Крещение школой

      В этот день, 5 октября, в десятой школе всё как обычно: юные физики и математики, приличная часть которых ничегошеньки не понимает ни в той, ни в другой науке, сидят на уроках. Некоторые дебоширят, но многие занимаются своими делами. День тёплый, солнечный, жутко тянет на улицу, и было бы странно, если бы хоть один здравомыслящий школьник добросовестно учился; да таких мало, почти что нет.       10 «А» тоже страдает на уроке русской литературы. В такие моменты каждый из них не прочь был бы посидеть на ещё одном, третьем уроке математики, но только не литературы. Что уж тут поделаешь? Некоторым не даны формулы и законы, а другим — мелкие детали и имена посторонних — хоть бы знакомых запомнить! — людей.       С кислым выражением лица бредёт к доске твёрдый троечник с намёками на хорошиста. Учительница буравит его пристальным взглядом, морально подготавливаясь к предстоящему инфаркту.       — Лопухов, — суровым голосом начинает она, и Лопухов понимает: пощады не будет, — назови мне произведение Александра Сергеевича Грибоедова, которое мы изучали в прошлом году.       Это удар в спину. Такого не ожидал никто, даже отличник, который потихоньку съезжает вниз по стулу, стараясь раствориться в воздухе или притвориться частью мебели. С задней парты кто-то делает попытку помочь несчастному однокласснику и пишет корявым, пляшущим почерком: «Горе от ума».       — «Горе без ума», — гордо заявляет Лопухов.       Учительница еле сдерживается, хочет прогнать ученика, мысленно соглашается со справедливостью сказанных слов (правда, со стыдом себя одёргивает) и решает предпринять ещё одну попытку. Только на этот раз голос звучит уже не так сурово, чуть ли не умоляюще:       — Какие рассказы Антона Павловича Чехова ты знаешь?       Это уже не удар, а похлопывание, но, надо заметить, приличное похлопывание. Лопухов напрягает свои извилины, отчаянно хмурится, сжимает и разжимает кулаки, потом вдруг его лицо просветляется, и женщина начинает надеяться, что не всё потеряно, что даже физико-математическая школа ещё способна запомнить два-три рассказа Чехова, но...       — «Боярышник» и «Орешка».       Да простит нас и неудачливого филолога Антон Павлович и написанные им рассказы — «Крыжовник» и «Каштанка»!       Лопухов уныло плетётся к своему месту, получив заслуженную двойку, а учительница со страхом поглядывает на остальной класс, уже не имея ни малейшего желания вызывать кого-либо ещё. Многие, следуя примеру отличника, притворяются декором и сидят тише воды, ниже травы.       Стук в дверь слегка оживляет обстановку, и все головы синхронно оборачиваются. Директор просит Александру Громову, если, конечно, она не нужна на уроке, выйти на несколько минут. Как уж тут отказать? Учительница готова отпустить хоть целый класс и только обречённо вздыхает в знак согласия.       — Громова!       — Я!       Девушка, одетая в спортивный костюм цвета хаки и такую же кепку, мигом подрывается с места и прикладывает руку к виску, отдавая честь. Директор слегка вздрагивает, а учительница тихо стонет, достаёт стакан и небольшой пузырёк с неизвестной жидкостью.       — Пойдём, Громова.       — Есть!       Пока Громова пробирается между рядами к выходу, пока директор и ученица выходят из кабинета, пока закрывают за собой дверь и здороваются с мимо проходящей группой учителей, мы можем уделить несколько абзацев одной из наших героинь.       Она с самого детства знала, что свяжет свою жизнь с военным делом; впрочем, может, и не совсем военным, но, во всяком случае, спортивным. Куда Александра только не ходила: и на бокс, и на лёгкую атлетику, и на волейбол, и на баскетбол, и даже умудрилась заниматься начальной военной подготовкой вместе с юношами, заворожив преподавателя из УПК своими способностями. Из-за занятий спортом и, можно сказать, военной атмосферы она привыкла подчинять себе людей (правда, без злого или корыстного умысла, а только по делу).       Громова далеко не глупа, сдержанна, ответственна, порой сурова. Умеет критически рассмотреть ситуацию с нескольких точек зрения и терпеть не может пустых разговоров. Крайне редко улыбается и ещё реже смеётся, а также никогда не расстаётся со своей спортивно-военной формой, чем пугает бабушек-соседок и вызывает их критические, не лишённые воистину тонкого юмора замечания.       