоть чем-то закусывать, а тосты с огурцами, это не закуска, а ингредиенты маски для лица. - Девочки, поклянитесь, что вы со мной пойдете! - Клянемся, клянемся, клянемся! – хором прокричали две подвыпившие девицы. - Пожалуйста! Я одна этого не перенесу, - умоляюще посмотрела на подруг Кэролайн, на мгновение усомнившись, что они буду в состоянии кого-либо поддерживать вечером. Скоро они сами без поддержки перемещаться не смогут. - Кэр, это же просто выставка, - играя губами с коктейльной вишенкой, простонала Бонни, - чего ты так дергаешься? - Серьезно? – Возмущенно воскликнула измотанная бесчисленными примерками блондинка. – Это наш первый официальный выход как пары! Мне действительно надо тебе объяснять, что это значит, Бонни Беннет? Захмелевшая Бонни театрально подняла руки, всем своим видом говоря, что она сдается, и даже не будет сопротивляться. Появившийся курьер прервал девичий спор. - О Боже! Еда! – восторженно застонала Кэтрин. – Иди сюда, мальчик мой, ты наш спаситель! Вырвав из рук парня коробку с пиццей, Бонни предоставила Кэтрин возможность рассчитаться, вытаскивая соблазнительный кусок пиццы четыре сыра. Распространившийся аромат по магазину заставил Кэролайн сглотнуть. Кэтрин, как лисичка потянула носом, и пропела, - Это божественно! Парень, ты мой герой. Схватив несчастного за шевелюру, она притянула его и смачно поцеловала в губы. Через секунду девушка была вынуждена открыть глаза, потому что объект ее внимания просто исчез, а вокруг раздалось дружное «ах»! С непониманием оглянувшись, она увидела, что курьер без чувств лежит на полу. Кэтрин нахмурилась, - Вот я сейчас не поняла. Это что было? – взяв кусок пиццы из коробки, она подхватила губами свисающий сыр и застонала от удовольствия. - Сдается мне, он упал в обморок от потрясения, - пробурчала Бонни, дожевывая кусок. - Эй! Ненормальные, вы собираетесь что-нибудь делать? – возмущенно ахнула Кэролайн. - А что ты предлагаешь? – с недоумением перевела на подругу взгляд Кэтрин. - Парню явно нужна медицинская помощь! Ау! – всплеснула руками Кэролайн. - Ой, и правда, - нахмурилась Бонни и повернулась в сторону взволнованных сотрудниц магазина. – Эй, девочки, кто-нибудь вызовете врача. - Бонни! – зарычала Кэролайн, - ты и есть врач! Ты должна проверить дышит ли он! Сделать ему искусственное дыхание! - Вон, Кэт тоже врач, почему сразу я? - проворчала Бонни, засовывая очередной кусок в пиццы в рот. - Бонни, она гинеколог! Кэтрин вряд ли может чем-то помочь этому юноше! – А я хирург, и какое я имею отношение к искусственному дыханию? Если руководствоваться твоей логикой, Кэр, то нам нужно пригласить сюда пульмонолога! Кстати, у тебя квалификация Rescue Diver, что означает, что ты проходила и успешно сдавала первую медицинскую помощь, и вполне можешь сделать ему искусственное дыхание сама. А я не буду. - Но почему? - Он упал, после того, как Кэт его поцеловала, - облизнув пальцы, Бонни зловеще зашептала - а вдруг она его отравила? Вдруг ее поцелуи ядовитые? - Боже, что за чушь! – возмутилась Кэролайн, схватила со стола бутылку с шампанским, и сделала пару солидных глотков на нервной почве. - Если ты считаешь, что это чушь, докажи, - загорелась азартом Бонни. Кэролайн закатила глаза к потолку, сделала еще пару глотков из бутылки, повернулась к Кэтрин и, запустив руку в гриву подруги, впилась в ее губы поцелуем. Тихо дремавшая стоя Кэтрин удивленно откликнулась на поцелуй. Бонни потрясенно включила камеру мобильного, и это было ее последним осознанным действием. Когда через пару минут страстного поцелуя Кэтрин и Кэролайн, наконец оторвались друг от друга, Кэтрин проморгалась, пытаясь навестись на резкость. - Кэр, детка, у вас с Клаусом проблемы в постели? - Что? – удивленно нахмурилась Кэр. – С чего ты взяла? - Прости, прости! Я просто не поняла, почему ты только что набросилась на меня с поцелуями. Кстати, классно целуешься, детка! - Причем здесь наш поцелуй и Клаус? Я защищала твою честь! – возмутилась Кэролайн. - Правда? – потрясенно замерла Кэтрин. – Детка! – из глаз Кэтрин внезапно полились слезы. - Эй, Кэт! – испугалась Кэролайн. – Ты чего? - Еще никто и никогда не защищал мою честь! – всхлипывая, пробормотала Кэтрин. Ворвавшиеся в зал медики быстро бросились к парню. - Что здесь произошло? – Парень в форме парамедика строго окинул взглядом трех слегка пошатывающихся девиц. - Она его поцеловала, и он упал в обморок, - выдала тут же бесценную информацию Бонни, наконец закончившая снимать. Парамедик с подозрением взглянул на Кэтрин, и на лице пьяной брюнетки тут же отразилась мордочка «я сама невинность, девочка цветочек». - Мэм, мне очень жаль, но мне придется записать ваши данные, для предоставления отчета в полицию. В зависимости от диагноза дело может квалифицироваться как уголовное. Бонни потрясенно икнула. - Ты вот сейчас понял, что ты сказал? - Мэм, - парамедик был явно опытный мужчина, и тут же сделал шаг назад, - я прошу вас успокоиться! - Ты просишь меня успокоиться, - не на шутку завелась Бонни, - да я тебя сейчас прямо здесь упокою и отходную молитву заодно прочту! Ты оскорбил мою сестру своими возмутительными обвинениями! И я намерена немедленно защищать ее честь! Ты серьезно думаешь, что только Кэролайн может защищать честь детки Кэт? – Возмущению мулатки не было предела, и парень осторожно пытался отойти так, чтобы между ними был диванчик, на котором устало продолжала сидеть Кэролайн, наблюдая происходящий бардак. Она так и не смогла выбрать платье для сегодняшнего вечера, и, похоже, вряд ли ей это удастся в ближайшее время вообще. Взгляд девушки привлек пришедший в себя курьер, которого достаточно быстро привели в чувства с помощью банального нашатырного спирта. Парень, оглушенный происходящим бардаком, только сидел, и, пуская слюни, смотрел на Кэтрин, как на божество высшего порядка. Кэролайн так и не поняла, что ее заставило вернуться в реальность, то ли стандартная формулировка, «мэм, вы арестованы, вы можете хранить молчание…», то ли наличие мужчины в форме, но когда она вернулась из мира грез, на Бонни уже были наручники, а Кэтрин вовсю кокетничала с полицейскими. Блондинка растеряно оглянулась на пустой зал. Медики покинули магазин вместе с пострадавшим за пару минут до этого, а полицейские только что вывели Бонни, сказав, что должны доставить ее в участок. Кэтрин, сказала, что поедет с ними, и велела Кэролайн продолжать выбирать платье, добавив, что вечером они обязательно будут с Бонни на выставке. Заметив половину оставшейся пиццы, Кэролайн устало вздохнула, подвинула к себе коробку и позвала консультанта. - Мириам, мне нужно платье. - Да, миссис Форбс Сальваторе? - Пусть девочки отберут все самое лучшее на мой размер, и устройте мне показ. Я не в состоянии перемерить это все сама. - Нет, проблем миссис Форбс Сальваторе, - кивнула Мириам в надежде, что таким образом удастся вернуть хорошее настроение владелице бутика. - Можно просто Кэролайн, Мириам. Проводив взглядом девушку, Кэролайн самокритично вздохнула -Господи, я испорченная, наглая тварь. Занеся в ежедневник напоминание, выплатить сотрудникам магазина премию в этом месяце, она почувствовала себя немного лучше. Конечно, Кэролайн знала, что деньгами все не решишь…. Но Деймон придерживался прямо противоположенной точки зрения по этому вопросу. А она порой была так подвержена влиянию. И в основном дурному…. Клаус еще раз повернулся перед зеркалом. Его новый замшевый пиджак темно-табачного цвета отлично сочетался с кирпичного цвета хенли, и того же оттенка мустанговскими джинсами. - Может все же костюм, - с сомнением