Необычный период депрессии

Микки всем сердцем любит Йена, но, конечно, не скажет это напрямую. Йен периодически впадал в депрессию. И вечно твердил, что он никому не нужен, что он приносит одни лишь проблемы и ничего больше. Ну и его коронная мысль о том, что он Микки вовсе не нужен, и что Милковичу следует найти другого, потому что он достоин лучшего. Брюнет не переставал твердить, правда, самому себе, что ему нужен, только его Рыжик. С его бледной кожей и блядскими веснушками, которые тоже запали в душу и, как и Йен стали чем-то неотъемлемым. Но на словах он говорил лишь: «Галлагер, ты окончательно с катушек слетел?», «Что за хуйню ты, блять, несёшь?» и заставлял его пить таблетки, когда Йен старался избежать их приёма.

***

И вот одним вечером Йен подходит к Микки и вновь начинает свои депрессивные речи. В этот день Галлагер не выпил таблетки и Милкович тоже не смог его заставить сделать это. Благодаря этому в этот раз всё дошло вплоть до того, что Йен собрался бросить Милковича, снова оправдывая это тем, что Микки достоин лучшей жизни и ему не нужны все эти переживания. Брюнет держался стойко, уже немного привыкнув к такому, но всё же…все эти эмоции были, как в первый раз. Да и кажется, к такому вообще невозможно привыкнуть. Ведь всегда есть страх, а вдруг в этот раз всё серьёзно, он правда уйдёт. И тогда в жизни Микки снова будет пусто и он больше никогда не увидит тех россыпей веснушек на бледной коже, тех розовых манящих губ, тех глаз, в которых просто тонешь…как в омуте…быстро и бесповоротно, заодно принимая всех чертей, что водятся в том самом омуте. Но тут слова Йена вернули Микки в реальность, он чуть тряхнул головой, снова слушая парня. И вот Галлагер, сказав последнюю фразу, уже собирался уходить, как он решил задать вопрос: — Если бы не было меня, кого бы ты тогда любил? В Милковиче уже бушевала куча различных противоречивых друг другу эмоций. И когда злость и желание врезать, по этому бледному лицу с россыпью веснушек и с вечной тенью улыбки отступили на второй план, брюнет еле сдерживал суровую мужскую слезу, отчаяния он ответил: — Я бы ждал тебя всю жизнь, чтобы по-настоящему влюбиться. Хоть у Галлагера всё было, словно в тумане, он стоял удивлённый такому ответу от самого Микки-никаких-нежностей-Милковича. А сам Микки в свою очередь лишь отвёл взгляд и провёл ладонями по лицу. А в голове пронеслось лишь две мысли, борющиеся между собой: правильно, что он позволил чувствам выйти наружу или всё же не правильно и стоило врезать грёбанному Галлагеру за то, что вытащил из него эти слова. Всё же Микки сжал кулаки от наступающих мыслей, но тут же закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул. С осознанием того, что ещё нужно успокоить Йена и заставить уйти его с этих ужасных мыслей. Так и прошёл первый день очередного периода депрессии Галлагера. И Микки с грустью и отчаянием понимал, что впереди ещё как минимум 3 дня вот такого настроение и такой атмосферы в их доме.