Растворись в моей тьме

      Мероприятие, которое организовал Норстон и впрямь было грандиозным. Живая музыка, танцовщицы порхали в элегантных сверкающих нарядах среди гостей мероприятия. Лёгкая, струящаяся ткань на их руках, длинным шлейфом ниспадающая вниз, придавала им еще больше воздушности и легкости, словно они плавали в музыкальном вихре, сплетаясь друг с другом и создавая искусство прямо на глазах у публики. Вопреки тому, что людей было предостаточно, Эмилия старалась держаться в стороне. С бокалом Шардоне в дальнем углу залы девушка предавалась вновь нахлынувшему разочарованию от минувшей встречи со своей новой подругой. Вопреки большим надеждам Эмилии о том, что Селен сможет пролить свет на недавние события, никакой толковой информации получить так и не удалось.       «—Мой папаша «арестовал» меня. Приехал со своими громилами и забрал домой откуда я благополучно слиняла. Мы хотели с тобой устроить ночевку, заказали фрукты, шампанское, но как-то не сложилось. Я хотела с тобой связаться, но у меня отобрали телефон и карточки. Странно, что ты не помнишь этого.» — вспомнила Эмилия раздосадованный голос Селен.       Нда… не понимаю… Я не могла напиться до беспамятства, ведь это совсем на меня не похоже…       — Эй, приём. Земля вызывает Эмилию Беккер.       Угрюмый взгляд девушки скользнул по лицу Тео, показавшееся Эмилии раздражающе счастливым.       Реакция не заставила себя ждать.       — Сказала же не подходить ко мне.       — Знаю, но ты стоишь тут совсем одна, и я подумал…       — Думать – это не твоё.       — Спасибо. — улыбнулся парень, пропустив мимо ушей оскорбление. — Почему не подойдёшь к Грею?       Не став дослушивать, Эмилия, сделав вид, что парнишки рядом с ней не существует, направилась подальше от него. Ей хотелось в тишине насладиться крахом Майкла Норстона, а прилипчивость Тео только раздражала её.       — Ты нехорошо себя чувствуешь? Выглядишь немного болезненно. — Тео продолжал следовать за Эмилией даже несмотря на более чем прозрачный намёк на то, чтобы тот оставил её и больше не приближался. В последнее время она много размышляла на самые разные темы, из-за чего качество сна резко ухудшилось, а и без того бледная кожа стала казаться болезненно прозрачной. Резко затормозив посередине зала, Эмилия рывком поворачивается к блондину, из-за чего сотни белоснежных лепестков, образующих пушистую словно облако накидку, прикрывающую плечи, всколыхнулись. Белоснежное платье-ночнушка сверкнуло на свету вместе с дорогими украшениями на тонких запястьях.       —Если продолжишь за мной ходить – я закричу. — хмуро добавила она.       — Ты снова за старое? Знаешь же, что я хотел тебя защитить. — порядком устав от упрямства Эмилии, Тео, не скрывая разочарования, вскинул бровь.       — Сейчас меня это совсем не волнует. Не мог бы ты выбрать другой момент для извинений и уколов совести? Я занята.       — Чем же?       — Отдыхом.       — Привет. — послышался неловкий знакомый голос. — У вас всё хорошо? Габриэль. Вся такая искрящаяся совершенством. Как вовремя.       — Всё прекрасно. Тео как раз собирался искать тебя. Раз уж ты нашлась, то я пойду. Хорошо провести время. — извернулась девушка, оставляя Габриэль с немым вопросом в глазах. К своему счастью, Эмилия обнаружила, что смогла наконец отделаться от всех с кем не хотела контактировать. Слившись с толпой, она расхаживала от залы к зале, разглядывая произведения искусства. Остановившись напротив картины «Портрет Мадам Икс» Джона Сингера Сарджента, девушка внимательно всмотрелась в прекрасные черты лица женщины. Её взгляд, направленный в сторону, как бы говорил Эмилии: «публика недостойна моего взгляда».       — Прекрасная Эмилия Беккер и не менее прекрасная картина. — как нельзя кстати на горизонте замаячил Майкл. — Вам нравится искусство, Эмилия?       