оглядывая брата, сделал глоток коньяка Элайджа. - Боже мой, он художник, а не адвокат, - заворчал Кол, - зачем ему запихивать себя в костюм? - Видишь ли, мой юный падаван, - усмехнулся Элайджа, - дело в том, что Клаус сегодня не просто открывает выставку, он представляет обществу Кэролайн, как свою девушку. А значит, основную массу времени он будет рядом со своей возлюбленной. Кэролайн девочка. - Зашибись! – усмехнулся Кол. – Брат, я с каждым разом все больше и больше восхищаюсь, твоей наблюдательностью и способностью делать выводы. - Ну, если бы такие очевидные вещи были тебе понятны и доступны, ты бы не стал спрашивать, зачем Клаусу влезать в костюм. Кэролайн наверняка будет в красивом, вечернем платье. А теперь представь, как она в вечернем платье будет чувствовать себя рядом с Клаусом в замшевом пиджаке и джинсах. Тебе ответ подсказать, или сам догадаешься? - Неловко, - обижено просопел, в очередной раз проигравший в споре старшему брату, Кол. - Правильно. Поэтому надо надеть костюм, - кивнул Элайджа. - А если Кэролайн решит, что это недостаточно формальная вечеринка и не оденется от кутюр? – наклонил голову, не пожелавший сдаваться Кол. – А Ник как пингвин придет в смокинге? Как она будет себя чувствовать? Тебе ответ подсказать или сам догадаешься? - Господи, как вы мне надоели! – взорвался Клаус, схватил телефон и набрал номер Кэролайн. – Привет, любовь моя. Как ты? Устала? Бедная моя девочка! Я хотел тебя спросить, ты в чем пойдешь? Напротив меня сидят два идиота, которые никак не могут договориться, в чем мне идти. В костюме или свободный стиль. Утверждается, что наши наряды должны соответствовать. Ты тоже над этим думаешь? Я рад, что я не один придурок, который не знает, что ему надеть. Так что скажешь, в чем пойдем? В том, в чем я в данный момент? Гм… Джинсы и замшевый мшисто-табачный пиджак. Правда? Я люблю тебя, ты лучшая женщина в мире. - Учитесь, гоблины, - довольно фыркнул Клаус, - вот как надо общаться с женщинами. - Ой, только не учи нас общаться с женщинами, - вальяжно фыркнул Кол. - Кстати, о женщинах, - встрял в беседу Элайджа. – Как там Бонни? - Девочка Бонни лучшее, что случилось в моей жизни! – вздохнул Кол. – Она мой цветочек, который я готов опылять днем и ночью! Сладкое, нежное, совершенство. Мне кажется любить кого-то больше, чем я люблю ее сейчас, просто невозможно! Раздавшийся звонок телефона прервал тираду влюбленного трубадура. - Да? Я Кол Майклсон. Простите, откуда меня беспокоят? Да, конечно. По шокированному лицу брата Клаус и Элайджа поняли, что происходит что-то серьезное. - Бонни! Девочка моя, что случилось? Клаус и Элайджа тревожно переглянулись. Они в жизни не видели, чтобы Кол был так взволнован. - Я все понял. Цветочек мой ненаглядный, держись, я скоро буду…. Что значит, ты не хочешь, чтобы я приезжал? Но…! Кол растеряно взглянул на замолчавший телефон, и несколько минут молчал, глядя в одну точку. - Кол? – осторожно начал Клаус. – Что случилось? Младший Майклсон поднял по-детски распахнутые глаза на братьев и с неверием прошептал. - Я беру свои слова обратно. Я люблю ее еще больше, и что-то подсказывает мне, что я до сих пор не вижу всех своих перспектив. - Кол, ты можешь сказать, что случилось с Бонни? – взорвался Элайджа не знавший, что делать, куда звонить, кого спасать, и от этого ощущавший себя совершенно беспомощно. - Бонни арестовали, - с горящими восторгом глазами прошептал Кол, и, захватив больше воздуха, простонал – совершенная женщина. Лучший цветочек для шмеля по имени Кол! - Не может быть! – выдохнул Элайджа. – Я должен позвонить Кэтрин. - Бесполезно, она тоже арестована, - махнул рукой Кол. - Клаус, звони Кэролайн, - напрягся Элайджа. – И пожалуйста, включи громкую связь, пока я не сошел с ума. В лице Клауса что-то изменилось, и он снова набрал номер Кэролайн, выполнив последнюю просьбу брата. - Уже соскучился, милый? – удивленно проворковала блондинка. - Кэролайн, дорогая, ты на громкой связи, здесь Кол и Элайджа. Милая, где ты? - Привет, Кол, привет, Элайджа! Я в бутике выбираю наряд, а что? Вы думали, я у любовника? - Нет, мы думали, что ты в тюрьме, - машинально выдохнул Клаус. - Что? Господи, почему вы так решили? - Милая, не знаю, как тебе сказать, чтобы не расстроить…. - Клаус, ты меня пугаешь…. - Ну, в общем, Бонни и Кэтрин арестовали. - А! Это, - облегченно рассмеялась Кэролайн, - я в курсе. Я была тут, когда их забирали. - Боже, и ты ничего не сделала, чтобы это остановить? - Гм…. Милый, если эти идиоты полицейские решили превратить свою жизнь на пару часов в ад, то кто им доктор? – смущенно спросила Кэролайн, не понимая, почему Клаус на нее сердится. - Кэролайн, ты себя слышишь! Твоих подруг забрали в полицейский участок! - Милый, не нервничай, пожалуйста! – расстроилась такому эмоциональному взрыву любимого девушка. – В первый раз что ли! - А что? Были уже случаи? – поинтересовался Кол. - Да это их любимый прикол, - усмехнулась Кэролайн. - Я не понимаю, почему Кэтрин не позвонила мне, - возмутился Элайджа. - Потому что свое право на звонок она использовала, чтобы позвонить Деймону. Не волнуйся, не пройдет и пары часов, как он их вытащит оттуда. Он их личный Бэтмен. Попали за решетку – Деймон, перепили в баре – Деймон, разбили витрину – Деймон, оказались на льдине посреди замерзшего Гудзона – Деймон, обвинение в домогательствах к офицеру полиции при исполнении служебных обязанностей - Деймон, остались на хайвее без бензина – Деймон. Все будет хорошо, через пару часов ваши красавицы будут доставлены без шума и пыли. Готовьте аспирин и ароматизированные ванны, мальчики. Кэролайн довольно положила трубку, облегченно вздохнула, и решила вернуться к выбору костюма на вечер. К счастью, теперь с чистой совестью можно надеть удобные сапоги и не мучить весь вечер ноги в туфлях на каблуках. Она более сосредоточенным взглядом окинула сотрудниц магазина, демонстрирующих ей наряды. Наконец ее взгляд остановился на девушке в узкой замшевой юбке цвета охры, и блузке цвета зеленого персика. - Вот! Вот эту девушку, пригласите! – тихо отдала распоряжение Мириам Кэролайн. - Извините, Кэролайн, это наш кассир, - неловко замялась Мириам. – Это ее личная одежда. - Зовите, Мириам, зовите - трагично вздохнула Кэролайн, мысленно повышая размер премии. - Мэм, это Натали, - раздался тихий голос Мириам, привлекая внимание. Взглянув на подошедшую девушку, Кэролайн окинула ее наряд взглядом, заострив внимание на аксессуарах. Это было что-то особенное. Сплав меди, кости, камня, витого шнура и ленты…. Очень оригинальные браслеты, чокеры почти мужские, но все же женственные, и даже кисточки на сапожках приковывали к себе взгляд. Кэролайн как хорошая ищейка чувствовала авторскую работу. Она довольно кивнула. - Подходящие сапоги у меня есть. К юбке будет нужен пиджак. Натали, это костюм? - Нет, только юбка, - покачала головой до смерти перепуганная кассирша. - Мириам, просмотрите актуальные коллекции, подберите пиджак. Теперь, что касается юбки, можно эту же модель, можно что-то похожее, главное, чтобы так же крепко сидела на бедрах, но можно было сделать шаг, и сесть машину, не задирая юбку. Цвет точно такой. Блузка идеальный оттенок. Хочу именно эту. И последнее, Натали, кто автор вашей бижутерии? - Я, мэм, - немного улыбнулась девушка. - Продаете? Девушка смущенно покраснела, и Кэролайн уже поняла, что сейчас услышит. - Ой, я как-то только для себя и подруг…. - Хорошо, давайте дружить. – Кэролайн вытащила чековую книжку, вывела протянутой Мириям ручкой сумму, от которой у ассистентки расширились глаза, и протянула