Свои шелковистые волосы, за которыми почти не ухаживает, но которым завидует женская половина школы, она абсолютно всегда собирает в высокий хвост, и никто не может припомнить её с распущенными волосами.       Сейчас, вытянувшись по стойке «смирно», Александра ждёт, когда директор начнёт говорить, а говорит эта удивительная женщина долго и воодушевлённо, причём всегда, в какой бы ситуации она ни оказалась, с какими бы людьми ни встретилась. Правда, в основном это зависит от её настроения, но это уж совсем другая история.       Вот главное из всего сказанного:       — Сегодня пришёл указ о том, что нужно организовать соревнования среди школ, по результатам которых выберут лучшую. Участвовать в этих соревнованиях должна команда из семи человек, набранных из 9-11 классов; будут учитываться успехи и промахи только выбранных учеников. К команде должен быть приставлен куратор — один из учителей данной школы, в обязанности которого входит следующее: 1) помогать своей команде, но не переходить рамки дозволенного, 2) присутствовать на каждом из этапов соревнований и т.д. Одно условие (его и условием-то назвать нельзя — так, совет): куратор имеет право принимать участие в отдельных этапах...       Почему директор первым делом направилась к Александре, а не выбрала куратора? Куратор уже выбран, но Софья Богдановна на курсах, ждут её в ближайшие дни. Что требуется от Громовой? Необходимо набрать команду, а директор наслышана о способностях Александры и полностью ей доверяет. Будут ли спортивные соревнования одним из этапов? Разумеется.       Большего и не требуется. Громова согласна.       Получив список, вернувшись в кабинет и промаршировав до своего места, она читает содержимое, ничуть не смущаясь продолжающему уроку.       1. Дебаты.       2. Олимпиады.       3. Турнир по шашкам.       4. Конкурс талантов.       5. Концерт в честь Нового года.       6. «Что? Где? Когда?»       7. Спартакиада.       8. Конкурс презентаций.       9. Квест (для школ, прошедших в финал).       Вывод: нужны умные, находчивые люди, которые возьмутся за дело и доведут его до конца. Таких вообще реально найти в десятой школе? Но Громова себя одёргивает и решает найти. Во что бы то ни стало.       Пока учительница воюет с двойником Лопухова, стоящим у доски и дрожащим из-за количества незнакомых фамилий, Александра круто оборачивается.       Так и есть: Иванна Холодова спокойно играет в телефон, не обращая внимания на урок. Нет, неправильно. Правильнее сказать так: Иванна Холодова полностью погружена в игру на телефоне, с которым не рассталась бы даже под угрозой смерти, тихим, истерическим шёпотом кричит проклятия в сторону остальной части своей команды одновременно на русском, украинском и английском языках, бешеными глазами впивается в экран телефона и, кажется, совсем не умеет моргать. Одним словом, типичный геймер.       Иванна (для своих — просто Ваня) не всегда была такой. Раньше её можно было назвать воплощением женственности, если не считать того, что среди её друзей нельзя было найти ни одной девушки. Вот это-то и сыграло с ней шутку, но мы не в праве сказать, что злую, потому что, если бы Холодова осталась такой, какой была раньше, она вряд ли бы приняла участие в нашей истории.       Итак, она носит мужские футболки, потёртые джинсы и кеды и категорически отказывается купить себе что-либо новое. Волосы у неё короткие, пострижены ёжиком и вечно торчат в разные стороны. Особенно деликатные барышни воротят от Холодовой нос, но парни просто без ума: не часто встретишь профессионального геймера-программиста, да к тому же девушку.       Техника — это единственное, что систематически обновляется среди её вещей. Она даже носит с собой ноутбук вместо школьных учебников. Когда-то Ваня приделала к нему солнечную батарею, чтобы обходиться без обыкновенного зарядного устройства. Как ей это удалось и можно ли считать подобные слухи правдой — мы не знаем, но многие утверждают, что видели это чудо техники собственными глазами.       