Парадная форма

— Где ваша форма, доктор? — А… Похоже, я не смог её найти, сэр, — Джулиан старался смотреть Сиско в глаза, его легенда вроде бы сработала и на Кире, и на Дакс, но вот выражение лица коммандера предвещало проблемы. — Но я точно её упаковал. — Послушайте… — тон голоса Сиско был даже угрожающ, но Джулиан всё равно не мог сосредоточиться на этом, и пока коммандер вдоволь его отчитывал, выдавая собственное волнение по поводу первого контакта, Джулиан успел мысленно уплыть в прошлый вечер. Предлогом приглашения на ужин Гарак выбрал, конечно же, литературу. И пусть Джулиан не сразу понял, что такого в конкретном произведении, что его нельзя обсудить у Кварка, любопытство и ещё какой-то на тот момент совершенно непонятный интерес к кардассианцу заставили его согласиться. Чувствуя, что совсем теряет концентрацию из-за накатывающих воспоминаний, Джулиан старался сдержать мечтательную улыбку. Да, возможно, не стоило вчера надевать парадную форму, чтобы немного покрасоваться перед Гараком, но, с другой стороны, теперь-то уже ничего нельзя было поделать… *** С момента прибытия на станцию у Джулиана было немало свиданий, которые, к сожалению, заканчивались обычно… ничем и никак. Сначала девушки внимательно его слушали и смеялись, а потом извинялись и исчезали. Трудно было понять, отчего же всё происходит именно так — Джулиану прежде не приходилось сомневаться в своей привлекательности, но всё складывалось в довольно печальную картину: его ждали одинокие ланчи и ужины, если бы… Если бы не кардассианский шпион... портной. Поначалу Джулиан не знал, как относиться к Гараку. Тот был неизменно вежлив, но всякий раз общение оставляло какой-то осадок, неясное чувство, будто на самом деле истинного смысла слов Джулиан совершенно не улавливал. Не то чтобы Гарак смеялся над ним, но… это было похоже на игру, правил которой Джулиан не знал. Подозревая Гарака в шпионаже, стараясь поймать его на лжи, Джулиан сам не заметил, как их беседы стали постепенно отдаляться от какой бы то ни было политики, от жизни на станции, от современного положения вещей в сторону литературы, искусства и культурных особенностей различных рас. Нередко Джулиан обнаруживал, что невинный разговор обернулся философским диспутом, и ему приходилось сдаться под напором чётких формулировок и безукоризненной логики. В какой-то миг Джулиан обнаружил, что уже не помышляет о свиданиях… почти не помышляет, но с радостью встречает Гарака у Кварка и с нетерпением ждёт каждого ланча или ужина — в зависимости от того, когда и у него, и у кардассианца выдавалась свободная минута для общения. Однако они никогда ещё не пытались встретиться не на нейтральной территории. Наверное, именно это сыграло роль, и, размышляя, что же надеть, Джулиан остановил выбор на парадной форме. Должна же она произвести впечатление на Гарака! И нельзя не отдать должное, сидела она отлично. К тому же давала призрачное ощущение уверенности, а Джулиан поймал себя на том, что отчаянно волнуется. Казалось бы, беспричинно, но всё же. *** Гарак встретил его любезной улыбкой и проводил к столу. Приглушённый свет показался Джулиану намёком, но он отогнал эту мысль, как привык уже отгонять многие неуместные размышления, когда дело вообще касалось Гарака. И вот… Да, они принялись за ужин, беседа потекла неспешно и сама собой, но что-то… что-то в ней было абсолютно не так. Джулиан разволновался больше прежнего, даже испугался. Он отвечал невпопад — наверное, или почему тогда Гарак так пристально и странно смотрел на него? — и чем больше старался исправить положение, тем сильнее запинался, пока совсем не запутался. — Вам нехорошо, любезный друг мой? — Гарак чуть наклонился вперёд. — Что-то не так? — Нет, нет, — поспешил отмахнуться Джулиан и тут же понял, как сильно у него дрожат руки. — Совсем ничего такого. Он поднял со стола бокал и тут же упустил его, разливая багряное вино, название которого не запомнил. Неловкость обернулась трагедией: парадная форма оказалась безнадёжно испачкана. — Какая неприятность, — Гарак тут же поднялся. — Но не волнуйтесь, дорогой друг, я сумею это отчистить. — Отчистить? — недопонял Джулиан. — Конечно, — Гарак приблизился и подал ему руку, вынуждая встать из-за стола. — Это не так просто, как кажется, но я всё-таки кое-что понимаю в одежде. Разденьтесь, я сейчас подберу вам что-нибудь… подходящее. Он отступил, и Джулиан вдруг понял, что всё ещё удерживает прохладные пальцы. Гарак испытующе смотрел на него, но Джулианом владело замешательство пополам с чувством, имени которому он никак не мог подобрать. Пожалуй, последнее, что он бы хотел… так это чтобы Гарак куда-то отходил. — Я… — теряясь в мыслях и ощущениях, Джулиан сделал шаг вперёд, и теперь они снова стояли рядом. Странно. Был бы Гарак человеком, и Джулиан непременно ощутил бы тепло, так близко они находились друг к другу. Но Гарак… словно не существовал. Будто если бы Джулиан решился выпустить его пальцы, то оказался бы совершенно один в этой комнате. И почему-то это даже напугало, пробежало мурашками по позвоночнику. Нет, он не желал отпускать. Более того, он захотел удостовериться, что Гарак на самом деле не мираж, не порождение его фантазии. Удостовериться в существовании. Читал ли Гарак по лицу Джулиана, разбирался ли в человеческих чувствах, но вскоре на его губах появилась чуть ленивая и даже немного лукавая улыбка. — Доктор, вы будто хотите что-то сказать… или сделать. Джулиан представил, что было бы, если бы они так застыли с… какой-нибудь баджоркой, но фантазия почти сразу отказалась служить. Да и мыслей никаких не осталось. Момент был неловким, тягучим, странным… да, именно странным, и потому, наверное, Джулиан вовсе не удивился, когда Гарак обнял его за талию и поцеловал. *** Парадная форма… Как быстро она оказалась на полу?.. Джулиан мог бы обвинять своё тело, истосковавшееся по простым человеческим удовольствиям, мог бы признать, что вино оказалось слишком крепким, мог бы найти себе тысячу оправданий, но правда была в другом. Он понял это в момент поцелуя и сражался с собой совсем недолго, но вот выразить это чёткой мыслью, сформулировать словами оказалось сложнее. Его тянуло к Гараку. Не потому, что слишком хотелось выслужиться и вскрыть кардассианский заговор, не оттого, что они стали друзьями, и, чёрт возьми, точно не потому, что ему нравилась кардассианская литература. Он так и не понял в ней ни строчки, если уж на то пошло. Нет. Его тянуло физически, ему хотелось прикосновений, поцелуев, объятий и всего того, что следует дальше. И чёртова парадная форма, ставшая этаким катализатором, чёртова форма, теперь лежавшая на полу, похоже, сделала для него больше, чем все ланчи, обеды, ужины и разговоры. И кардассианская литература, конечно. *** — Доктор? — Сиско смотрел на него сощурившись и абсолютно не напоминал Гарака. Джулиан вздрогнул и неловко, с непростительно вопросительной интонацией отозвался: — Да, сэр?.. — Займёмся делом, — видимо, коммандер заметил, что ничего от него больше не добьётся. Да и времени совсем не осталось: как раз открылся шлюз.