легенда о Попове

      Антон собирал все распечатанные листы в чёрную папку, в то время как в комнату зашёл раскрасневший Дима, очевидно, успевший принять утренний душ. Юноша приметил, что друг, по всей видимости, купил новые очки. В сознании промелькнуло воспоминание об одном вечернем разговоре, как раз сразу после отъезда Шастуна в Воронеж. — Какой-то мудила назвал мою Катю шлюхой, — возмущался друг. — Ну, я, естественно, пошёл с ним разобраться… да, вот эти, пожалуйста… а он мне очки сломал, понимаешь?       В тот момент Антону было не особо интересно слушать подобные истории, да и на очки, собственно, ему было глубоко плевать, но теперь-то он понимал, что Дима в новых очках — не Дима. — Доброе утро, — пробубнил Позов, вытирая волосы полотенцем, постепенно осознавая реальность. — То есть… просто утро…       Антон попытался как можно увереннее улыбнуться, чтобы другу было не так сильно неловко. Шастун поднялся с места и, подойдя к Диме и похлопав его по плечу, направился на кухню, полный решимости приготовить на завтрак чего-нибудь вкусного. — Всё в порядке, Дим, — бросил он у самой двери, — утро чудесное, если не считать того, что нам опять на пары. И это в субботу!       Заглянув на кухне в холодильник и не найдя там ничего съестного, Антон вспомнил, что отсутствовал в общежитии около двух недель, а готовит в этой комнате и ходит в магазин только он. Дима только съедает всё и приговаривает «хозяюшка Шастун», после чего моет посуду. Такой вот, скажем так, негласный договор у парней. — Ты придёшь в субботу на игру? — спросил Позов, появляясь на кухне так неожиданно, что, кажется, Антон даже пискнул и слишком сильно хлопнул дверцей холодильника. — Не знаю, может быть. Ну давай же, пойми, как я не хочу на эту чёртову игру. Или мне сделать глазки, как у кота из «Шрека»?       Дима всегда звал юношу на очередной матч между университетскими командами, иногда он даже настаивал на присутствии зеленоглазого. Безусловно, Антон тоже любил футбол, любил иногда побегать с мячом по полю, но он не мог назвать себя таким уж ярым фанатом, в то время как его друг считал своим долгом появиться на каждой игре. Его половина комнаты полнилась различными трофеями, разноцветными шарфами с названиями команд и прочей дребеденью, значение которой Шастун иногда совершенно не мог понять.       Но несмотря на то, что Позов обожал футбол, он никогда не переступал чёткую черту в разговоре, не забывался и не трындел часами о футболе. Он всегда был отличным собеседником и другом, всегда знающим, что нужно делать и как можно помочь в любой ситуации. Иногда он напоминал парню его отца. От этой мысли сердце Шастуна болезненно сжалось. — Ладно, на этой неделе можешь не приходить. Дам тебе передышку, — заметив, как поменялся в лице друг, сказал Поз. Ради Антона, как парень всегда говорил, он готов был идти на уступки, понимая, что юноше просто нужно время. — Я же понимаю, учёба и… всё такое… блять, — шёпотом добавил он, когда до него дошло, что вновь всболтнул лишнего и напомнил о плохом. — Ценю твою заботу, — пониженным голосом выговорил Шастун, глотая ком, застрявший в горле.       Парень быстрым шагом вышел из кухни и направился к шкафу, желая поскорее выбраться с общаги. Заглянув в шкаф, юноша мысленно прочитал себе нотацию о том, что вещи нужно не просто скидывать на полку, а хотя бы более-менее складывать, чтобы потом не вытаскивать их мятыми и не бегать, крича, что сейчас опоздает, если ему срочно не прогладят рубашку, но после он просто смирился с неизбежным и принялся искать чистую одежду.       Антон решил не брать много лишней макулатуры в виде учебников и тетрадей, которые в течение всей пары, скорее всего, будут даже не тронуты, поэтому он просто кинул в рюкзак одну красную тетрадь, предназначенную именно для таких дней, когда всё лень, и почти закончившуюся ручку. Юноша, если честно, даже не удивится, если ручка, как назло, кончится на первой же паре. — Выхожу пораньше, чтобы выпить кофе, — пытался убедить Антон то ли себя, то ли Диму. — Раз уж ты сам решил выбраться в универ, то тогда сам и занеси свой курсовик, — проговорил друг, улыбаясь и включая ноутбук, явно решив не появляться на первой (а может быть и на всех) паре. Слишком медленно он всё делал. — Желаю тебе не упасть, с твоим-то везением. — Да, спасибо, ценное пожелание от друга, — ответил Шастун себе под нос, выходя из комнаты и направляясь к лифту.       Выйдя из общежития, Антон огляделся по сторонам. На улице по-прежнему дул холодный ветер, обжигающий лицо. Жутко хотелось курить, но все сигареты были выкурены вчера, да и нужно было возвращаться в категорию людей «брошу, как только захочу», а то так половина стипендии будет уходить на сигареты.       Ввалившись в столовку, которую студенты с любовью прозвали Крысиной норой, парень бесшумно направился прямиком за кофе. Взяв кофейник и наполнив чёрную кружку ароматным кофе до самых краёв, Шастун прихватил оставленный кем-то пакетик печенья. — Это же смерть в пакетике, вдруг там яд? — возник из-за спины Серёжа, кладя руку на плечо друга. — Говоришь прямо как Кристина, — не оборачиваясь, ответил Антон, взглядом разыскивая место, где можно присесть. — Не думал, что ты припрёшься сегодня, — пробубнил Матвиенко. — Дерьмово, что твой отец умер почти в начале учебного года. — Парень совершенно не напрягся от слов, которые сейчас произнёс, будто это было обычным приветствием.       В отличие от Димы, Сергей не отличался способностью придерживать, когда это надо, язык или выбирать выражения, что всегда казалось слегка забавным Антону, но только не сейчас. Парень не был готов к такому удару, ребра болезненно сжались в ответ на слова уже в сотый раз, слёзы подступили к глазам, но сейчас юноша точно решил, что тут он плакать не будет, поэтому собрал остатки сил в маленький комочек где-то в душе. — Да уж, дерьмово, — наконец выдавил из себя Шастун, помешивая сахар в чашке.       Друг сунул ему под нос кекс с изюмом, после чего какое-то мгновенье сверлил его взглядом, так как Шастун даже не посмотрел в сторону предложенного угощения. — Не хочу опоздать на пары, — коротко объяснился Антон, поднимаясь с места. — Я с тобой, — тут же оживился Матвиенко, хватая свой рюкзак и откусывая кусочек кекса, который зеленоглазый даже не тронул.

