Мини - рассказы Реборна

***

Проснуться ни свет ни заря после странного сна, удовольствие сомнительное. Что снилось, уже не вспомнить, но ощущение потери накатило с головой, будто всё случилось вчера. Он нашел сигарету и закурил, вдыхая горький дым до боли в лёгких. Это помогло окончательно прийти в себя. Стянув влажную от пота футболку, распахнул окна. Сегодня обещало быть жарко. Начало лета.В глаза мгновенно ударил слепящий блеск, это солнце отразилось от зеркальных стекол соседних бизнес-центров. Он зажмурился, Заснуть прямо в кабинете, на рабочем месте. Критическая, непростительная ошибка для человека его круга. В бизнесе по продаже и содействию с оружием секундная слабость могла стоить жизни. Окинул взглядом свой кабинет, который сейчас казался чужим и зловещим. Огромные панорамные окна, секунду назад ослепившие его, открывали вид на деловой центр города, но для него это была лишь витрина, за которой скрывались миллиардные теневые потоки. На массивном столе из темного дуба, рядом со стопкой недокуренных сигарет, тускло поблескивал его верный матовый пистолет. Оружие лежало без кобуры. Мужчина никогда не оставлял себя беззащитным.Лежал мобильник, сиротливо, будто он никогда и не звонил. На краю стола сиротливо стоял бокал с остатками янтарного виски, покрывшийся изнутри тонкой маслянистой пленкой. В углу кабинета, замаскированный под книжный шкаф, высился бронированный сейф. Там, за биометрическим замком, хранились не деньги, а вещи куда более ценные: зашифрованные контракты на поставку штурмовых винтовок и списки секретных закупщиков. Одев шляпу, он тяжело вздохнул, туша сигарету о край хрустальной пепельницы. Ощущение потери из сна всё еще болезненной хваткой сжимало грудь. Ему до боли, до крика нужно было убедиться, что этот сон, лишь игра разума. Наплевав на конспирацию и протоколы безопасности, он потянулся к столу, проигнорировал рабочий шифрованный терминал и взял в руки свой личный, старый телефон. Пальцы слегка дрожали, когда он листал короткий список контактов. Найдя нужный номер, он нажал на вызов.

В это же время на другом конце города, в полумраке зашторенной спальни, надсадно завибрировал телефон. Парень резко открыл глаза. Три долгих, тягучих гудка казались в утренней тишине оглушительными. Он нащупал трубку, мельком глянул на экран «Заботливый» и прижал телефон к уху, недовольно шумя одеялом. Каждая строчка привычного упрека давалась с трудом сквозь накатывающий сон: — Ты опять перерабатываешь… И вовремя не вернулся. Твой ужин так и остался на столе. Всё остыло. – Ответной реакции не последовало. В трубке стояло лишь тяжелое, глухое молчание. Мужчина на своем тридцатом этаже просто заново учился дышать, заблокированный собственной внезапной нежностью и облегчением. Но шатен этого не знал. Он раздраженно поворочался в постели, сминая простыни. На смену сонной мягкости мгновенно пришла злость. –Будить в такую рань ради тишины казалось издевательством.– Реборн. Ты серьезно? — резко бросил в динамик. — Разбудил меня ни свет ни заря просто для того, чтобы помолчать в трубку? Если тебе нечего сказать, я кладу трубку. Увидимся дома.Только тогда Реборн наконец обрел дар речи.— Извини, — глухо выдохнул он. — Дела задержали. Закрутился, потерял счет времени, Реборн снова посмотрел в окно, где небо над бизнес-центрами уже окрашивалось в нежно-розовые тона. На его уставшем лице впервые за утро промелькнула слабая, едва заметная улыбка: — Скоро буду. Вернусь с рассветом. Остуди постельку, Тсуни, — Тсуна хотел было привычно съязвить в ответ, но в трубке уже раздались короткие гудки. Злость мгновенно испарилась, оставив лишь липкое, неприятное беспокойство. Тсуна откинул голову на подушку и уставился в потолок. Этот тон Реборна, его внезапный звонок… Что-то было не так. В их опасной жизни звонки без причины не случались.