чек Натали. – Это не плата. Это дружеская поддержка на развитие вашего таланта. Вы обязуетесь потратить эти деньги только на материалы, инструменты, образование, помещения, все, что вам требуется для вашего творчества. А я как ваша хорошая подруга попаду в число счастливиц, которые получат в подарок пару ваших прекрасных работ. Опешившая Натали остолбенело смотрела на дрожащий в ее руках чек. - Что скажите, Натали, будем дружить? – улыбнулась Кэролайн, довольная произведенным эффектом. - Вы лучший друг всех времен и народов, мэм! – выдохнула Натали. – Я сейчас! Кэролайн раздраженно нахмурилась. Это было неожиданно. Но когда через пару мгновений девушка вернулась с достаточно крупной деревянной шкатулкой, глаза миссис Форбс Сальваторе загорелись знаменитым алчным взглядом, что обретают девушки при взгляде на шкатулку с украшениями. Деймон, ухмыляясь, стоял в участке, довольно фотографируя двух подружек за решеткой. - Чего лыбишься, сладкая попка? – недовольно проворчала Кэтрин, заметив красавчика Сальваторе. - Радуюсь, пополнению коллекции ваших фриковых историй, - самодовольно хмыкнул Деймон, убеждаясь, что фото получилось. - Мы уже можем ехать домой? Смена Джастина давно закончилась, – застонала Бонни. - Счастливчик, - усмехнулся Деймон. – Вообще-то, у меня было желание оставить вас здесь до утра, но через пять часов открытие выставки. Мы же не хотим, опоздать и оставить Кэр без поддержки. - О Боже! Мы же не купили платья! – подскочила Кэтрин. - Спокойно! – Лениво откликнулся Деймон, ваша персональная фея Форбс Сальваторе, прислала со мной полные комплекты нарядов для вас обеих. Так что вам надо только протрезветь, смыть с себя тюремную грязь и стать милыми куколками, какими вам иногда удается быть, в промежутках между эпизодами, когда от ваших поцелуев люди теряют жизненную энергию и падают в обморок. Нет, я всегда знал, что Бонни ведьма, но то, что ты Кэтрин вампир…. Это что-то новое, - покачал головой Деймон. - Хотя я всегда подозревал, что ты старше, чем говоришь. - На себя бы посмотрел, - выходя из-за решетки, буркнула Бонни, - вылитый кровосос. Уверена если вогнать тебе осиновый кол в область сердца, ты наверняка подохнешь. - Беннет, я просто потрясен уровнем твоих медицинских познаний, - ухмыльнулся Деймон, ставя перед девушками две пары изящных балеток. - Этот мужчина мой кумир, - пробормотала Кэтрин, скидывая туфли на каблуках. - Вампиры всегда обладали неким очарованием, - все так же ворча, согласилась Бонни. Кэролайн сама не поняла как, но ей удалось даже пару часов поспать, прежде чем за ней приехала машина Клауса. Она хотела приехать на своей, но он почему-то настоял, что за ней заедет его водитель с Хоуп. Он пробурчал что-то невнятное на тему «хочу, чтобы вы познакомились поближе». Мысль об этом пугала Кэролайн. Она последний раз окинула себя взглядом в зеркале и осталась в полном восторге. Вкус у Натали был действительно идеальный. Она уже мысленно создала для талантливой девушки дизайнерское ателье. Кэролайн всегда славилась тем, что находила и развивала настоящие таланты. И пускай это было каплей в море, но это была ее личная форма снятия стресса. Персональная игрушка, как для Деймона ночные клубы, а для Стефана высокотехнологичные производства. Услышав шелест шин, девушка поторопилась выйти, чтобы не заставлять дочурку Клауса ждать. Как это ни странно, она с девочкой почти не встречалась. И Кэтрин, и, конечно же, Бонни, и даже Деймон были уже довольно хорошо знакомы с девочкой, и только Кэролайн подсознательно держала дистанцию. Но теперь деваться было некуда, тем более хорошенькая рыжеволосая девчушка стояла около лимузина, с любопытством разглядывая дом Кэролайн. - Добрый вечер, Хоуп. - Здравствуйте, миссис…. Кэролайн рукой остановила девочку. - Хоуп, пожалуйста, ты не могла бы сделать мне одолжение, называя просто Кэролайн? Без теть, миссис, и прочих приставок? - Хотите, завоевать мою симпатию, - прищурившись, спросила Хоуп, неожиданно поведя разговор по-взрослому жестко. Кэролайн с умилением рассмотрела Клауса в маленькой бунтарке. Тот же наклон головы, взгляд, сомкнутые губы…. - Конечно не без того, - усмехнулась блондинка. – Ты дочь человека, который мне нравится. Мне, безусловно, хотелось бы тебе понравиться, но помимо всего прочего, я очень устаю на работе от формального общения. И буду рада избавиться от него в нерабочее время. - Тетя Кэролайн очень по-домашнему, - усмехнулась Хоуп. - Или когда вас называют тетей, вам кажется, что вы уже старая? Кэролайн поняла, что беседа проще не станет. Конечно, ее больше забавляли, чем обижали попытки девочки уколоть «новую подружку папы». Но она действительно была заинтересована, в мирном сосуществовании с дочерью Клауса. По опыту девушка знала, что надо просто запастись терпением, и постепенно, по шажку завоевывать доверие маленькой принцессы. – Просто у меня есть тетя, которую я с детства ненавижу, отсюда нелюбовь к такому обращению – улыбаясь, ответила Кэролайн. - А что касается возраста…. Я взрослая, согласна. Но старая - это уже перебор, тебе не кажется? - Смотря с какой точки зрения смотреть, - хитро улыбнулась Хоуп, - для внуков вы еще пока молоды, но вот для замужества…. Можно сказать староваты. Вам уже больше двадцати пяти, а как говорит дядя Кол «хороших парней разбирают щенками». Значит, всех хороших мужчин вашего возраста уже разобрали, и вы своего отхватить не успели. Кэролайн с трудом удержалась, чтобы не расхохотаться. Ей было в какой-то мере жаль эту девочку, которая крутилась среди такого количества взрослых, что невольно «снимала» с них все, что могла. Манеру речи, пластику, идеи…. - Почему ты решила, что я в свое время не прихватила отличного щеночка-мужчину? Кэролайн даже представить не могла, что ее вопрос вызовет у девочки такое расстройство. Буквально за секунду девочка помрачнела и рассердилась. Сжатые кулачки, гневно вздымающаяся грудь, плотно сжатые губы…. Перед ней стоял маленький, сердитый, но безумно очаровательный Клаус. - Вы замужем? – дрожащий голос девочки с трудом скрыл шмыганье носом. - Я была замужем, милая. – Кэролайн знала, что девочка потеряла мать, и для нее эта боль еще должна быть очень свежей, поэтому она боялась говорить с ней о смерти. Но так же она знала, что дети ценят честность, и очень болезненно реагируют на ложь. – Мой муж умер несколько лет назад. Он тяжело болел, и врачи ничего не могли сделать. - Извините, - ребенок резко стушевался. Как бы девочка не хотела выглядеть взрослой, она была еще ребенком, и на все реагировала очень категорично и эмоционально. - Все нормально, Хоуп. Если у тебя есть ко мне какие-то вопросы, ты можешь спрашивать. Не гарантирую, что отвечу, но за попытку денег не берут, ведь так? - Вы его любили? – Девочка с трудом сдерживала огорчение. Хоуп чем-то напомнила Кэролайн ее саму в детстве. - Очень, - кивнула Кэролайн, - он был замечательный. - А как вы считаете, вы сможете кого-то еще полюбить? – девочка явно справилась с гневом, но все еще была очень расстроена известием о браке Кэролайн. - Да, конечно. Я уверена, что это так. - Это потому, что вы полюбили моего папу? – с надеждой поинтересовалась Хоуп. - Милая, я понимаю, что тебя беспокоят наши с папой отношения… - Меня беспокоит, что вы можете обидеть моего папу, - перебив, прямо сказала Хоуп. – Я хочу, чтобы он был счастлив. Чтобы он улыбался, чтобы не был одинок. Пройдет пара лет, я вырасту, у меня будет моя личная жизнь. И с чем останется папа? Один? Кэролайн потрясенно молчала. Подобного разговора она никак не ожидала. - Хоуп, послушай. Я прекрасно