В одну и ту же реку...

Майкрофт мрачно смотрел в иллюминатор. Через полчаса самолет должен был приземлиться в Хитроу, где уже ждала машина. Майкрофт находился в командировке, когда получил сообщение, что Шерлок в госпитале и его состояние требует присутствия старшего брата. Шерлок и раньше попадал в переделки и оказывался на больничной койке. Но за исключением того случая с крышей и неудачным прыжком, заставившим Майкрофта поволноваться, ранения младший получал незначительные и редко. Порой хватало помощи, которую мог оказать Джон. В последнее время Майкрофт вообще перестал волноваться за брата. После истории с мнимым самоубийством прошло довольно много времени, и Шерлоку хватило мозгов, чтобы как-то разобраться в чувствах, которые он питает к Джону Уотсону. Теперь недоставало только узаконивания отношений — чистой формальности. В остальном Шерлок и Джон жили как любая другая супружеская пара. Скучать им точно не приходилось. Шерлок наверстал упущенное за те годы, когда считал, что женат исключительно на работе, а секс — самое последнее, что может его заинтересовать в этой жизни. Они с Джоном как-то смогли утрясти и бытовые вопросы, включая части тел из морга в холодильнике. Спали наверху, а вся химия и образцы для опытов перекочевали в бывшую комнату Шерлока. За то время, когда младший брат сделался "женатиком", Майкрофт умудрился подружиться с Джоном — насколько вообще был способен на дружбу, вот только с Шерлоком отношения так и остались прохладными. Оба старались вести себя лояльно и поменьше обмениваться колкостями, но исключительно ради Джона, встречались только по делу, и не было и речи, чтобы Майкрофт просто мог зайти к брату на чашку чая. Иногда, впрочем, чай Майкрофту наливали — в тех случаях, когда на Бейкер-стрит устраивались совещания с участием инспектора Лестрейда. Так, пара дел однажды потребовала собраться всем вместе, да как-то раз Майкрофт вместе с Лестрейдом ждал Шерлока, а Джон выступил в роли гостеприимного хозяина. Главное, что беспокоило и даже раздражало Майкрофта сейчас — совершенно непонятное отсутствие конкретной информации. Он только добился четкого ответа, что брат не в реанимации. Непонятной была, собственно, фраза "его состояние требует вашего присутствия". Присутствие старшего брата последние лет тридцать младшего только раздражало, стало быть, решил Майкрофт, младший все-таки серьезно травмирован или получил пулю, и нужно переливание крови или что-то подобное. Это тоже было несколько странным — при современном-то уровне развития медицины редко требуется "родственная" кровь. Не почку же Шерлоку там пересаживать собираются? Не желая гадать, Майкрофт закрыл глаза и оставшиеся двадцать минут до посадки велел себе поспать. Кто знает, какой головной болью снабдит его неугомонный братец при встрече в госпитале, надо было отдохнуть. Антея встречала шефа в аэропорту. — Что с моим братом? — сразу спросил Майкрофт, как только сел в машину. — Он повредил сухожилие, спрыгнув с небольшой высоты, никаких других ранений нет, его жизни ничего не угрожает, — быстро ответила Антея, потом слегка запнулась и добавила, — он вас очень ждет, сэр. Майкрофт только покачал головой и устало потер пальцами веки. Вероятно, ожидание касалось какого-то дела, которое брат расследовал. А раз так — мог бы и позвонить. Как всегда в своем репертуаре. Машина притормозила у самого входа в госпитальный корпус, и первым знакомым лицом, которое увидел Майкрофт, оказался инспектор Лестрейд, вышедший, очевидно, покурить в больничный садик. Во всяком случае, инспектор мял в пальцах незажженную сигарету. Сперва он дернулся к машине с таким видом, словно собирался по-лакейски открыть Майкрофту дверцу, но на полпути притормозил и замер. Майкрофт хмыкнул и, кивнув Антее, вылез из машины сам. Лестрейд нравился Майкрофту. Нравился