Firefly

Знакомьтесь, Ким Чунмён. Ветеран галактической гражданской войны, бывший сержант армии Независимых, а в настоящем – авантюрист, контрабандист и капитан межпланетного корабля класса Светлячок. Великий человек – говорили многие. Мерзавец, каких поискать – возражали другие. Истина, как известно, была где-то посередине. Чунмён едва ли чувствовал себя великим. Особенно в то утро, когда безудержное веселье перешло в ужасающую головную боль и частичную потерю памяти и самоуважения. - Какое прекрасное утро, капитан, не правда ли? – любезно поинтересовался Кёнсу – старший помощник, верный друг и злорадный трезвенник. - Кёнсу, - прохрипел Чунмён, - дай мне воды, и я на тебе женюсь. Кёнсу сжалился. Он подал Чунмёну стакан, который тот тут же осушил. - А насчёт женитьбы слишком поздно, ты вчера уже, - добавил Кёнсу (он был единственным членом экипажа, кому Чунмён позволял разговаривать на «ты», потому что они с Кёнсу вместе воевали, вместе подали в отставку после и вместе же подались в контрабандисты). - Что уже? – спросил Чунмён, с трудом отрывая голову от подушки. - Да-да, уже, - в каюту капитана заглянул механик О Сехун (который любил ходить хвостом за Кёнсу и всюду совать свой нос). - Женились. Хотя, - Сехун запнулся, задумчиво почесав в затылке, - это не самое подходящее слово. Ваш супруг обнаружился сегодня утром в грузовом отсеке. - Что-то я не пойму, кто из нас вчера больше выпил, - нахмурился Чунмён. - Что за чушь ты несёшь? Сехун только открыл было рот, чтобы возразить, но… - Капитан, так что будем делать с вашей зазнобой? Прикажете привести к вам в каюту? – поинтересовался Бэкхён, неугомонный и шумный пилот корабля. И вот тут Чунмён мгновенно протрезвел. И начал что-то смутно припоминать. Долгую ночь на планете Персефона, жар костра, приятную музыку, выпивку и танцы. Но никакой свадьбы в его обрывочных воспоминаниях не было. Чунмён встал, с трудом облачился в рубаху и брюки, и нетвёрдой походкой побрёл в грузовой отсек. Его команда, состоящая из старшего помощника, механика и пилота, двинулась следом. В грузовом отсеке среди коробок с контрабандой и разного рода хламом обнаружился человек. Мальчишка лет восемнадцати. Смуглый и растрёпанный, словно бездомный кот с какой-нибудь захудалой планеты. Он весь ссутулился, обнимая себя руками и понурив голову, а грозный (ну как, грозный) верзила с оружием стерёг его. - Глядите, капитан. У нас на корабле незваный гость, - пробасил Крис, стараясь внушать страх каждым своим движением (но обычно ему никто не верил). Чунмён опустился на колени, заглядывая мальчишке в лицо. Редкие всполохи воспоминаний появились и тут же погасли. Чунмён был готов поклясться, что очень хорошо помнил и этот взгляд, раздевающий до костей и в то же время укоряющий, и эти губы. Он вспомнил прошлую ночь. Они вместе танцевали у костра, и этот мальчишка надел ему на голову венок из полевых цветов. И ещё они целовались. Чунмён помотал головой, отгоняя дурное видение. Чтобы он, взрослый, прошедший войну мужчина, а ныне капитан корабля, целовал какого-то сопляка? Ведь такое попросту не может быть! - Кто ты? – требовательно спросил Чунмён. - Чонин, - тихо ответил тот. – Я ваш… ваш… - он раскраснелся, так и не решаясь закончить фразу. - Он ваша невеста. Точнее уже супруга, - объяснил Чондэ, который всегда умел эффектно и вовремя появиться. Чунмён наградил его выразительным взглядом через плечо. - Таков обычай на Персефоне: если двое обмениваются венками и танцуют священный танец у огня, с тех пор они считаются супругами, - рассказал Чондэ, не без удовольствия следя за выражением на капитанском лице: от непонимания до тотального ужаса за три секунды. Чонин закивал, а Чунмён вспомнил, как он, пьяный и счастливый, надевал Чонину на голову венок. Чондэ был священником (вернее, он притворялся священником, пока был в бегах, а Чунмён согласился подбросить его до Юпитера за внушительную плату, но проповеди Чондэ читать был тот ещё мастак!) - Пожиратели меня раздери, - промолвил Чунмён (за этим последовало ещё несколько крепких выражений, которыми мог изъясняться только истинный капитан корабля класса Светлячок). - Капитан, я так понял, он вам не нужен? Тогда можно я его себе заберу? – попросил Крис, не сводя с Чонина похотливых глаз. - Я тебе заберу! – отреагировал Чунмён, а Кёнсу для веса дал Крису затрещину (они с капитаном часто действовали в синхроне – ещё со времён войны). - Вы все, займитесь делом, - приказал капитан. – А ты пойдёшь со мной, есть разговор. Чонин поднялся и покорно засеменил следом. Чунмён привёл его в свою каюту и запер дверь, чтобы они могли поговорить тет-а-тет. - Чонин, значит, - Чунмён кивнул сам себе. – Сколько тебе лет? - Девятнадцать. Десять лет разницы. Вот это ты вляпался, капитан! Чунмён едва сдержался, чтобы не треснуть себя по лбу как следует. Чонин, это невинное девятнадцатилетнее чудо, смотрел на Чунмёна в ожидании. Робкий, тихий, послушный. - Как вышло, что ты оказался на моём корабле? – спросил Чунмён, пытаясь подавить злость на мальчишку, себя и всю ситуацию в целом. - Я последовал за вами. Вы же теперь мой… Чунмён так скривился, что Чонин замолк на полуслове. - Давай сразу проясним: я не твой, а ты не мой. - Но церемония… - Имеет силу только на Персефоне, - перебил Чунмён, - а мы уже в сотне световых лет от неё. Так что ты свободен. Сойдёшь на первой же остановке. И тут случилось то, чего капитан Чунмён никак не мог ожидать: мальчишка стал плакать. Глаза заблестели, крупные слёзы заструились по щекам, лицо покраснело. Чунмён был суров и холоден, как открытый космос, так что слезами его было не пронять. Или… - Ну чего ты ревёшь? - Вчера вы говорили, что будете защищать меня, - начал Чонин свою пылкую речь, - что мы никогда не расстанемся, что вы меня любите! - Сколько же я выпил? – Чунмён не удержался и таки треснул себя по лбу. Давненько уже он не попадал в подобные переделки! То есть, и раньше находились ушлые дамочки, которые пытались женить его на себе, но капитан Чунмён всегда был быстрее, а открытый космос – слишком удобное место для пряток. Так что в послевоенное время личная жизнь Чунмёна состояла исключительно из компаньонок на одну ночь (ну и компаньонов тоже, чего греха таить), и Чунмён в общем-то не жаловался (хотя иногда втайне завидовал отношениям Кёнсу и Сехуна, но не слишком часто). Но вот, судьба (и чистый уранический виски) решили, что Чунмён скучно живёт. И хлоп - он оказался связан брачными узами с плаксивым недоразумением, которого в пору отправить домой к маме. - Позвольте мне остаться! – умолял Чонин. – Я сумею быть вам полезным. И с этими словами он расстегнул несколько пуговиц на рубашке, демонстрируя смуглую кожу шеи и ключиц. - Грёбаная Альфа Центавра, ты свихнулся?! И без того боязливый, как ягнёнок, Чонин, перепуганный такой реакцией, тут же отшатнулся и застегнул рубашку. - Простите. Вы хотите раздеть меня сами? - Я хочу тебя ударить. Чонин смешался. - Если таковы ваши предпочтения, то… - Ты сейчас же пойдёшь вон из моей каюты! – Чунмён повысил голос, потеряв всякое терпение. - Я попрошу кого-нибудь найти тебе спальное место. - Но я хочу спать с вами! - Ещё слово – и я лично отправлю тебя обратно на Персефону. Без скафандра.