понимаю твою заботу о папе…. И восхищаюсь твоей преданностью ему. Но понимаешь, если я когда-нибудь решу, что хочу поделиться тем, что люблю твоего отца, я скажу это в первую очередь ему. Поэтому, извини, но на этот вопрос я тебе не стану отвечать. Девочка хитро улыбнулась и довольно кивнула. Она уже узнала все, что ей было нужно. - Договорились. - Спасибо, - выдохнула Кэролайн. - Не переживай, я не стану раньше тебя говорить папе, что ты его любишь, – добавила маленькая интриганка. – Ну что, поехали? - Конечно, - покачала головой блондинка, следуя за девочкой. Только в этот момент она обратила внимание на водителя, стоявшего у автомобиля. Взгляд парня передавал его сочувствие к ее персоне, похоже он на себе ощутил не раз, что означает внимание Хоуп Майклсон. Они расположились в лимузине, - и Кэролайн проверила ремень безопасности Хоуп. Кивнув водителю, Кэролайн откинулась на спинку сиденья, в надежде, что допрос закончен. Хоуп промолчала секунд тридцать. - А ты знаешь тему выставки папы? Клаус нервно метался по холлу. Он в тысячный раз все проверил, в десятый раз достал техника вопросом, все ли готово и сработает ли аппаратура. Кэролайн и Хоуп опаздывали на десять минут и он не находил себе места. Открытие выставки должно было произойти через пятнадцать минут, и он не мог допустить, чтобы оно случилось без Кэролайн. Гости уже собрались и мерный шум разговоров и шипение шампанского ни разу не успокаивали Клауса. В миллионный раз взглянув на часы, а затем на вход, он, наконец, увидел двух своих солнечных красавиц. Глядя на растерянное выражение лица Кэролайн, Клаус с уверенностью мог сказать, что его дочурка провела беседу с потенциальной женой папы. Он искренне сочувствовал возлюбленной, но поделать ничего не мог. Ему сказали, что Хоуп и Кэролайн должны общаться, он делает все как велено. Клаус действовал строго в рамках программы Ребекки, поэтому мог смело сказать «я тут ни при чем». - Папа, ты с таким сочувствием и виной смотришь на Кэролайн, будто поездка со мной сплошной кошмар, - с упреком встретила отца Хоуп. – Мы очень мирно пообщались. И я уверена, что тебе не о чем беспокоиться. Мы с Кэролайн поладим. - Я рад, что вы друг другу понравились, - усмехнулся Клаус. - Я этого не говорила, - нахмурилась Хоуп. – Просто мы обе заинтересованы в твоем благополучии, и этого достаточно, чтобы две женщины могли построить вполне цивилизованные отношения. Кэролайн ошеломленно замерла. Нет, она уже, конечно, привыкла, что Хоуп довольно взросло рассуждает…. Но последнее заявление…. Клаус расхохотался. - Кажется, кто-то слишком много времени проводит с дядей Элайджей. Боже, Хоуп, если ты продолжишь копировать его манеру говорить, выпячивая грудь вперед, над тобой начнут смеяться. - Хорошая осанка признак хорошего воспитания, - менторским тоном ответила девочка, и затем с осуждением покачала головой, глядя на хихикающего отца. – Пойду, найду дядю Элайджу. По крайней мере, ему не надо объяснять элементарные вещи. Клаус и Кэролайн взглядом проводили маленькую зазнайку и дружно покачали головой. - Любовь моя, я понимаю, что за фееричным выступлением моей дочери можно забыть обо всем на свете, но я требую свой поцелуй. Кэролайн смущенно оглянулась. - Клаус, ты уверен, что подобное сейчас уместно? Это публичное мероприятие, и ты являешься центральной фигурой этого события. - И почему это должно меня останавливать от того, чтобы получить наслаждение от касания твоих губ к моей коже? – усмехнулся Клаус, подтягивая за талию девушку к себе поближе. Прижавшись щекой к ее щеке, он тихо промурлыкал, - я уже говорил, что ты великолепно выглядишь? - Эммм, нет. - Ты божественна, любовь моя! – Почувствовав, что девушка немного расслабилась, Клаус осторожно склонился к ее губам и тихо прошептал, - можно я тебя поцелую? Кэролайн, не сдержавшись, прихватила своими губами его нижнюю губу, проведя языком по шелку ее кожи. - Я сама тебя поцелую, - ответила блондинка. От того, чтобы окончательно забыть об окружающем мире их отвлекло мерное покашливание Элайджи. Клаус недовольно оторвался от губ возлюбленной. - Элайджа, разве ты не должен вести сейчас высокоинтеллектуальные беседы с моей дочерью? - К моему беспредельному разочарованию твоя дочь предпочла беседе со мной обсуждение последней коллекции лобутен с Кэтрин, - недовольно проворчал Элайджа. - Ты оставил мою дочь наедине с преступницей? – усмехнулся Клаус. - Не волнуйся, брат. Я уверен, что десятиминутное общение с твоей дочерью не усугубит криминальные наклонности Кэтрин, - в ответ фыркнул Элайджа. - Не уверен, - покачал головой Клаус. – Судя по тому, что моя дочь растет твоей точной копией, всякое возможно. Ваше высокомерие и занудство доведет до дурного кого угодно. - Никлаус, у меня создается впечатление, что ты и гости несколько запамятовали, для чего мы тут все собрались, - решил прекратить эту маленькую словесную дуэль старший Майклсон. – Время торжественной речи, брат. - Согласен, - кивнул Клаус. Кэролайн рыпнулась отойти в сторону, но Клаус успел удержать свою возлюбленную за руку. – Не уходи, любимая, я хочу, чтобы ты была рядом. - Но Клаус, это твоя выставка, эти люди пришли сюда ради тебя. Это будет невежливо, если я буду маячить рядом. - Позволь, мне судить об этом, дорогая. Ты же не откажешь мне в поддержке? Кэролайн вздохнула. Она привыкла быть в центре внимания, это не было для нее в новинку или проблемой. Но ей казалось, что в сегодняшний вечер в центре внимания должен быть только Клаус. Впрочем, она не хотела с ним спорить, поэтому решила согласиться остаться рядом с любимым, но обещала себе, постараться вести себя как можно незаметнее. Клаус, держа Кэролайн за руку, вышел на середину зала. Он последний раз окинул взглядом помещение. Все вокруг было увешано и заставлено картинами, но все они были закрыты серыми холщовыми полотнищами. По его задумке, укрытия должны упасть со всех картин одновременно, и не доверявший технике Клаус, заметно нервничал по этому поводу. Решив, что чем быстрее, скажет свою речь, тем быстрее страшный момент будет позади, он взял в руки микрофон. - Гм… Добрый вечер, дамы и господа. Я безмерно признателен, что вы сегодня здесь, со мной. Я думаю, что вы обратили внимание, что это закрытая выставка и количество гостей, прямо скажем, невелико. Это вызвано тем, что сегодня мне хотелось поделиться чем-то очень личным, очень сокровенным. Поэтому я постарался, чтобы здесь присутствовали только люди, отношениями с которыми я дорожу, мнение которых для меня бесценно. В этом свете, мне особенно приятно, что никто не отклонил приглашение, не смотря на весьма позднее уведомление. Я достаточно открытый художник, и подобное поведение не очень мне свойственно, но сегодняшняя выставка для меня особенная. Она посвящена очень дорогому для меня человеку. Прекрасной женщине, которая внезапно ворвалась в мою жизнь и перевернула ее с ног на голову, открыв для меня смысл жизни, природу любви, музыку чувств, истинную красоту…. Эта выставка называется «Семь смертных грехов». Если вы обратите внимание, то все пространство разделено на семь зон. Эти зоны символизируют семь смертных грехов, что вызвала во мне эта прекрасная женщина. Данная выставка мое признание ей в любви. Символ моего восхищения и преклонения перед той, кому с недавних пор поклоняюсь. Возможно, кто-то посчитает мою работу слишком личной и откровенной…. Но когда речь идет о моей Кэролайн, я теряю чувство меры и контроля. Клаус поднес руку потрясенной Кэролайн к своим губам, нежно поцеловал ее ладошку и громко, но с необыкновенной нежностью