***

— Чего вы здесь расселись? Оставьте свои работы и можете быть свободны, — сказал вошедший в аудиторию преподаватель, даже не бросая взгляд на рассеявшихся по рядам студентов.       Ребята радостно загудели, скидывая на стол Павлу Алексеевичу свои курсовики и шумно обсуждая, чем можно заняться в ближайшие полтора часа. Буквально за минуту помещение опустело, последними выходили Антон и Серёжа. Матвиенко надеялся ускользнуть незамеченным, ведь курсовик он как раз-таки и не сделал. Когда план уйти без разговоров удался, Серёга неожиданно спросил: — Так что с похоронами? — Серый, успокойся, я не хочу об этом говорить, — отмахнулся от друга Антон, но тот его словно не услышал. — Это было неделю назад? — настаивал на своём парень.       Матвиенко не умел и не считал нужным избегать какие-либо болезненные темы. Казалось, он с разбегу врезался в стену, разрушая кирпичик за кирпичиком былое спокойствие. Определённо, парень и сам понимал, что так делать точно нельзя, даже пытался избавиться от этой черты своего характера, но всё безуспешно, поэтому он просто смирился с тем, что имеет. Кажется, Антону пора бы свыкнуться с мыслью, что отца уже нет, но как это сделать, если его друзья, неважно как, случайно или нет, напоминают ему о всей пережитой боли. — Я тебе вчера звонил, ты не ответил, — видя, что друг не собирается отвечать, пробубнил Сергей. — Я… блять, Серый, я как только приехал, так сразу ушёл лечить душу, — этот разговор, по правде говоря, порядком надоедал и раздражал Шастуна, поэтому он ускорил шаг, заставляя своего спутника чуть ли не бежать за ним.       До какой-то маленькой кафешки парни дошли в тишине, прерываемой лишь шумом города. В забегаловке оказалось очень даже уютно, народу почти не было, так как час стоял ранний.       Парни нашли столик в углу и сели друг напротив друга. — Дима сказал, что ты приехал поздно, — решил продолжить тему Серёжа. — Да и то, что ты в хлам набухался, он мне тоже рассказал. — Я и не сомневался, что вы, любовнички, успели поворковать, — бросил Антон. — Я пропустил последний автобус, пришлось вызвать такси, — говорить, что Антон просто стоял, словно заколдованный или выброшенный из мира, он, конечно же, не собирался. — Почему не позвонил Стасу? Он же на машине, мог бы тебя и забрать, мы же всё понимаем, — нет, Серёжа, ты не понимаешь, раз продолжаешь мусолить эту тему. — Я взял такси, говорю же, — с невозмутимым видом заявил Антон, листая меню, принесённое официантом. — Какой-то парень тоже опоздал на автобус, мы поехали вместе.       Серёжа открыл рот в немом визге от восторга, но тут же закрыл, вероятно, обдумывая варианты развития событий. Юноша был рад, что хоть на какое-то время смог заткнуть друга, подкинув ему пищу для обдумывания, но тут же понял, что идея была плохой, ведь теперь Серый достанет его ещё больше, расспрашивая о том молодом человеке. Арсений, так ведь его звали? Точно Антон вспомнить не мог, сам не понимая, почему. — Ворчливый извращенец? — неожиданно спросил друг, смотря прямо в зелёные глаза. — Нет, — коротко ответил Шастун, заказывая горячий шоколад. — Старый? — уточнил Сергей, подперев голову рукой и продолжив сверлить взглядом юношу, дабы распознать, когда тому вздумается приврать. Если вообще вздумается. — Нет, Серый, он был довольно-таки симпатичный, — протянул студент, делая акцент на слове «симпатичный». — А я и не спрашивал, был ли он симпатичным… — Не все истории имеют такие драматические развязки, как у тебя, — прервал друга Антон. — Мы просто ехали вместе в такси, ничего более, понимаешь?       Официант принёс заказы парней, и Матвиенко, жадно оглядев всё съедобное, которое присутствовало на столе, замолчал, начиная запихивать всё в рот. Повисла тишина, Шастун наконец-таки смог хоть немного отдохнуть от разговоров и расспросов друга, мирно попивая свой двойной эспрессо. Появилось время подумать о вчерашнем новом знакомом, если его можно так назвать. Антон задумался, а далеко ли от общежития и университета живёт тот парень? Хотелось вновь встретиться, поболтать уже в более теплом месте, в более подходящее время. Но даже если Шастун встретил бы его, что он мог сказать? «Привет, Арсений. Помнишь меня? Я Антон, мы с тобой минут десять стояли вместе на остановке, а потом ещё пятнадцать ехали в такси». Арсений, наверное, решил, что юноша чокнутый наркоман, по-другому и быть не может.       Когда Серёжа закончил с употреблением пищи, он, с новым энтузиазмом в глазах, открыл было рот, чтобы что-то спросить, но Антон поднял палец вверх, показывая всем своим видом, что не собирается грузить парня лишними подробностями, которых, по сути, и не было. Но, заметив молящий взгляд друга, который, кажется, просто обожал все эти истории и красочные подробности, включающие в себя какие-то мелкие детали, решил сказать: — У него была очаровательная улыбка и голубые, небесного цвета глаза.