Мужчина бросил телефон на пассажирское сиденье и до упора выжал педаль газа. Дорога до дома превратилась в бесконечный, липкий кошмар. Предрассветный город казался вымершим, но эта пустота не успокаивала, а пугала. Ощущение потери из ночного сна трансформировалось в острую, удушающую паранойю. Реборну казалось, что само время замедлилось, растягивая каждую минуту пути в вечность.Его обострившаяся профессиональная интуиция кричала об опасности. В каждом случайном автомобиле на трассе он видел хвост. Черный седан, притормозивший на перекрестке, казался засадой. Одинокий прохожий под фонарем — наблюдателем. Вспышка фар в зеркале заднего вида заставляла сердце Реборна пропускать удары. Жилка на его виске бешено пульсировала, а пальцы намертво вцепились в руль. В бизнесе по торговле оружием враги не бьют в лоб — они бьют по тем, кого ты любишь. И сейчас Реборн до дрожи, до холодного пота боялся за жизнь Тсуны. Когда машина наконец с визгом затормозила у знакомого подъезда, Реборн уже держал руку на рукоятке пистолета. Он взлетел по лестнице, бесшумно открыл замок и ворвался в квартиру, готовый к худшему. Но в прихожей было тихо. Слишком тихо. Реборн замер, тяжело дыша и вглядываясь в полумрак. Из кухни пахло остывшим ужином и… чем-то еще. Свежим порохом и дешевым одеколоном. На полу, прямо у входа, он заметил глубокую свежую царапину от чужих ботинок и капли крови, ведущие к балконной двери. Из спальни навстречу ему спокойно вышел Тсуна. На нем были домашние штаны, волосы были растрепаны после сна, а в опущенной руке небрежно покачивался тяжелый револьвер, который Реборн когда-то подарил ему для самообороны. Тсуна выглядел уставшим и слегка недовольным, будто его снова отвлекли от чего-то важного. — Живой, — только и смог хрипло выдохнуть, опуская свое оружие. У него подкосились колени от нахлынувшего облегчения. Шатен устало вздохнул и убрал револьвер за пояс.– Ну разумеется, живой, — буркнул он, подходя ближе и заглядывая брюнету в полные страха глаза. –Пока ты там сходил с ума и нарушал скоростной режим, ко мне в окно залез какой-то мусор. Думал, я легкая мишень, пока тебя нет. Пойдем на кухню, параноик. Я погрею ужин.Они сидели на кухне. Реборн сжимал в ладонях кружку с горячим чаем, пытаясь унять внутреннюю дрожь, пока Тсуна возился у плиты. Посуда негромко звякала, и этот обыденный домашний звук окончательно прогонял остатки ночного кошмара.–Ну и как это было? — тихо спросил Реборн, нарушив тишину. Шатен повернулся, облокотился о столешницу и скрестил руки на груди. На его лице читалось скорее утомление, чем пережитый страх.– Как-как… Глупо это было, — вздохнул парень, качнув головой. –Ты положил трубку, а у меня внутри какое-то нехорошее предчувствие заскребло. Твой этот дурацкий голос, молчание… В общем, сон как рукой сняло. Я решил не валяться, пошел в ванную умыться. И тут слышу — на балконе шорох. Такой тихий, аккуратный, будто кошка скребется. Но у нас-то третий этаж и кошек нет. Ну, я дураком никогда не был. Сразу скользнул к тумбочке, достал твой подарок, этот тяжеленный револьвер. На цыпочках возвращаюсь в коридор, смотрю на балконную дверь, а там в темноте силуэт. Стекло пластиковое они, конечно, вскрывать умеют, тут без шума обошлось. Замок щелкнул, створка открылась, и этот «гений тактики» шагает на ковер. В черной куртке, рожа маской закрыта, в руке нож. Дешевка. Думал, наверное, что дома только беззащитный гражданский, которого можно тихо прирезать в постели. — Тсуна сделал паузу, его глаза опасно блеснули.– Он меня в темноте коридора не заметил. Сделал шаг вперед, наступил на паркет, и тут я выхожу из тени. Говорю ему: «Обувь сними, урод, я только вчера полы мыл». Он от неожиданности аж дернулся, нож поднял, попытался на меня кинуться. Ну я и нажал на курок. Первый раз — чисто в плечо, чтоб спесь сбить. Грохот в закрытой квартире, конечно, стоял знатный. Его назад отшатнуло, он завыл, нож выронил, но всё равно попытался ко мне сунуться. Пришлось добавить еще дважды, пониже. Тсуна подошел к столу и поставил перед Реборном тарелку с едой. — Ну он и понял, что ловить тут нечего. Развернулся, оставляя кровавые следы, перемахнул через перила балкона и рухнул вниз, на козырек