в голосе произнес, - Позвольте вам представить, любовь моей жизни Кэролайн Элизабет Форбс Сальваторе. На последних словах, скрывающие картины полотнища одновременно соскользнули, и Кэролайн ошеломленно оглянувшись, увидела, что все доступные взору картины в том или ином сюжете изображали ее. Она потрясенно смотрела по сторонам, пытаясь совладать с эмоциями, но даже ее контроля было недостаточно для того, чтобы справиться с лавиной нахлынувших чувств. Раздавшийся вокруг гром аплодисментов послужил лишь спусковым курком для прорвавшихся на свободу слез. - Любовь моя, тебе не нравится? – испугавшись, что переборщил, тихо спросил Клаус. - Ник…, - сглотнув, прошептала Кэролайн, ей казалось, что сердце сейчас выскочит из груди. Происходящее было столь нереальным, что казалось, она уже умерла и оказалась в раю. – Ник, это…. Господи, у меня нет слов, что это! Ты великолепен! Я просто не знаю, что сказать! Она обхватила рукой его щеку и, продолжая плакать, поцеловала в губы. Клаус нежно поцеловал любимую, и прижал к груди, позволяя, ей взять себя в руки у него на плече. Гости выставки, почувствовав, что этим двоим нужна минутка, не сговариваясь, разбрелись по залу, знакомиться с творчеством автора. Кэролайн давно потеряла счет времени. Клаус был нарасхват, и она с удовольствием отпустила его, чтобы иметь возможность в одиночестве прийти в себя. Она методично изучала все представленные картины. Кэролайн поверить не могла информации в буклете. В общей сложности было представлено 70 картин. По десять картин на каждый грех. Они были великолепны! Эта выставка потрясла ее до глубины души. - Знаешь, я вынуждена признать, что Никлаус Майклсон получил мое стопроцентное одобрение, - раздался у Кэролайн за спиной голос Кэтрин. - Поддерживаю, - согласилась с подругой Бонни. – Эта выставка словно гимн его любви к тебе! Уверенна полчаса назад где-то сдохла от зависти Золушка. Я рада, что не ошиблась в этом парне. У Кэролайн снова набежали на глаза слезы, и задрожал голос. - Я не знала…. Я даже подумать, что он так…. - Так любит тебя? – спросила подошедшая Ребекка. - Да, он любит меня – с гордостью кивнула Кэролайн. – И я хочу вам сказать, что я в жизни не чувствовала себя такой значимой и важной для кого-то. Я не знаю, за какие заслуги, я получила это счастье, второй раз в жизни быть любимой человеком, которого я люблю…. Но это просто так…. Это словно сон! - Не просыпайся, дорогая, - обняла ее Кэтрин. – Если кто в этот вселенной достоин, любить и быть любимым это ты! - Не потеряй это дар, милая, - присоединилась к их объятьям Бонни. - Как там Джастин? – ухмыльнулась Кэролайн, наконец, взяв себя в руки. - О! Джастииин! – хором застонали две бестии. - Кто такой Джастин, - заметив реакцию подруг, поинтересовалась Бекка. - Один очень хорошенький полицейский. – Улыбаясь, хмыкнула Кэролайн. – Хорошенький, и очень юный. Эти две козы, понимая, что он для них слишком молод, не могут ничего другого придумать, как раз за разом, по разным поводам попадать к нему в участок, чтобы попялиться на парня целиком и его упругую попку в частности. Бедный мальчик каждый раз готов сгореть от смущения, когда эти две старые кошелки пожирают его глазами, как кусок молодого, свежего мяса. Бекка, не сдержавшись, расхохоталась. - Господи, только не говорите моим братьям, а то они свихнуться от ревности. - Обижаешь, - улыбнулась Кэролайн, - эти секреты только для девочек. - Какие секреты, - раздался за спиной Кэролайн голос Деймона. - Про Джастина, - ответила Кэролайн, обменявшись с Деймоном понимающими взглядами. - Это действительно лучше оставить между нами девочками, - усмехнулся Деймон. – Слава Богу, Джес слишком скромен, чтобы подать против них иск о преследовании. - Кто такой Джес? – незаметно подошел к веселящейся компании Элайджа. - Забей, - махнул рукой Деймон, - один противный старикашка, которому трепят нервы Кэт и Бон-Бон. - Дорогая, ты опять меня бросила одного, - Элайджа твердо взял Кэтрин за локоток. – Я хотел с тобой кое-что обсудить. Кэтрин одним взглядом извинилась перед подругами, и ускользнула за возлюбленным. - Что это он так напряжен? – насторожилась Кэролайн. - А ты не знаешь? – усмехнулся Деймон. – Они с Колом безумно ревнуют ко мне своих дам. Вот видишь, младшенький уже тоже мчится спасать свой цветочек от меня коварного. - Господи, они в курсе, что ты женат на их сестре, которая стоит с тобой рядом, и вы на минуточку ждете ребенка? - Что поделать, Блонди, я так хорош, что другие мужчины в моем присутствии начинают себя вести как ревнивые павианы. - Бекка, а ты ревнуешь девочек к Деймону? – поинтересовалась Кэролайн, наблюдая как Кол тихонько шепча что-то на ушко Бонни, уводит ее в сторону. - К девочкам нет, - усмехнулась Бекка. – Только к тебе. - Нет! – испуганно охнула Кэролайн, покачав головой. – Только не это. - Ну, знаешь ли, дорогая, это несколько проблематично, слышать из уст мужа «моя Кэролайн» и не ревновать. «Моя Ребекка» он никогда не говорит. Деймон нахмурился, обнял свое жену за талию, и недовольно буркнул, - Пойдем-ка прогуляемся, моя дорогая. Кэролайн угрожающе взглянула на деверя, и огорченно развернулась к весь вечер притягивающей ее картине. За барной стойкой ночного клуба спиной сидела девушка в неприлично короткой юбке, вызывающе обтягивающей кофточке, в столпе солнечного света с нимбом над головой. - Ну, привет, сладенькая, - мурлыкающий бархат голоса любимого и обвивающие ее талию руки обожаемого мужчины, заставили в момент развеяться все печали. – Кто посмел расстроить мою девочку? - Ребекка сказала, что ревнует Деймона ко мне, - нехотя ответила Кэролайн, зная, что от Клауса лучше ничего не скрывать. Майклсон только усмехнулся, - Она дразнит вас. Когда Бекка действительно ревнует, она об этом никому не говорит. Считает это ниже своего достоинства. - Спасибо, что сказал. Не хочу потерять Деймона, из-за того, чего в помине нет. - Я следил за тобой весь вечер. Ты все время возвращаешься к этой картине. - Когда ты ее нарисовал? - В первую же ночь, сидя на балконе в Новом Орлеане. - Не продавай ее никому. Я хочу ее. - Никогда. Ты действительно так низко обо мне думаешь? Предполагаешь, что я способен продать первый миг, когда увидел тебя? - Конечно, нет, но лучше сказать, чем потом жалеть. Клаус кивнул и с усилием стиснул девушку в своих объятьях. Он почти задыхался от чувств к ней. - Любимая, ты когда-нибудь расскажешь мне, почему в тот день все случилось так, как случилось? Кэролайн покачала головой. Вспоминая сейчас тот безумный день, она поверить не могла, что все это произошло с ней. И хотя, тот случай положил начало их удивительной, яркой, сумасшедшей любви, она всегда рассматривала его как бы отдельно от всей остальной истории. - Есть вещи, которые должны оставаться без комментариев. Думаю, я предпочту оставить тебя в неведенье. Рука Клауса незаметно скользнула под край шелковой блузки, и Кэролайн задрожала от прикосновения его пальцев к нежной коже ее животика. - Я воспринимаю это как вызов, дорогая. Думаю, что у меня есть несколько приемов, которые помогут мне вырвать из тебя признание…. Игривый голос Клаус только еще больше завел Кэролайн. - Я думаю, что буду с нетерпением ждать, возможность ознакомиться с твоими техниками допроса, - томно прошептала блондинка и аккуратно отклонила руки Клауса от своего тела. - Но прежде, я хочу персональный тур по твоей выставке. В конце концов, я имею права знать, каким образом склонила тебя к столь масштабному грехопадению. - Как пожелает моя королева. Думаю, что стоит пойти в хронологическом порядке. И раз уж