как человек и просто как мужчина. Конечно, старший Холмс этого не озвучивал, но братец давно догадался об интересе, стал поддевать Майкрофта насчет инспектора и даже ввел в курс дела Джона. И совершенно зря, потому что в ответ Джон на Шерлока нашипел, запретил дразнить брата и вообще поднимать эту тему с Грегом. Шерлок нехотя послушался — Джон Уотсон был единственным, кого он мог просто послушаться. Майкрофт вздохнул тогда с облегчением. Надо полагать, Джон сейчас находился с Шерлоком. Но почему при поврежденном сухожилии на вторые сутки инспектор тоже торчал в госпитале? Снова забеспокоившись, Холмс подошел к понурившемуся Лестрейду вплотную. — И что там наверху? — Здравствуйте, мистер Холмс. — Лестрейд не смотрел Майкрофту в глаза, а продолжал разглядывать сигарету. Он понимал, что его вины в том, что произошло с Шерлоком, нет, но все-таки чувствовал стыд. — Джон тут. Отношения, конечно, официально не оформлены, но медицинские документы на всякие экстренные случаи у них в порядке... — Ничего не понимаю! — Майкрофт занервничал еще сильнее. — Вы можете нормально объяснить, что с моим братом? — Ну... вас он, во всяком случае, помнит. — Еще не хватало, чтобы он меня забыл! Да что такое, не мямлите вы! — В общем... Шерлок решил продемонстрировать, как именно преступник скрывался с места преступления. В процессе он спрыгнул с крыши машины на асфальт, споткнулся, упал, но тут же встал на ноги, а потом вдруг зашатался и потерял сознание. — Что? — перебил Майкрофт резким тоном, но сразу сообразил, что на инспектора причин повышать голос у него в принципе нет. — Извините, продолжайте. — Потом выяснилось, что Шерлок повредил сухожилие. Видимо, причиной потери сознания был болевой шок. Головой он точно не ударился, клянусь, мы сразу кинулись к нему, он не успел упасть в полном смысле слова, Джон его подхватил. Собственно, Шерлок был без сознания секунд двадцать, не больше. Когда пришел в себя — дернулся, словно Джона не узнал... ну и... — И — что? — Я только хотел предупредить, сэр. Он никого из нас не помнит. Врачи говорят: частичная амнезия. Шерлок помнит свое имя, но, видимо, считает себя ребенком. Нет, не так... помнит себя ребенком. Он видит и понимает, что взрослый. Слово «амнезия» ему знакомо, и он вроде бы понял объяснения врача о том, что произошло, но... зовет вас, несколько раз спрашивал меня, сообщили ли Майкрофту, вернулся ли Майкрофт. Сказал "если вы ему сообщите, он точно бросит все и приедет". Я сказал, что в этом не сомневаюсь. Но Шерлок больше молчит. Джон очень расстроен... он наверху, в коридоре. — В коридоре? — Майкрофт пытался "переварить" услышанное, но получалось плохо. — Шерлок, похоже, его стесняется. Меня меньше, но тоже. — Родители... — Им не сообщали, мистер Холмс. Ждали вас. Майкрофт кивнул и попытался взять себя в руки. То, что не сообщили родителям, было совершенно правильно. Шерлоку сейчас не хватало только истерик матери. — Проводите меня к брату, инспектор, — сказал наконец Майкрофт. Тем, кто его не знал, сейчас показалось бы, что он процедил эти слова сквозь зубы. Джон правда маялся на втором этаже недалеко от двери в палату. Майкрофт только головой покачал, увидев его "опрокинутое" лицо, похлопал друга по плечу и прошел в палату. По виду Джона стало понятно — Шерлок не симулирует. Майкрофт сделал шаг и посмотрел на брата: тот сидел на кровати, подобрав ноги, уткнувшись лбом в колени, правая нога была в гипсе-"сапожке". Déjà vu... только тогда гипс был не пластиковым и тянулся до самого колена... На звук открывшейся двери Шерлок слегка вздрогнул, но головы не поднял. — Я тут. Услышав голос, Шерлок вскинулся резко, сперва замер, но тут же "узнал" Майкрофта, метнулся с кровати, охнул, наступив на больную ногу, и через секунду, вцепившись в брата, уткнулся лбом ему в шею и совсем