***

- Ну, что решили, кэп? – спросил любопытный Бэкхён, едва Чунмён взошёл на капитанский мостик. - С чем? - С ним, - Бэкхён игриво подвигал бровями. - Выпороть бы его да отправить к матери, - в сердцах воскликнул Чунмён. - Выпороть, говорите? – Чондэ был тут как тут, с библией подмышкой. - Я не… - отчего-то растерялся Чунмён, - в смысле, ремнём… чёрт! - Ммм, это интересно! Но запомните: если вы воспользуетесь положением, то будете гореть в специальном аду для насильников и тех, кто шумит в кинотеатре*, - для священника у Чондэ был слишком дьявольский смех. - Заткнись, - буркнул Чунмён, начиная нарочито пристально разглядывать показатели приборов на панели. - Предлагаю предаться чревоугодию, - предложил Чондэ. – А то у меня в желудке разверзлись хляби небесные. Возражений не последовало. В столовой обнаружились Сехун и Крис, с аппетитом уминающие оставшийся с ужина картофельный гуляш. - Капитан, ваш мальчик временно размещён в каюте Чанёля, - в столовую вошёл Кёнсу. Чанёль как раз был на Венере, искал заказчиков. Его каюта уже с месяц простаивала (и находилась по соседству с капитанской, какое удачное стеченье обстоятельств!) - Спасибо. И он не мой мальчик, - угрюмо поправил Чунмён. - Как скажете, кэп, - ухмыльнулся Кёнсу. В этот момент в столовую вошёл Чонин, и все разговоры разом стихли. - Садись, - Сехун, приветливо улыбаясь, похлопал по стулу рядом с собой. Чонин взглянул на него с нескрываемой благодарностью, тут же заняв предложенное место (тем более, что оно было расположено близко к капитану и далеко от Криса, который кидал на Чонина недвусмысленные взгляды). Вы не подумайте, Крис мог быть нормальным, просто в открытом космосе у него обострялось одно неприятное заболевание - паховый зуд. - Чонин, может, расскажешь о себе? Думаю, нам всем интересно… - начал было Сехун. - Мне интереснее узнать о состоянии двигателей, механик О Сехун, - грубо прервал его капитан. Чунмён и сам не знал, почему начинал так злиться в присутствии Чонина, но ничего не мог с собой поделать – это утро с самого начала было одним сплошным мучением, и чем дальше – тем хуже. - Не срывай злость на моём Сехуне, - предупредил Кёнсу, раскладывая еду по тарелкам. – Двигатели в порядке. - Отлично. Это всё, что мне нужно знать. Чунмён встал и твёрдой походкой покинул столовую, не желая дольше быть объектом насмешек своей команды.