мы оказались у начальной точки выставки. Первый грех, которому ты заставила, меня предаться, был Похотью. - Он повернул Кэролайн лицом к картине, которая так ее привлекала. Снова обняв девушку со спины, он начал тихонько намурлыкивать. – Я помню как сейчас, как увидел в свете луча твое тело, и похоть удавкой сдавила мне горло. Господи, я был готов взять тебя прямо там у стойки, еще до того, как увидел твое лицо. Уверен, ты заметила, что каждый раздел выставки имеет одну центральную картину, и девять вспомогательных. Думаю, эту загадку сможешь разгадать только ты, ведь каждая из вспомогательных картин имеет ключ, подсказку, почему именно центральная картина является главной. Кэролайн чувствовала, как руки Клауса гуляют по ее телу, но ничего не могла поделать, кроме как откинуться ему на грудь и слушать, это бархатистый, завораживающий голос. Она окинула взглядом общую композицию. Некоторые вещи были очевидны, как картина где она в образе Саломеи, державшей в руках поднос с головой Иона Крестителя, удивительным образом похожего на Клауса. Из всей картины в глаза бросались именно ее пальцы с кроваво-красным маникюром, и удивительно точно прорисованные волосы Клауса. Кэролайн довольно улыбнулась, и, протянув руку, вцепилась в волосы возлюбленного. Клаус перехватил ее руку, взглянул на длинные, изящные пальчики и прошептал, - Я с первой минуты был помешан на твоих руках. Все о чем я мог думать, это как они вцепятся в мои волосы, и насколько глубоко вопьются твои ногти в мою кожу. Впрочем, хватит о похоти, перейдем в следующий раздел. Клаус, не размыкая объятий, перевел девушку к следующей группе картин. Здесь особо гадать было нечего. Кэролайн была изображена в виде карты дамы червей, протягивающую зрителю красную лилию – символ гордыни. Остальные картины включали в себя элементы долларовых банкнот, вавилонской башни, павлина, любующегося на себя в зеркало франта. Но внимание Кэролайн привлекла работа, где она стоит и любуется лошадью, с которой падает рыцарь, естественно с чертами лица Клауса. Ее чем-то задело, то насколько с одной стороны трогательной и с другой неприступной он ее тут изобразил. - Помнишь, каким самодовольным болваном я был, когда с таким пафосом зачитывал тебе список своих желаний? - О да! – захихикала Кэролайн, - признаться честно мне стоило нечеловеческих усилий сдержать лицо, и вести себя как «профессионалке». - Я просто не смог справиться с тем впечатлением, которое ты на меня произвела. Ты была столь сильной и яркой, что мне в моей примитивной глупости захотелось тебя смять, унизить, заставить почувствовать себя грязной. Я был уничтожен твоим безразличием и деловым подходом ко мне любимому. - Да, я довольно быстро поняла, любимый, что твое эго лучше не задевать, - ухмыльнулась Кэролайн, кутаясь в уютные руки любимого. Клаус нежно поцеловал ее в ушко и тихо прошептал, - Это мой не лучший момент, давай перейдем дальше. – Они сделали несколько шагов к следующей группе картин и Кэролайн сразу покраснела. На центральной картине она была изображена в стиле пин ап. Блондинка с ее лицом стояла в чулочках и фривольном платьице, и старалась кокетливо удержать задираемую ветром юбку, под которую, высунув язык, настырно лез огромный серый волк. - О! Это моя любимая, - грязно ухмыльнувшись, прошептал ей на ушко Клаус. – Чревоугодие. Ничего и никогда я так не желал, как пожирать твои соки вечно, любовь моя. У Кэролайн убийственно свело низ живота, от одних только картинок, представлявших этот грех, а после слов Клауса ее начала потряхивать мелкая дрожь. Почувствовав ее состояние, Клаус с усилием сжал в себя тело девушки. – Потерпи, любимая, уже скоро. Картина символизирующая следующую группу вызвала у Кэролайн дикий хохот. В кресле вальяжно, развалившись в стиле Ди Каприо из Джанго Освобожденного, в шляпе и с сигарой в зубах сидел Клаус, а перед ним на коленях стояла спиной к зрителю светловолосая девушка. Ее одежды сзади были разорваны, а на оголенной спине выжжено клеймо «собственность Н. Майклсона.» - Боже мой! Какая фантазия, милый! – хихикала Кэролайн. - Поверь, в тот миг мне было не смешно, - прорычал Клаус, вспоминая степень своего отчаянья. – К этому моменту, я уже не сомневался, что хочу, чтобы ты была только моя. И мне буквально пришла в голову мысль, что если бы я мог тебя клеймить как свою собственность, ты бы уже никуда от меня не делась! До этого мига я даже не предполагал, что Алчность можно испытывать к живому существу. - Бонни говорила, что ваша семья происходит из древнего скандинавского рода, в тебе не должно быть задатков рабовладельца! – продолжила хихикать Кэролайн. - Ага, смейся, милая, смейся, - проворчал Клаус, - не дай Бог тебе испытать такое. Увидев, что любимая продолжает на ним посмеиваться, он недовольно заворчал, и потянул девушку к следующей группе картин. Следующей их остановкой был Гнев. Увидев, центральную картину Кэролайн покачала головой, дивясь фантазии своего возлюбленного. В библейской стилистике, она была изображена в виде съежившейся на земле блудницы с распущенными волосами, и срамными одеждами. Рядом с ней на земле валялся кошель с высыпавшимися из него золотыми монетами. Она одной рукой опиралась о землю, а другой пыталась прикрыть себя от ударов, которые наносил ей хлыстом Клаус в одеждах древнеримского центуриона. Как и во всех остальных случаях, она была просто прекрасна. Всегда будто в луче света, с сияющей кожей, чувственными губами…. Его же лицо было искажено гневом, обезображено шрамами… - Чем я вызвала гнев своего господина? – хихикая, от легкой щекотки, от скользящих по ее бокам пальцев Клауса, спросила Кэролайн. - О! В этот момент меня поразила страшная мысль. Я понял, что не могу претендовать на тебя единолично. Мысль, что любой, кто имеет достаточно денег, может обладать тобой, просто свела меня с ума. Я удивляюсь, как тогда не убил тебя в ярости. Когда я вбивал себя в твои чресла, мне казалось, что я могу порвать тебя, но ничего не мог поделать с желанием обладать тобой! - О! Милый, я значительно крепче, чем ты думаешь, - прошептала Кэролайн. – И ты не причинил мне вреда. По крайней мере, физического. - Что ты имеешь виду? – нахмурился Клаус от мысли, что все-таки как-то навредил своей возлюбленной. - Ты был столь совершенен в своем неистовстве, что абсолютно уничтожил меня для других мужчин. Я никогда не найду столь ненасытного, страстного и поглощающего всю мою сущность мужчину. В тот день я поняла, что уже никто и никогда не сможет удовлетворить меня как ты. - Дьявол! – прорычал Клаус, ища взглядом уединенное местечко, - Эта выставка слишком затянулась. - Ты гневаешься, Юпитер, - усмехнулась Кэролайн, - значит ты не прав. Давай уйдем от гнева, он дурно на тебя влияет. - Как скажешь, моя королева, сегодня все только для тебя. Они подошли к предпоследней группе, и Кэролайн поежилась. Все картины в этой группе вместе и по отдельности изображали ее уходящий вдаль силуэт и его одинокую фигуру. В разные века, в разное время суток, все окружение менялось, но сюжет картины неизменен – опустивший плечи, сгорбленный Клаус, смотрящий вслед уходящей блондинки. Опущенные руки, безвольная осанка. Все будто кричало, что перед ними Уныние. - Это ужасный цикл, - поежилась Кэролайн. – Он мне не нравится. - Мне тоже, но это один из самых длинных периодов нашей истории. Я истязал себя этой подавленностью и апатией. Верой, что я обречен, что ничего нельзя изменить. - Я рада, что все это уже позади, - прошептала Кэролайн, нежно целуя Клаус в губы. – Теперь я никогда тебя не оставлю! Чтобы ты не делал, как