по-детски, со всхлипываниями, заплакал. Оторопев, Майкрофт прижал Шерлока к себе. Он совершенно не понимал, как себя вести, и сначала просто гладил брата по спине. Когда Лестрейд сказал, что Шерлок ведет себя как ребенок, Майкрофт в глубине души не придал этому значения, потому что младшему братцу вообще было свойственно частенько вести себя как "анфан терибль". Но слезы были совершенно натуральными, и в сердце Майкрофта закрался нешуточный страх. — Не плачь, дорогой, — пробормотал он. — Видишь, я приехал сразу, как мне позвонили. Не плачь. — Тебя не было целый день! Почему так долго? Италия недалеко! Майкрофт, который прилетел из Германии, растерялся еще больше. Брат же понимает, что прошло много лет... или нет? — Шерлок, а что за элемент такой — Теннессин? — спросил он неожиданно для самого себя. — Унунсептиум, галоген, сто семнадцатый номер. Недавно назвали, еще не утвердили... зачем тебе? В одиннадцать лет брат не мог о нем знать. Значит, личность сохранилась. Шерлок даже плакать перестал, почти мгновенно поняв мысль старшего брата. Оторвался от шеи Майкрофта и посмотрел ему в лицо. Глаза брата теперь были наравне, не то что в детстве, когда им доводилось обниматься в прошлый раз. — Я помню, как пользоваться ножом и вилкой, и подгузники мне тоже не нужны! И вообще, я плачу, потому что у меня нога болит, вот! Вовсе не из-за тебя! Выпалив это, он снова уткнулся лбом в брата, теперь в плечо, вздохнул и слегка расслабился. — Болит нога? — ухватился Майкрофт за спасательный круг. — Давай скорей сядем. Шерлок не сопротивлялся. Майкрофт усадил его на кровать и опустился рядом, снова обняв за плечи. — И правильно. Зачем из-за меня плакать? Я же здесь. — Мы теперь одного роста, — Шерлок положил голову брату на плечо и вдруг рассмеялся, шмыгая носом. — Раньше было сидя обниматься удобнее, теперь — стоя. Дай платок. Майкрофт поспешно достал платок и протянул ему. Шерлок с шумом, как ребенок, высморкался и сунул платок в карман халата. — Конечно мы одного роста. Тебе уже далеко за тридцать. Успел меня догнать. — Майкрофт совершенно не понимал, о чем вообще можно говорить с братом, чтобы его не нервировать, и чувствовал себя каким-то слепым котенком, который тычется мордой в углы корзинки. — Ты совсем ничего не помнишь? — Помню, что ты уехал в Италию с этим своим... и все, что было до этого. Дальше провал. Но мне зимой стукнет сорок. Считать я тоже не разучился, а какой нынче год, мне уже сообщили. Нет, ну... помню, что решил: если сломаю ногу, то тебе мамуля скажет, и ты бросишь этого Кларка и вернешься. Залез на машину, прыгнул, ноге было больно... и все. Даже не знаю теперь, сломал я ее тогда или нет. — Сломал. И тебе наложили гипс. — Надеюсь, я не хожу в этом гипсе тридцать лет? По виду совсем новый... — У тебя повреждено сухожилие. Кости в порядке. Ты что-то демонстрировал инспектору во время расследования и спрыгнул с крыши автомобиля. — Я стал-таки сыщиком? Ого, я молодец! А ты? Судя по твоему костюму и туфлям, ты если и не премьер-министр, то хотя бы глава тайного кабинета. Кивнувший на «сыщика» Майкрофт закашлялся, не зная, что сказать. Его пост не был секретом от Шерлока, но... Шерлок оборвал сам себя: — Правда, что ли?! — совсем по-детски восхитился он. — Кхм... Правда, дорогой. Но знаменитость у нас ты. По тебе с Джоном и пресса, и интернет с ума сходят. Майкрофт подумал, что теперь блог Джона, пожалуй, пригодится. — Я его совсем не помню... Джона этого, — снова поник Шерлок. — Он приходит, сидит тут... сказал, что мы — друзья, вместе живем... этот... Грегори... тоже говорит, что мы друзья. Я никого не помню и ничего не чувствую к ним, Майти. Майкрофт сглотнул. Так Шерлок называл его в детстве, когда не мог выговорить полное имя. Когда Майкрофт стал старше, такое "уменьшительно-ласкательное" стало его