Вот её-то и решает включить в команду Громова.       — Сержант Холодова!       Ноль реакции.       — Сержант Холодова!       Ваня одним глазом смотрит на нарушителя покоя, но сразу же возвращается в виртуальный мир. Правда, промолчать она не осмеливается, зная характер одноклассницы, и бурчит:       — Шо надо?       — Наряд вне очереди!       — Шо-о-о-о-о-о?       Это длинное «шо» стоит Ване дорого: коварный противник наносит смертельный удар — Холодова выбывает из игры, на неё обрушивается поток нецензурных выражений в общем чате и в наушниках. Геймер готова рвать и метать, но может только злобно шептать проклятия в сторону настойчивой одноклассницы.       Громова ждёт с каменным выражением лица и, когда буря проходит, объявляет:       — Ты участвуешь в соревнованиях.       — И шо мне это даст? — не слишком доверчиво интересуется Ваня, скрестив руки на груди.       — Испания, — коротко отвечает Громова, мысленно затаив дыхание и надеясь, что в этой стране живёт хоть один известный геймер.       Лицо Вани светлеет. Она соглашается.       Как только звенит спасительный звонок, класс тут же испаряется из кабинета. Учительница даже ахнуть не успевает. Впрочем, постойте. Остаётся только Громова: она сильно увлечена изучением списка и просматриванием тетради с таинственным содержанием (мы подозреваем, что там содержатся досье на каждого учащегося, но это не точно). Она неторопливо выходит из кабинета и — это уж совсем на неё не похоже! — забывает отдать учительнице честь.       Выбрать участников оказывается не таким простым делом, особенно когда сроки поджимают: остаётся только четыре урока, то есть четыре перемены, по десять минут каждая, чтобы успеть набрать команду и с чувством выполненного долга вручить список директору. Задача не из простых, но для Александры не существует невыполнимого.       Она перестаёт хмуриться, черты лица немного сглаживаются, уголки губ слегка, почти что незаметно, поднимаются вверх, походка становится увереннее, и девушка направляется сначала к расписанию, а затем — на второй этаж, к двум одиннадцатым классам, которых свели в одном кабинете. Так получается, что она заходит в кабинет одновременно с учителем английского языка, который сокрушительно замечает:       — Что-то вас сегодня мало.       А учеников действительно мало: всего-то пять человек.       — Так смертность высокая, — замечает местный остряк — Максим Глумов.       — А всё из-за этого, — фыркает Майя Парусинова, указывая в конец класса, где на свободном пространстве парень чертит пентаграмму и еле слышно что-то бормочет.       — Чернышов! — кричит учитель. — Ты что творишь? Да я тебя..!       — Подождите, — вмешивается Громова. — Он ещё должен послужить своей Родине — школе.       Артём Чернышов отрывается от своего увлекательного занятия и, почесав затылок, отзывается, причём в его голосе слышны нотки подозрения и недоверия:       — Не понял.       — Сейчас поймёшь. Чернышов, Глумов, за-а-а мной! Ша-а-агом марш!       Ни учитель, которому, видно, хочется что-то возразить, ни Глумов, который на одну реплику может ответить пятнадцатью точно такими же, ничего не говорят. А когда все трое оказываются в коридоре и испуганные первоклашки убегают подальше от Громовой, она объявляет:       — Вы участвуете в соревнованиях.       — А там неформалы будут? — живо интересуется Чернышов.       — Будут, — безбожно обманывает Громова.       — Я в деле.       Артём возвращается в кабинет, чтобы продолжить начатое дело, несмотря на крики учителя, а на Александру обрушивается поток неконтролируемой речи, сказанной самым язвительным, противным и раздражающим тоном:       — Меня стремительно уносит по быстроводному течению к берегам непонимания: с каких это пор в нашей школе официально разрешена эксплуатация детского труда и отменена свобода выбора, в существовании которой я не до конца уверен? Я имею право подать на администрацию в суд! Ну или хотя бы отказаться от участия в сомнительном предприятии.       — Рискни отказаться, сержант Глумов.       — Кто не рискует, тот не пьёт шампанское. А я шампанское не пью, значит, не рискую.       На минуту воцаряется неловкое молчание.       — Ла-а-адно, — сдаётся Максим, но таким тоном, будто делает одолжение Вселенной, — я согласен, но учти: я буду ныть, жаловаться, бесить всех своими тупыми шутками и есть печеньки, которые мне купишь ты.       Громова смотрит на него взглядом, от которого расплавился бы свинец.       — Обязательно солёненькие.       Она засучивает воображаемые рукава, зная, какой эффект это производит на остальных.       — И кругленькие.       Глумов удаляется с чувством выполненного долга, а Александра думает: «Вот уж бесстрашный», — и невольно проникается к нему кратковременным уважением.       Вообще, если говорить начистоту, то такие люди, как Максим Глумов, встречаются довольно часто, но от этого раздражают окружающих ничуть не меньше: это индивидуумы злобные, общающиеся исключительно чёрным юмором и остроумными, по их мнению, шутками, не скрывающие своей ненависти к миру, а в первую очередь — к себе. Тем не менее, они продолжают существовать и иногда даже могут быть нормальными.       Но мы отвлеклись.       Глумов, хотя и умный, хотя и отличник, но практически ни с кем не общается, а точнее: он старается общаться со всеми, но никто не хочет общаться с ним. Оно и понятно: кто захочет слушать постоянные оскорбления и потоки желчи? У него даже на будильнике стоит песня «Hate My Life» («Ненавижу свою жизнь»), и при случае он старается включить её. В Бога Максим не верит, постоянно ест печенье, которое никогда не кончается, ходит в качалку и мечтает стать качком и играть на гитаре. Когда его спрашивают, чего он хочет, он отвечает: «Славы, денег и тянок», — но это, конечно же, очередные шутки.       Можно сказать и несколько слов об Артёме Чернышове. Как известно, у всякого есть свои причуды, вот и он не стал исключением: всё свободное время Артёма тратится исключительно на изучение всевозможных фактов о сверхъестественном, загробном, паранормальном и тому подобном. Может быть, именно поэтому он носит с собой типичный набор экзорциста (или придурка): мел, чеснок, серебряную ложку, маленький осиновый кол, томик с непонятными символами и рисунками и святую воду.       Десятая школа запомнила один случай: тогда Чернышов пришёл в школу, весь обмазанный какой-то странной массой красного цвета. Подслеповатый вахтёр сдуру решил, что это кровь, и поднял такой шум, что не на шутку перепугал всех учителей. Особенно чувствительных пришлось отпаивать валидолом. Правда, затем выяснилось, что это был всего-навсего клубничный джем, но неприятный осадок остался.       Тем временем Александра, проходя мимо кабинета физики, слышит следующее:       — Он знает, как сделать мне хорошо. Он же моя правая рука.       Громова никогда не находит скрытого или пошлого смысла в обыкновенных фразах, но эта реплика заставляет её остановиться и заглянуть в кабинет. На третьей парте среднего ряда сидят Ярослав Курчаев и Валентин Сапфиров: первый с наслаждением уничтожает круассаны из пакета, который держит второй.       Эту парочку знает вся школа (нет, ни о чём пошлом думать не смейте), и вот почему: однажды, на уроке обществознания в шестом классе, одноклассники сгоряча, во время, мы можем сказать, развлекательной, шуточной беседы, назвали Ярослава Президентом их класса, а Валентина — его помощником, и с тех пор эти «должности» за ними и закрепились.       Курчаев требует называть себя Ярославом Геннадьевичем и обращаться на «вы», не признаёт никакой другой формы правления, кроме абсолютной монархии, носит исключительно деловые костюмы и во всём полагается на своего помощника. В целом, он совершенно безобидный ученик, несмотря на то, что некоторые новенькие сначала воображают, что он будет унижать их. Курчаев совсем не такой человек — наоборот, ему доставляет удовольствие поднимать другим настроение.       Если Максим Глумов — местный остряк, то Валентин Сапфиров — местный модник. Он лично знаком с каждой представительницей прекрасного пола десятой школы, непрестанно даёт модные советы (что надевать, что изменить, что лучше закопать за школой в полночь), является одарённым художником, обращается ко всем «дорогуша», «милочка», «деточка» и т.