***

— Антон, школу закрывают на карантин, Кристина хочет приехать, — равнодушно проговорила мачеха, не особо любившая разговоры по телефону, — ты ведь не против? — Вроде того, — ответил Шастун, жестом показывая друзьям, чтоб они заткнулись и прекратили свои выкрики «бухать буде-е-ешь?». Как маленькие, ей-богу. — Я договорюсь с Елизаветой Павловной, она должна разрешить пожить Крис в нашей с Димой комнате. — Хорошо, тогда через неделю встречай сестру, — напоследок бросила Нина, отключаясь, а юноша кинул в Сережу с Димой какой-то толстый журнал, попавшийся ему под руку, пробурчав при этом тихое «придурки».       Антон любил свою пусть и сводную, но такую родную сестру с того самого момента, как только она переступила порог дома Шастунов. Эта светловолосая девочка с характером стала для юноши настоящим счастьем и сокровищем, ведь он всегда просил у мамы с папой себе маленькую сестру, которую он будет защищать. Но бывало время, когда Кристина сама спасала, помогала и даже защищала старшего брата. Несмотря на все страхи родителей, что дети не подружатся, Антон сразу же вжился в предназначенную роль и нашёл общий язык с девочкой.       И только сейчас до Шастуна дошло, как же он соскучился по своей сестре за прошедшие с их последней встречи двадцать четыре часа. Она ему безумно нужна рядом. А ещё… — Не, ну, Шастун, — обиженно взвыл Серёжа, кинув в друга подушкой. — Мы тут ему о планах на будущее рассказываем, в красках, можно сказать, ситуацию описываем, а ему, блять, похуй.       Парень повернулся к Антону спиной, всем видом показывая, что обиделся, но спустя несколько минут развернулся обратно, широко улыбаясь. — Чувствую себя свахой, — проговорил он, и по его виду можно было понять, как он представляет будущую свадьбу. — Не-не-не, шиппером, — слишком громко поспорил сам с собой (будто шизофреник, ей-богу) Серый, и в его глазах загорелись озорные огоньки радующегося шиппера. — Бля, ну ты и человек с приветом, — вроде с некой обидой, а вроде и со смехом сказал Шастун, удобнее устраиваясь на своей кровати.