Мягко улыбаясь мужчине, Эмилия перевела взгляд обратно к картине.       — Что ж, я и правда питаю слабость к прекрасному.       — Понимаю. Каждая картина прячет за собой свою историю.       — А знаете ли вы, что за историю прячет за собой эта женщина?       — Вы о портрете Мадам? Эта дама из высшего общества, парижская светская красавица Виржини Готро. Величественная и загадочная. Её образ олицетворение неувядающей красоты. Скандальной, но неувядающей.       — Вот как, — ответила девушка, — Вот для меня портрет Мадам Икс совсем не про иллюстрацию женской красоты.       Майкл чуть нахмурил брови, улавливая со стороны Эмилии намёки на его неосведомлённость.       — Для меня это картина о смелости, независимости, больших амбициях. Готро была довольно смелой женщиной, уверенной в себе и не ищущей одобрения со стороны других. Ещё для меня этот портрет символ внутренней свободы от общепринятых стандартов.       — Сомневаюсь, что Готро была готова намеренно столкнуться с общественной критикой.       — Да, картина и вправду скандальная, но нам ли судить о скандалах. — хитро улыбнувшись, подметила девушка, заглядывая в глаза мужчины.       — Скандалы и обсуждения — это часть жизни аристократии того времени, — рассудительно согласился Майкл.       Отпивая остатки вина из бокала, Эмилия довольно улыбнулась, замечая краем глаза как в залу заходит около трёх человек в синей полицейской униформе. Они осматриваются и своим видом привлекают к себе с каждой минутой всё больше и больше внимания. По помещению пробежался нарастающий обеспокоенный шепот, не обошедший стороной Майкла. Извинившись перед Эмилией, мужчина выдвинулся в сторону источника общего беспокойства.       — Извините, есть какие-то проблемы?       — Майкл Норстон?       — Да.       — Проследуйте за нами.       — Постойте. На каких это основаниях, господа?       — Вы арестованы по подозрению в хищениях в особо крупных размерах, производстве и сбыте запрещенных медикаментозных и наркотических препаратов на территории штата Массачусетс. Проследуйте за нами для выяснения обстоятельств.       — Что за ерунду вы несете?! Какие запрещенные препараты?       —Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. — проговорил коренастый мужчина в форме, застёгивая наручники на руках Майкла Норстона. Майкл чувствовал, как пульс учащается, когда на него надевали наручники. Его разум был пуст, он не мог осознать обвинения, которые прозвучали в его адрес.       Среди всеобщего гама лишь Эмилия стояла и наблюдала с нескрываемой улыбкой на лице. Поймав на себе краткий взгляд Майкла, девушка скрылась в толпе. Однако желание Эмилии скрыться от взгляда людей не ускользнуло от взора Грея. Метнув заинтересованный взгляд в сторону девушки, он бросает краткое «я отойду» в сторону подчинённых и устремляется вслед за Эмилией. Вопреки тому, что Эмилия опережала Грея всего на несколько метров, ей удалось скрыться от его взора. Прошмыгнув в одну из комнат, девушка плотно прижалась к холодной поверхности двери. Рука плотно прижимается к грудной клетке, пытаясь унять взбесившееся сердцебиение, пока другая крепко удерживает в сомкнутой ладони небольшой клочок бумаги, торопливо врученный ей кем-то из толпы. Желая остаться незамеченным, он столь же быстро растворился в толпе, как и появился, так что Эмилии не удалось зацепиться за него взглядом. До слуха доносился тихий шелест бумаги пока едва подрагивающие пальцы пытались развернуть смятую записку: «Посмотрим долго ли ты будешь улыбаться, когда я отниму у тебя всё».       Короткое «ха» со смесью смеха и иронии прозвучало в комнате.       — Интересно.       Наверное, это бы её насторожило, но вот ведь загвоздка… кроме имени у Эмилии ничего своего-то и не осталось. Фамилию и ту отняли.