п., часто смотрится в зеркало, чтобы поправить шляпу или шарф, с которыми не расстаётся даже дома, и не является геем. Последнее важно, так как некоторые недоброжелатели распускают подобные слухи.       Из-за такого распределения должностей и своеобразных характеров на уроках обществознания очень часто происходят интересные ситуации.       Например, однажды разговор каким-то образом зашёл о политиках, каждый второй из которых ворует деньги. Привели пример о деньгах, выделенных на сельское хозяйство Президентом, то есть Ярославом, на которые министр, то есть Валентин, купил себе дом. Один преемник Глумова, то есть остряк, заметил: «Если бы больше денег выделили, хватило бы и на сельское хозяйство».       Итак, Громова заходит в кабинет и, быстро смекнув, что к чему, решает:       — Вы двое, участвуете в соревнованиях.       От такого дерзкого обращения Президент давится круассаном, а Валентин смотрит на наглую девчонку, как на лосины на ногах полной женщины — с нескрываемым ужасом.       — Милочка, вы как обращаетесь к Президенту? — возмущается Сапфиров, когда первый шок проходит. — Мы бы попросили вас обращаться с должным уважением к членам парламента, иначе...       — Казнить! — гордо выпрямившись, то ли приказывает, то ли заканчивает предложение Ярослав.       Громова усмехается, изменяя своей привычке всё время быть серьёзной. Эти двое настолько хорошо играют выбранные роли, что злиться на них просто невозможно.       — Если вы откажетесь, — говорит она, — я расскажу всем вашу тайну.       Президент бледнеет, а Сапфиров фыркает.       — Мы согласны, согласны, — нехотя протягивает Курчаев, — но ты будешь нашим личным телохранителем до конца твоего обучения в школе!       Александра пожимает плечами и выходит из кабинета. Почти сразу же её захлёстывает толпа, которая направляется к одному из тупиков на третьем этаже. Вырваться из толпы не под силу даже такому властному и строгому человеку, как Громова, и приходится повиноваться.       Скоро девушка оказывается лицом к лицу с Захаром Низовцевым, который стоит за самодельным прилавком с булочками и выкрикивает:       — Покупай булочка! Вкусный! Сладкий! С повидлом!       — Ты еврей, а не грузин, — замечает ученица из толпы.       — Не пали контору, — злобно сверкнув своими маленькими глазками, отвечает Захар.       Это один из уникальных учеников десятой школы. На самом деле он не еврей, но настолько страстно желает накопить на виллу, настолько худ от экономии и настолько часто проворачивает различные операции, что его все прозвали Евреем. Он не стесняется своего стяжательства. Однажды у него спросили: «Почему у тебя такие большие уши?» «Чтобы слышать, где деньги считают», — последовал ответ.       Низовцев не признаёт никаких других задач по математике, кроме задач, связанных с деньгами. Сказать по правде, он в математике полный ноль, когда дело доходит до обычных примеров, но стоит только хоть раз упомянуть в условии слово «деньги», как он мигом решает — и всегда правильно.       Город, в котором он раньше жил, запомнил скандальную историю. Низовцев месяц притворялся внуком чужой бабушки, пока не выяснилось, что у неё внучка (бабушка нашла очки). Захар ничего не крал, а обманывал из-за своего желания быть ближе к антиквариату и слышать, как каждый день считают деньги: эта бабушка тоже в некоторой степени была еврейкой.       Переехать в другой город всё-таки пришлось.       Александра находит в кармане обрывок бумажки и огрызок карандаша и почерком врача пишет: «Ты участвуешь в соревнованиях». Захар, прочитав содержимое, впивается в Громову своими хитрыми глазками и с подозрением их сужает.       — А какова выгода? — не обращая внимания на ревущую толпу, интересуется он. — Будет ли вознаграждение? Если да, то в чём оно состоит? Может, поторгуемся?       Она смотрит на него тем взглядом, который не подействовал на Глумова, но здесь возымел эффект: Низовцев без особого энтузиазма соглашается и, когда девушка медленно удаляется, пробираясь сквозь толпу, кричит ей вслед:       — Таки хотел бы узнать по поводу вознаграждения!       Громова оборачивается. Низовцев всё понимает без слов и скрывается в толпе, словно ниндзя, с пирожком в одной руке и деньгами в другой.