смущать, и он прятал свое смущение за показным раздражением. А сейчас подумалось: "черт, ведь младший по-настоящему меня любил". То есть любит... то есть... Майкрофт уже запутался в своих ощущениях. — Ну вы, конечно, с Джоном друзья, но и в некотором роде больше, чем друзья. Ты не переживай. Думаю, с твоим состоянием можно что-то сделать. Мы найдем специалиста, который тебе поможет. — Один уже приходил... поговорить. И велел укол какой-то поставить, но я сказал: уколы, только если разрешит мой брат. У них указано, что медицинские решения за меня может принимать этот... Джон. Но я же в сознании. Так что велел ждать тебя. — Шерлок перевел глаза на руки Майкрофта, потом бросил взгляд на свои. — Кажется, я на нем не женат, колец мы не носим, во всяком случае. А у тебя... ты женат? Одно кольцо я помню... Это правда — одно кольцо Майкрофт начал носить в шестнадцать, просто так, из чисто эстетических соображений. Второе он получил перед тем самым путешествием в Италию и, вопреки здравому смыслу, так и не снял после. — Нет, я... — Майкрофт чуть было не сказал "я одинок", — у меня нет партнера. Близкого, я имею в виду. Он не знал, как лучше сформулировать. Вроде бы рядом с ним сидел практически одиннадцатилетний ребенок. Конечно, в одиннадцать Шерлок уже знал кое-что о сексе, но считал, что взрослые просто маются дурью со всеми этими отношениями, любовью и прочей чепухой. В голове у Шерлока мгновенно развернулся сюжет: мамуля сообщает Майкрофту о том, что ребенок сломал ногу, Майкрофт бросает своего любовника, летит к брату, любовник обижается... придурок, и брат остается навсегда один... Кошмар, а главное — прошло тридцать лет и поправить уже ничего нельзя. — Это из-за меня, да? — Что из-за тебя? — не понял Майкрофт. — Не важно, — окончательно смутился Шерлок. — Еще женишься. Сказав это, он тут же почувствовал себя идиотом, вспомнив, что старшему уже под пятьдесят, и если уж тот не женился до сих пор, значит сам этого не хочет. Надо было срочно перевести разговор на что-то другое. — И что мне теперь делать с этим Джоном? Он, наверное, неплохой человек, но мне совсем чужой. Во всяком случае, реветь при нем мне было стыдно, — выпалил Шерлок и покраснел. — Мне было неловко, даже когда он меня просто обнимал тут... — Понимаю. Больше всего Майкрофт в сложившейся ситуации сочувствовал Джону. Конечно, тот был врачом и, после того как первый шок пройдет, наверняка тоже посоветуется со специалистом и поймет, как следует вести себя с Шерлоком. Но все равно... — Ты постарайся быть с ним помягче, дорогой. Хотя колец вы не носи...те, но вы несколько лет жили фактически как супруги. Конечно, Джон сейчас не станет ни на чем таком настаивать... Я имею в виду: не отказывайся от общения с ним. — Хорошо, не буду отказываться. Ты только... ты же не уйдешь? Мысль о том, что брат может уйти, вызвала почти панику, и Шерлок сжал его руку посильнее, чтобы не отпустить. И только когда Майкрофт охнул, понял, что не рассчитал сил. Рука старшего брата чуть не утонула в его немаленькой кисти. Странно, что раньше он не замечал, какие тонкие у брата пальцы и запястья... — Извини. Не уходи, ладно? — Я не уйду, — Майкрофт поборол желание растереть руку, — только мне все-таки изредка придется выходить из палаты. Хотя бы для того, чтобы поговорить с врачом. Ты же понимаешь. Но из клиники я не уеду. — Пусть врач сам сюда приходит... — пробурчал Шерлок. Вряд ли врач подслушивал под дверью, скорее это было совпадением, но дверь открылась и в палату вошел пожилой мужчина в очках и медицинском халате. Шерлок снова сжал руку брата, и тот понял: психиатр, это он предлагал укол. Майкрофт взглянул на бейдж — доктор Роуэн, профессор. Майкрофт мысленно раскрыл в голове упрятанное "в архив" досье. Ого! — Господа Холмсы, я доктор Роуэн, лечащий врач мистера Шерлока