бы не прогонял меня, я буду рядом. Так что долой уныние! Что ты оставил для финала? - Лень, - улыбнулся Клаус. – До той минуты, когда ты сказала, чтобы я выметался, потому что у тебя график, я был, словно толстой жабой прижатой к дивану. Я чувствовал, такую лень, что я не находил в себе сил, чтобы пальцем пошевелить. Я в тот миг понял, что если бы меня никто не трогал, и позволил мне остаться на том диване, я вполне бы мог умереть, поддавшись лени. На центральной композиции Клаус изобразил ее в виде полулежащей гламурной красотки Голливуда сороковых годов, с ретро телефоном в руках, а себя жирным, рыжим, толстым котом, развалившимся пузом вверх на диване у ног своей хозяйки. Они оба источали такую степень расслабленности и лени, что невольно зритель начинал завидовать этой парочке. - О! – Кэролайн смущенно покачала головой. Трудно было не смущаться тому, какой красивой Клаус изображал ее раз за разом. Пока девушка пыталась справиться с эмоциями произошедшего сегодня, Клаус взял ее за руку притянул к себе. - Любимая, я прощу прощения, если каким-либо образом какая-то из работ задела, или обидела тебя. Но я клянусь, что всякий раз, когда я берусь за кисть или карандаш…. Мною движет только любовь к тебе. Мое желание отразить тебя на каждой поверхности, попадающей мне под руку. - Клаус! – Кэролайн приложила палец к его устам. – Тшшш! Ты достаточно сегодня говорил. Теперь дай сказать мне. Клаус покорно прикоснулся в легком поцелуе к ее пальчикам, и настороженно замер. Он понял, что ему впервые по-настоящему страшно. На каком-то внутреннем уровне он знал, что сейчас она скажет что-то важное. Что-то, что может изменить его жизнь. Или разрушить, или сделать безумно счастливым человеком. И он отчаянно хотел быть счастливым. Хотел быть с ней рядом, строить семью, идти по жизни рука в руке. Вместе радоваться, и вместе справляться с горестями и бедами. Вместе…. Раньше в его лексиконе просто не было этого слова, а теперь он повторяет его чаще, чем вдыхает воздух. Словно в его мозгу с бешенной скоростью пульсирует только одна мысль « С ней вместе». - Клаус, - она взяла его руки в свои, и опустила глаза к полу, - в тот день, когда ты меня первый раз встретил, я была совсем другим человеком. Отчаянным, безумным, убитым горем. Даже мои самые близкие люди с трудом выдерживали меня. Я думаю еще пара месяцев, и я предпочла бы уйти из этой жизни, чем влачить то унылое, безрадостное существование. Я честно пыталась бороться с Унынием. Я закапывала себя в работе, пытаясь увеличить капиталы нашей компании, стремясь к тому, чтобы все в этом мире принадлежало только нам. Ты бы сказал, что мною овладела алчность. Вполне вероятно так и было. Но это не помогало, никакая Алчность не могла победить Уныние. И тогда я поддалась Гневу и Гордыне. Ты и представить себе не можешь, что пришлось пережить людям, которые по той или иной причине сталкивались со мной. Если бы не Деймон, возможно я кого-нибудь убила бы. Он был единственным буфером между моим безумным, искаженным восприятием реальности, и окружающим миром. Ты будешь смеяться, но я действительно поддавалась Чревоугодию, весьма сознательно притом. В какой-то момент, я подумала, что смогу роскошным, греховно несдержанным образом жизни затмить снедающую меня тоску. На одну меня работало три повара! И половину времени они только выслушивали мои извращенные идеи. За приступами Чревоугодия всегда приходили приступы Лени. Бессмысленной, тупой, убогой лени, когда мое существование низводилось до полного нуля. Мне кажется, в те дни мне было даже скорбеть лень. Вряд ли мне стоит тебе рассказывать про Похоть. Я сходила с ума от этой мерзкой, злобной разрушительной твари. Ты спрашивал у меня, что же произошло в тот день…. Ты оказался той миной, которая взорвала давно назревавший конфликт между телом и разумом. Увидев тебя, я так возжелала тебя, что не хотела ждать ни минуты. Я могла поправить тебя, сказать, что вышло недоразумение, и бармен вылил на меня из пистолета десяток литров газировки, и теперь я сижу здесь в запасном комплекте одежды его сестры, довольно фривольной девушки. Но я четко понимала, скажи я все это тебе, ты бы или убежал, или бросился долго и занудно ухаживать за мною. А я не хотела и не могла ждать. Я хотела тебя прямо там и в ту минуту. И если я была толчком к твоему грехопадению, ты был моим исходом из Ада. Ты спас меня дважды. Первый раз в тот день в Новом Орлеане. Тебе единственному удалось пробиться сквозь пелену моей боли. Ты говоришь, что хотел унизить, уничтожить меня…. Но получилось все с точностью наоборот. Ты оказался для меня как ледяная прорубь. Я ожила и почувствовала себя богиней с тобой. Я первый раз за многие годы смогла дышать. А второй раз ты спас меня, когда сидел ночь напролет в больнице и держал за руку, уговаривая не умирать. Ты смог вернуть меня из-за края. Ты был единственным, что задержало меня на этом свете. Сейчас я понимаю, что это было слабостью и отчаяньем, но факт остается фактом, без тебя в качестве опоры, я бы не поднялась с колен. Между нами возникало много трений, непониманий. Мы причиняли друг другу боль. Мы оба так отчаянно пытались сопротивляться этим чувствам. И все-таки сегодня, здесь и сейчас мы вместе. И эта выставка, это бесценный дар. Любая на моем месте была ошеломлена и покорена. Я на самом деле испытываю все это и даже больше. И сейчас, в данную минуту, стоя в этом зале, среди всех этих людей, которым ты представил меня, я самая счастливая женщина на планете. Я не знаю, что будет завтра. И не хочу знать. Я знаю, что в этом минуту моя рука в твоей руке. И я готова, бороться за каждую нашу совместную минуту. Тебе надо только сказать, что ты сам готов бороться за нас. Подумай хорошо, прежде чем ответить. Я не знаю границ и мер. Если я за что-то берусь, то выполняю это на двести процентов. Сможешь ли ты выдержать натиск ураган по имени Кэролайн? Не стоит ли отступить прямо сейчас? Я даю тебе последнюю возможность подумать. Клаус, я не шучу. Если у тебя есть хоть малейшая толика сомнений, скажи это прямо сейчас. Скажи это, и я уйду. Я уйду, и никогда не вернусь. Клаус пытался найти слова и не мог. От слов Кэролайн он так разнервничался, что у него свело горло. Она смотрела на него в ожидании ответа, а он не мог ничего сказать. Клаус видел, как с каждым в мгновением у любимой в глазах проступает боль и разочарование. В отчаянье он плюнул на все, обхватил лицо любимой руками и начал неистово целовать. Он хотел своими поцелуями дать ей ответ. Сказать, что он не боится ее двухсот процентов, ибо сам готов был на все триста. Сказать, что не мечтает ни о чем другом, как быть с ней рядом каждую минуту своей жизни. Сказать, что она любовь всей его жизни. Сказать, что хочет ее каждой клеточкой своего тела. Они целовались не помня себя. Пиджак Клауса полетел на пол, и через мгновение та же участь постигла пиджак Кэролайн. Его пальцы пытались справиться с горошинами-пуговками блузки, в то время как ее руки скользили по гладкой коже его живота, с легкостью проникнув под его хейнли…. Их прервало занудное покашливание Элайджи. - Брат, мы, конечно, очень рады, что вы с миссис Форбс Сальваторе смогли прийти к соглашению, но были бы признательны, если бы вы прекратили раздевать друг другу посреди выставочного зала полного гостей. Ребекка и Деймон только что покинули выставку, и пригласили на эти выходные Хоуп к себе домой, так что я думаю, никто не будет возражать, если вы переместите дальнейшее выяснение деталей ваших отношений куда-нибудь в менее многолюдное место. Клаус чувствовал себя