***

      Когда последний выходной плавно подходил к своему завершению, Антон поборол в себе привычку болезненно реагировать на любые напоминания об отце. Ему уже лучше удавалось контролировать все свои эмоции и приступы опустошенности, когда его особенно накрывало. Но, к счастью, рядом всегда был Дима, который мог помочь и выслушать, если потребуется. Дни, когда отец был в жизни зеленоглазого, отходили всё дальше. Это беспокоило и пугало. Парень больше не мог позвонить папе и поговорить о чём угодно. Не мог услышать родной голос с лёгкой хрипотой. Успокоение и тревога переплетались в единое целое, становясь братьями-близнецами.        А также со временем образ Арсения почти стёрся из сознания юноши, хоть он и стремился не забывать того. И вдруг, в воскресный вечер, Шастун увидел его в нескольких шагах от себя — он стоял в очереди у кассы в магазине, находящемся рядом с университетом. Студент сначала не поверил, стоя молча и тупо пялясь на мужчину, словно на статую. Господи, да не могло тебе так повезти, Шастун. А если и могло, то ты сейчас как дебил выглядишь. Подойди, блять, чё стоишь.       Но вот Арсений забрал у кассирши чек и повернулся. Антон смотрел уже достаточно долго, чтобы удостовериться, что это действительно тот самый неожиданный спутник, с которым он встретился в пятничный вечер. А вот сам Арсений ни секунды не колебался, не то что Шастун. — Антон?       У юноши брови поползли вверх, пока он думал, что можно ответить кроме дежурного «да». Он открыл было рот, но так и не произнёс ни слова. — Я Арсений. Мы ехали вместе в такси, — напомнил мужчина, улыбаясь и подходя ближе. Он ткнул себе пальцем в грудь, будто сейчас разговаривает с глухонемым.       Арсений терпеливо ждал, когда же пройдёт опознание, а Шастун понял, что помнит все черты его лица в мельчайших подробностях. И тут кассирша откашлялась, привлекая к себе внимание и намекая, что парни задерживают очередь. — Я помню тебя, — бросил Антон, оплачивая коробки конфет, которые купил вместо нужных съестных припасов.       Арсений отошёл в сторону и стал ждать, а юноша внутренне радовался тому, что разговор, кажется, не закончен.       Что-то случилось с горлом — вроде как пересохло, а вроде как Антон будто захлёбывался собственной слюной. Юноша натужно сглотнул, стараясь припомнить, чего делать не следует, чтобы не выглядеть глупым полувзрослым недоучкой.       Арсений молча смотрел на зеленоглазого, отступая в сторону, если кому-то нужно было пройти. Напряжённое ожидание исчезло, уступая место радостному возбуждению, и Шастун почувствовал, как щёки начинают гореть. В груди потеплело, когда голубоглазый ободряюще улыбнулся. Кажется, юноша залился краской до самых кончиков ушей. Господи, Шастун, не веди себя как влюблённая первокурсница. Ты вообще мужик или кой, сука, кляп? Краснеет он тут.       Когда Антон наконец расплатился и отошёл от кассы, парни направились прочь из душного магазина и Арсений, на удивление, первым прервал застывшее молчание. — Ты сегодня весь светишься прямо-таки. Удачный день? На автобус пришёл вовремя и всё такое? — сказал он, шутя толкая юношу локтём в бок. — Вроде того, — ответил Шастун, запихивая в рот пару только что купленных конфет. — Как дела на работе? — Интересно.       На секунду в глазах Арсения как будто сверкнул огонёк; зеленоглазый не знал, как это можно понять, но большого внимания уделять этому не стал. — Хорошо провёл выходные? — юноша мысленно ударил себе пощёчину за то, насколько этот вопрос был банален, но ничего другого, пока что, в голову не лезло. — Вроде того, — смеясь, ответил Арсений.       Подколол так подколол. Антон уже давно хотел избавиться от надоедливой привычки отвечать «вроде того», но все попытки были тщетны, и тогда он просто забил на неё, продолжая всем так отвечать.       И тут оба отвлеклись на телефонный звонок в кармане антоновского пальто. Парень был уверен на все сто, что звонит ему сестра, и именно поэтому он был совершенно не удивлён тому, что угадал. Миллион раз извинившись, Шастун ответил на вызов. — Антон, ты вчера принял те таблетки, которые я тебе дала? — без приветствия поинтересовалась сестра, шурша чем-то на заднем плане.       