***

      После уроков собираются в кабинете физики, чтобы выслушать уже известную нам информацию о соревнованиях.       Громова расхаживает возле доски, заложив руки за спину, чётко отмеривая каждый шаг и твёрдо смотря перед собой. Тем временем Холодова играет, бесшумно ругаясь, а над её телефоном нависает угроза разрядиться в самый неподходящий момент. Низовцев с видом замыслившего подлость человека пересчитывает деньги и воровато оглядывается по сторонам. Чернышов что-то невнятно бормочет себе под нос и роется в рюкзаке. Глумов втихомолку поедает пакет с печеньем.       Курчаев и Сапфиров так скептически рассматривают Громову, что им мог бы позавидовать сам Декарт. Наконец, вдоволь насмотревшись на девушку и наслушавшись огромного количества правил, Валентин полушёпотом делает замечание:       — Такое ощущение, Ярослав Геннадьевич, что эта душечка рассказывает план по захвату мира.       — Отставить разговоры! — гаркает Александра (уж что-что, а нарушение дисциплины она терпеть не может).       — Я поторопился с душечкой, — бормочет испуганный Сапфиров, надвигая шляпу как можно ниже, чтобы скрыть своё лицо.       Мы говорили, что у бедного (если с точки зрения денег, то богатого) Захара нервы порой бывают взвинчены до предела? Если нет, то говорим сейчас: от неожиданного восклицания Еврей падает со стула, но его деньги, к счастью, оказываются вовремя спрятанными в мешочек.       — Отставить лежать на полу!       Чтобы избежать дальнейших разборок, Захар не придумывает ничего лучше, кроме как «упасть в обморок».       — Отставить обморок! — продолжает распоряжаться Громова и добавляет, повернувшись к до смерти перепуганной команде: — Отставить бояться!       Глумов давится печенькой (мы уверены, что этому обрадовалась бы злая половина школы).       — Отставить удушье!       — Команда, конечно, собралась... уникальная, — раздаётся совершенно новый голос, принадлежащий Софье Богдановне, учительнице физике и по совместительству куратору недавно набранной команды.       Софья Богдановна с тяжким вздохом просит Александру сесть за парту, направляется к лежащему на полу Еврею, по пути стучит Глумова по спине. Достав деньги, она шуршит ими перед самым носом Захара. Он резко приходит в себя, садится и тянется к деньгам с широко раскрытыми глазами:       — Деньжа-а-ата!       — Но-но-но! — с этими словами куратор предусмотрительно прячет купюру. — Здесь вам не благотворительность.       Можно сказать, в этой работе появляется чуть ли не самый адекватный персонаж, но о Софье Богдановне речь пойдёт в следующих главах. Пока довольствуемся лишь её появлением.       — Я буду вашим куратором на этом круге ада. — Она злобно смеётся, немного забывшись, затем театрально, коротко кашляет и добавляет: — Простите, увлеклась. Так вот, я должна вас предупредить, что в соревнованиях также будет участвовать первая гимназия, а первый этап — дебаты — состоится уже в следующую субботу.       Не то чтобы эта короткая речь способна поднять боевой дух среди собравшихся, но они начинают всерьёз воспринимать своё участие в соревнованиях, а желание одержать победу возрастает на тысячную долю, пусть даже помимо их воли.