немного неловко, находясь у нее в гостях. Он звал ее к себе в пентхауз, но Кэролайн попросила поехать именно к ней, потому что приготовила ему подарок по поводу открытия выставки, и он остался дома. - У тебя очень красивый дом, - оглядываясь по сторонам, Клаус наблюдал, как Кэролайн разливает для них виски. - Я купила его, как только Ребекка и Деймон объявили о своем бракосочетании. Я не могла больше жить в нашей с Деймоном квартире, и так как я давно хотела снова жить в доме, мы с Дейем договорись, что уйду я. Тем более Бекке очень нравился вид из окна на Нью-Йорк, а у меня от него все время кружилась голова. - Моя маленькая сестричка всегда получает, что хочет, - проворчал Клаус, - это неправильно, что она выжила тебя из твоей квартиры. - Это замечательно, - поправила его Кэролайн, протягивая ему стакан. Как только виски оказалось в руках Клауса, Кэролайн чокнулась своим стаканом с его, и улыбнулась, - за нас. - За нас, - Клаус сделал глоток роскошного, бархатного коллекционного виски и порадовался, что даже вкусы в алкоголе и них совпадают. Впрочем, он пришел сюда не выпивку с ней разделить. В данную секунду он не мог думать ни о чем другом, как разделить с ней постель. Отставив стакан в сторону на стойку, он притянул девушку к себе за талию, склонился к ее губам с нежным, трепетным поцелуем. С таким, каким целуют невесту у алтаря, с таким каким будят любимую на рассвете, с таким как благодарят за рождения сына…. К сожалению, любимая прервала их поцелуй и отстранилась, выскользнув из его рук. - Чуть позже, милый, - соблазнительная, лукавая улыбка скользнула по ее губам, и Клаус подумал, что еще мгновение, и он потеряет рассудок при взгляде на эту женщину. – Сперва, я хочу, вручить тебе подарок. Клаус зарычал от разочарования. - Милая, не хочу показаться грубияном, но единственный подарок, который я сейчас хочу получить, это твое роскошное, чувственное тело, по которому я так соскучился. - Я понимаю, дорогой, но я так готовилась…, - надутые губки заставили Клауса жадно облизнуться. Он не хотел никаких подарков. Он хотел изнасиловать ее в каждой комнате этого дома, и выбить из ее хорошенькой головки мысли о глупых подарках. Но, черт возьми, отказать этим драматично распахнутым, потемневшим от гнева, глазам было просто невозможно. - Конечно, дорогая. Я буду счастлив любому твоему подарку. Блондинка радостно запрыгала на месте хлопая в ладоши. - Спасибо, дорогой! Ты об этом не пожалеешь! Она бросилась к нему, чмокнула в щечку и обошла со спины. Клаус не успел сказать «а», как на его глазах была черная повязка. - Чур, не подглядывать! – довольно прошептала Кэролайн. - Милая, я ни разу не был в твоем доме! Нет никакого смысла подглядывать! – усмехнулся Клаус. - Я рада, что ты так думаешь, - пробормотала Кэролайн и положив одну руку на локоть, другую на поясницу Клауса она осторожно повела его к цели. Клаус покорно шел, подчиняясь указаниям любимой. Он отметил, как они проходили через открывающуюся ключом дверь. Затем эта дверь закрылась за ними, так же щелкнув замком. Потом они сделали еще буквально пяток шагов, и Кэролайн их остановила. - Клаус, перед тобой находится диван. Я хочу, чтобы ты сел на него. Она помогла ему нащупать диван и сесть, расположившись поудобнее. - Отдыхай, я скажу тебе когда можно будет снять повязку. - Надеюсь, ты не долго? – нервно усмехнулся Клаус. - Всего пару минут, милый. - Ну, хорошо, я жду, любовь моя. Находясь в полной темноте под повязкой, Клаус тут же стал прислушиваться. В комнате, где они находились было удушающее тихо. Не было слышно улицу, тиканье часов, шума холодильника. Было очень тихо. Поэтому звук каблуков от высоких сапог Кэролайн немного резко отдавался в ушах Клауса. Девушка явно отошла от него на пару шагов, и через мгновение он услышал медленный звук расстегиваемой молнии. Клаус вздрогнул. Он так хотел увидеть это. Он отлично помнил сегодняшний туалет Кэролайн. С таким длинным, вытягивающим жилы звуком могли расстегиваться только ее сапоги. От мысли что он мог бы сам сейчас оголять ножки любимой, если бы не эта дурацкая повязка, и не подарок, Клаус нервно заелозил на диване, мечтая поскорее снять напряжение в штанах. Звук падения сапога в стороне и расстегивание второго заставили Клауса тихо застонать. - Все в порядке, милый? – голосом дикой, сексуальной кошки поинтересовалась Кэролайн. - Конечно, любовь моя! Не торопись ни в коем случае. - Спасибо, дорогой, - последняя фраза сопровождалась только коротким вжик очередной молнии. Клаус точно знал, что это молния ее юбки. Он сжал кулаки, чтобы побороть нетерпение и с болью прикусил себе щеку. - Мне, кажется, дорогой, или у тебя скрипят зубы? – забота в голосе Кэролайн была почти на сто процентов натуральной, но оставшаяся пара процентов заставила Клауса податься назойливой мысли «а не издевается ли над ним любимая». Ответом на эту мысль был звук застучавших по полу пуговок с блузки Кэролайн. Клаус сам не мог ответить на вопрос, как ему удается все так же сидеть с закрытыми глазами, когда там, за этой черной синевой стоит его возлюбленная в одном нижнем белье, и он даже не знал какого оно цвета! - Кэролайн…, - немного раздраженно начал Клаус. - Ник! – к его губам прикоснулся ее пальчик. – Тшшш! Еще буквально минутку. Цокот ее каблуков подсказал, что сняв сапоги, она надела на свои ножки что-то еще. Внезапно к не многозначительным звукам тихой комнаты добавился довольно характерный звук удара хлыста вхолостую. Рассеченный воздух жалобно зазвенел. И словно ему вдогонку раздался чувственный, хриплый голос Кэролайн. - Милый, мы через многое прошли, и я надеюсь, впереди нас ждет еще много новый, ярких, не менее захватывающих дней. Но чем дальше мы уходим вдаль по дороге нашей жизни, тем больше я хочу сохранить кусочки наших с тобой совместных воспоминаний. И я решила тебе подарить кусочек нашей первой встречи. Внезапно Клаус услышал первые звуки саундтрека Эммануэль, и без всяких приглашений, потянулся и снял повязку с глаз. - Господи! – с трудом выдохнул Клаус. Его сердце билось с сумасшедшей скоростью, руки дрожали от волнения, а в штанах в области паха стало безумно тесно. Это был сон. Он сидел на том самом диване, в той самой приватной комнате в клубе Нового Орлеана. Все было точь в точь, вплоть до развешенных на стенах игрушек и модели магнитолы. Совершенное тело любимой, скользящее в танце вдоль шеста так же приковало его взгляд, как и несколько месяцев назад. Он хранил этот эпизод в своей памяти, не смея поделиться им ни с кем, даже с бумагой и карандашом. Его постоянно преследовал страх, что со временем воспоминания потускнеют и сотрутся из памяти, и он потеряет что-то дорогое и бесценное. Что-то, что было порождено Похотью, а превратилось в Любовь. Восходящее солнце раздражающе светило в окно. Их утомленные, переплетенные тела уже давно не могли шевелиться, но ни Клаус, ни Кэролайн не хотели спать. С того момента, как они насытились друг другом физически, их словно прорвало. Они говорили. Они говорили, говорили, говорили, не имея ни желания, ни возможности остановиться. Клаус поцеловал в висок, уютно устроившуюся у него на плече любимую. Он слышал как постепенно замедляется ее дыхание, утомленная его ласками девушка наконец закрыла глаза. Он вспомнил как встретился первый раз с ней взглядом и поторопился спросить, пока она не уснула. - Любовь моя, как была твоя первая мысль, когда ты обернулась в том баре и увидела меня? Устраиваясь поуютнее на его плече, и забрасывая на его бедро свою ногу, она, засыпая прошептала. - Я подумала "я хочу от него ребенка".