магазина. Оттуда, хромая и воя, уполз куда-то в арку. Я даже догонять этот мусор не стал. Смысл мараться? Пошел, револьвер почистил, руки помыл. А тут и ты влетаешь — бледный, с пушкой наперевес, спаситель мой. Так что ешь давай. И в следующий раз, когда тебе покажется, что меня надо спасать, вспомни, чьё оружие лежит у нас в тумбочке. Я умею им пользоваться. Они посидели на кухне, пока он во всех красках пересказал глупую попытку налета. Реборн наконец улыбнулся. Напряжение, сковывавшее его последние несколько часов, окончательно спало. Сейчас, на их тихой кухне, он понимал, что не предпримет ничего. Никаких резких движений прямо сейчас. Пока на дворе рассвет, он будет просто сидеть здесь и слушать ворчание своего самого дорогого человека. Но это затишье было обманчивым. Чуть позже, когда Тсуна снова уснул, измотанный ночным происшествием, Реборн аккуратно укрыл его пледом и бесшумно вышел. Настало время платить по счетам. Реборн заперся в кабинете и активировал защищенный терминал. Всего за два часа его информаторы нашли зацепку. Кровавый след от балкона вел к мелкой шестерке из так называемого «Синдиката Четырех Драконов» — обнаглевшей группировки, которая решила подмять под себя весь теневой оборот оружия в восточном секторе. Они посчитали Реборна одиночкой, уязвимым из-за своей привязанности, он холодно усмехнулся. Идти на них в лоб в одиночку было бы глупостью, но у мафиози в руках были ключи от всех оружейных складов города. Он сделал три коротких звонка лидерам конкурирующих кланов — тем, кому «Драконы» давно перешли дорогу. Его предложение было коротким, деловым и невероятно щедрым: стопроцентная скидка на следующую партию штурмовых винтовок в обмен на полную ликвидацию инфраструктуры врага. Конкуренты согласились без раздумий.Уже к вечеру улицы города превратились в ад для «Драконов». Их подпольные казино горели, склады грабили, а боевиков отстреливали на каждом перекрестке. Реборн развязал чужими руками войну на уничтожение, превратив целый синдикат в затравленную дичь.Когда от некогда могущественной группировки остался лишь один человек, их главный босс, спрятавшийся в укрепленном бункере на окраине города, Реборн, решил поставить точку сам. Конкуренты сделали грязную работу, но финальный аккорд принадлежал ему. Он лично приехал к бункеру, когда охрана уже была перебита. Он вошел в кабинет дрожащего от страха босса, не спеша достал свой матовый пистолет и посмотрел врагу прямо в глаза. — Вы думали, что нашли мою слабость, — тихо, почти шепотом произнес Реборн, снимая оружие с предохранителя. –Но вы ошиблись. Он — моя сила. А вот вы — мертвы. Сухой щелчок выстрела оборвал историю «Синдиката Четырех Драконов» навсегда. Никто не имел права угрожать его семье. Никто. Он вернулся домой, когда над городом уже сгустились новые сумерки. Он тщательно вымыл руки, сбросил пахнущую улицей одежду и скользнул в спальню. Тсуна уже проснулся и просто лежал, глядя в окно, но стоило мужчине лечь рядом, как шатен тут же уткнулся носом в его плечо, вдыхая знакомый запах. Мужчина не стал ничего скрывать. Прижав парня к себе и перебирая его растрепанные волосы, он тихо рассказал обо всем, что произошло за этот безумный день. — Это были «Четыре Дракона». Наглые выскочки из восточного сектора. Они решили, что если найдут тебя, то смогут диктовать мне свои условия по поставкам оружия. Тсуна тихо хмыкнул в его грудь. — И где они теперь? — лениво спросил он, обнимая Реборна за талию и закинув на него ногу. –Их больше нет, — так же тихо ответил, целуя его в макушку. — Я натравил на них всех их конкурентов, отдал им склады, а с их боссом закончил лично. Больше никто и никогда к нам не сунется. Всё кончено.Тсуна облегченно вздохнул и покрепче прижался к нему. Вся утренняя злость, паранойя и дневная тревога наконец окончательно растаяли. Они просто валялись в постели, лениво переговариваясь, целуясь и наслаждаясь безопасностью своего дома. Реборн нежно гладил Тсуну по спине, а он тихонько покусывал его за плечо, мягко ворча, что в следующий раз ужин точно сгорит, если Реборн снова задержится на своей «работе». Но сейчас это были лишь милые, теплые препирательства людей, которые знали: они защитят друг друга от любого шторма.