Юноша закатил глаза, ведь Кристина была частым гостем в аптеках, считая, что от всего нужно принимать какие-нибудь таблетки, иначе и быть не может. — Да, — коротко ответил Антон, стараясь удержать своего личного фармацевта в пределах разумного. — Одну выпил… и вообще, как только моя голова очутилась на подушке, так я сразу же отключился. — Повисла неловкая тишина, брат с сестрой оба не были фанатами разговоров по телефону, в такие моменты слова не шли с языка. — Как… мама? — наконец спросил юноша, бросая взгляд в сторону своего спутника, который увлеченно что-то печатал в своём смартфоне. — Она… — Кристина замолчала, подыскивая нужное слово, которое могло бы описать состояние мачехи Антона. — Мама в печали. — А ты? — Тоже, — вздохнула сестра на том конце провода, после чего послышался хлопок. Что это было — зеленоглазый мог только гадать. — Всё в порядке? — обеспокоенно спросил он, вспоминая, во сколько вылетает ближайший самолёт в Воронеж. — Да.       Отрывистый тон, кажется, успокоил Шастуна, поэтому он быстро попрощался и, пообещав встретить сестру на следующей неделе и обязательно приехать на новый год домой, а также не забывать звонить, отключился.       Зеленоглазый убрал телефон на место и огляделся. Пока Антон разговаривал с сестрой, Арсений, видимо, решил пойти прогуляться до конца улицы. Парни шли, рассказывая, как провели выходные и смеясь над многочисленными шутками друг друга. Со стороны могло показаться, что это старые друзья встретились спустя пару-тройку лет после выпускного, но никак не люди, встретившиеся случайно во второй раз.       За разговорами Антон и не заметил, как они с Арсением остановились рядом с кафе «Пингвин». Название подсказало юноше, что в этом заведении обязательно будет большой ассортимент мороженого, которым он себя не баловал уже около месяца. От одних только мыслей о фисташковом шарике с шоколадным сиропом во рту скопилась слюна, а в животе заурчало.       Оказавшись в теплом помещении, Арсений без слов направился к столику, нашедшему своё место в дальнем углу кафе, где никто почти не проходил мимо. Мужчине не нужно было оглядываться назад, чтобы понять, идёт ли зеленоглазый парень за ним. Определено идёт, вряд ли Шастун остался бы у входа или сел за какой-нибудь другой стол, не сказав ни слова своему новому знакомому.       Листая предложенное официантом меню, Антон, рассматривая ассортимент мороженого, а после и всего сладкого, облизывая то и дело пересыхающие губы и бросая короткие взгляды на Арсения, который даже не открыл меню. Очевидно, в этом кафе голубоглазый сидит не в первые, в отличие от Шастуна, миллион раз проходившего мимо этого заведения, но так и не решившегося сюда заглянуть. — Апельсиновый сок и фисташковое мороженое, пожалуйста, — стараясь сохранить наиболее серьёзный вид, сообщил Антон официанту. — Интересно, — усмехнулся Арсений, протягивая папочку «Меню» обслуживающему их столик парнишке. — Кофе, пожалуйста.       Работник молча удалился по направлению к кухне, а голубоглазый повернулся к Антону, начиная его изучать взглядом. Нельзя сказать, что это не причиняло внутреннего дискомфорта юноше, он, пожалуй, и сам бы хотел, так скажем, попялиться на нового знакомого, но со стороны это выглядело бы как минимум очень странно, поэтому Шастун решил отложить это занятие до лучших времён. Интересно, заказал бы он себе пиво, если бы меня тут не было? Хотя, чё стесняться-то, я ж не баба какая-то. — Так… — начал юноша, крутя чёрное кольцо на пальце. — Я, вроде как, не поблагодарил тебя за то, что подвез. — Да нет, ты поблагодарил, — сказал Арсений, сложив локти на столе и скрестив руки. — То вечер был как в тумане, — поморщился Шастун. — А я так и не узнал, что тебя тревожило, — с намёком протянул голубоглазый, поднимая взгляд на потолок.       Антон, кажется, онемел. В очередной раз возненавидел все чувства, что заставляют чувствовать боль и с треском отдаются в душе и на сердце. Жаль, что нельзя выбросить или хотя бы убавить эмоции, переполняющие человеческую сущность.        Зеленоглазый закрыл лицо руками и глубоко втянул воздух в лёгкие. — Я потерял отца, — как скороговорку бросил Шастун, боясь посмотреть на своего спутника и поймать его сочувственный взгляд, и, тем более, услышать слова об этом. — Я рад, что ты появился там в тот день. — Я тоже рад, — всё, что смог ответить Арсений, видимо, выбирая наилучший вариант развития разговора. — Возможно, это было не самым хорошим решением… ехать с незнакомцем ночью в такси. Вокруг полно сумасшедших, — говорил он спокойно, словно об обыденных вещах, таких как завтрак. Но под маской Антон уловил некий намёк на тревогу. — Мне было до жути по… всё равно, — стараясь говорить также спокойно, ответил юноша.       Наступила тишина. Зеленоглазый отнял руки от лица и обвёл взглядом заведение, мельком зыркнув на Арсения, который не отрывался от процесса изучения Шастуна.       Под его пристальным взглядом Антон не решался начать разговор. Глаза у Арсения были потрясающего голубого цвета; они ярко выделялись на фоне слегка загорелой кожи. Широкие брови над миндалевидными глазами были слегка светлее, чем его специально взъерошенные тёмные волосы. Свет от ламп в кафе падал как нельзя лучше, подчёркивая прекрасные черты лица Арсения. Да уж, красавчик, что надо. И чего он с Антоном-то так возится? — Ладно, что ещё ты хочешь узнать обо мне? — не выдержав напора голубых глаз, спросил Антон.       Голубоглазый лишь продемонстрировал свою голливудскую улыбку и прошептал одними губами, кажется, «всё». Он постоянно что ли лыбится? Может, у него с головой что-то не так? Шарики за ролики, ролики за шарики и всё такое?       Шастун еле сдержался, что бы не ляпнуть что-то очень тупое и странное, вроде «Люблю смотреть баттл тараканов по чечётке», но вовремя сообразил, что это будет ну очень странно, поэтому выдал простое: — Антон Шастун, почти двадцать лет от роду, — жестикулируя, произнёс юноша, а Арсений увлеченно слушал, кажется, не пропуская ни одного вздоха рассказчика. — Девушки нет, парня, собственно, тоже, — сказал зеленоглазый, спустя мгновенье осознав, что сморозил лишнего, но слушатель лишь тихо усмехнулся.       И тут к столику, как нельзя вовремя, подошла официантка, ставя на стол все заказанное. Она спросила, готовы ли парни заказать ещё что-либо. — Принесите нам, пожалуйста, сладкий печеный картофель, — сказал Арсений, отдавая официантке меню. — Арсений Попов, двадцать семь лет, — заговорил голубоглазый, отпивая глоток кофе, когда девушка удалилась на кухню.       Антон свёл брови к переносице, переваривая только что услышанную информацию. Значит, ты был прав, Шастун. Арсений старше тебя на семь лет. Ну, главное, что не на десять, да? Пугачёва с Галкиным живут же, и ничё такого. Хотя, блять, к чему это ваще.       От мыслей Шастуна отвлёк телефон, который неожиданно завибрировал в нагрудном кармане, после трёхдневного молчания. Хотя, оно и понятно, зарядил устройство юноша только сегодня днём, обидевшись на весь мир. Выудив требующее внимания устройство из его убежища, Шастун увидел уведомление твиттера. Картоха @Justice56191660       @peresvet_pro слышь, популярность, ты чего игноришь меня везде?       Антон широко улыбнулся, понимая, что у него всё ещё есть настоящие друзья, помимо Серёжи с Димой. И пусть Картоха и живёт за тысячи километров от зеленоглазого, но даже сквозь расстояние они чувствуют себя родными. Хоть кто-то в этой пучине сымитированных дружеских отношений действительно переживает за него. Переключившись с твиттера на вк-шку, зеленоглазый зашёл в нужный ему диалог, где высвечивалось тринадцать непрочитанных сообщений. Алёна Романова вчера в 14:41       Ну, как ты?       Всё хорошо?       Голова не болит? Гульнул ты знатно))       Спишь или на парах?       Или просто мощно игноришь меня?       Шастун       Блять, ты там сдох в канаве что ли       И ещё шесть стикеров и гиф-анимаций, выражающих крайнюю степень агрессии.       Глупо улыбнувшись сообщениям, которые раскрывали забытое чувство, что ты ещё кому-то нужен, юноша принялся принялся печатать ответные сообщения.

Антон Шастун 19:07

Всё нормально, Алён. Не было ни сил, ни настроения заходить в инет

Алёна Романова 19:08       Ну здрасти-мордасти, рожа ты моя       Я могу позвонить?

Антон Шастун 19:08

Давай потом, лады?

Я такооооое расскажу

Алёна Романова 19:09       Не захлебнись слюной, милок))       Пока Антон переписывался с подругой, к их столику вновь принесли заказ. Молодая официантка, обслуживающая парней, не упустила возможности пофлиртовать с голубоглазым, и даже оставить свой номер на салфетке. Как оригинально, аплодисменты! Шастун был уверен на все сто, а то и двести, что такое происходит с Поповым не в первый раз, или же у него есть девушка, может, вообще и то, и другое, но злосчастную бумажку Арсений лишь мнет и кладёт на край стола.       Попов окинул взглядом стол, а потом посмотрел на Антона с расчетливой улыбкой. — Ну что, не боишься? Зна-а-аменитый сладкий картофель, — протянул он, негромко усмехнувшись. — Ну, ладно, пусть он знаменит только для меня.        Зеленоглазый потянулся вперёд, чтобы получше разглядеть содержимое плетеной корзиночки. Арсений ухватил пару мягковатых брусочков и обмакнул их в плошку с странной на вид кашицей. — Чтобы до конца оценить блюдо, нужно макать ломтики в эти тарелочки, — с удовольствием пережевывая кусочек картофеля, сказал голубоглазый, указывая на принесенные вместе с корзинкой фарфоровые чашечки. — С картошечкой стоит познакомиться поближе, — рассмеялся юноша, отправляя в рот первый кусочек. — А что, кетчупа нет? — Кетчуп — это для тех, кто совершенно не хочет чувствовать вкуса, Антон. — Кетчуп — для соусников, Арсений, — в тон мужчине ответил Шастун. — Ешь уже, — сдержанно улыбнулся Попов, доставая из кармана куртки звонящий телефон.