Холмса, — представился психиатр. — Не знал, что вы еще практикуете, сэр Артур. Прекрасно выглядите. Вам ведь уже... — За девяносто, скажем так, — засмеялся доктор Роуэн. Шерлок уставился на него, даже хватка ослабла. Девяносто? Доктор, видимо, знал секрет эликсира вечной молодости. Ему можно было дать лет шестьдесят. С хвостиком. Шерлок совершенно неприлично разглядывал уши психиатра. Он не помнил, откуда у него такие знания, но точно мог сказать, что возраст человека хорошо определяется по состоянию ушных раковин. Уши доктора были еще моложе, чем его лицо. — Вам бы поспать, дружок, — обратился к Шерлоку доктор Роуэн тем тоном, которым врачи разговаривают с неадекватными пациентами, а няни — с маленькими детьми. — Ваш брат тут, как теперь насчет укола? — Что это за препарат? — спросил Майкрофт. — Обычное снотворное. Ваш брат не спал больше суток, ждал вас, даже от обезболивающих отказался. Ему надо отдохнуть. — Доктор прав, Шерлок. Поспи. А я пока побеседую с сэром Артуром. Вместе с Джоном, разумеется, но про это Майкрофт упоминать не стал. — Меня лечит лорд? Польщен, — пробормотал Шерлок, который и без укола уже чувствовал, как его клонит в сон. Оставаться одному не хотелось, но брат был прав: с врачом надо поговорить. — Пусть тогда... этот посидит... инспектор. — Пусть, дорогой, сейчас его позовут. Судя по всему, Грег сидел прямо под дверью, потому что вошел сразу и устроился на стуле рядом с кроватью. Шерлок прикрыл глаза. Майкрофт все-таки поддался паранойе, внимательно осмотрев маркировку на ампуле, прежде чем разрешить вколоть ее содержимое брату. Через минуту тот уже спал. Кивнув инспектору, Майкрофт вышел в коридор. — Шерлоку сделали укол снотворного, — сообщил он Джону и подсел рядом. — А... — начал было Джон, но только мрачно кивнул. Он, конечно, сделал выводы из того, что дежурить у постели отправился Грег. — Потерпи, — Майкрофт тронул Джона за плечо. — Шерлок сейчас как ребенок, поэтому побаивается тебя. Я надеюсь на сэра Артура. — Это кто? — Психиатр. Практически один из лучших. Джон усмехнулся: — Один из? — Лучше только его сын, насколько я знаю, но тот сейчас за границей. — Угу, — вяло отозвался Джон. — Перестань, — твердо произнес Майкрофт, вставая. — Возьми себя в руки, и пойдем поговорим с доктором. Джон послушно поднялся и поплелся следом к кабинету психиатра.

***

Доктор Роуэн сидел за столом в кабинете и, как ни странно для психиатра, рассматривал какие-то рентгеновские снимки. Смотрел пленки на просвет, занеся их перед настольной лампой, как полвека назад. Джон хмыкнул. Впрочем, доктор же психиатр... Сэр Артур поднял глаза на вошедших и добродушно улыбнулся: — Присаживайтесь, господа. Ну что, ахилл не порван, слегка поврежден, но это мелочи, неделька в гипсе и... вы же хирург, да? Смотрите, доктор. Джон послушно взял снимок и внимательно рассмотрел — таким же способом. — Да, вы правы, — кивнул он. — Сэр Артур, нас больше беспокоит амнезия моего брата, — сказал Майкрофт, стараясь держаться спокойно. — Каковы шансы, что память к Шерлоку вернется? — Э нет, дорогой мой, так дело не пойдет, — почему-то радостно заявил доктор. — Сперва я вас поспрашиваю, а потом уже на ваши вопросы отвечу. Устраивайтесь поудобнее. Джон, услышавший "сэр", покосился на Майкрофта, отдал снимок хозяину кабинета и опустился на стул. Майкрофт, поскольку в отличие от Джона рост ему позволял, уселся в глубокое кресло. — Спрашивайте, — кивнул он, понимая, что придется рассказывать достаточно интимные вещи... но куда деваться от врача, да еще если сам, можно сказать, пришел к нему за помощью. — Спрашиваю. С ним такое впервые? Я имею в виду — у него никогда не было провалов в памяти? — Никогда, сэр... доктор Роуэн. У него вообще блестящая память, и никогда не было никаких признаков амнезии. Джон? — Нет, никогда раньше, — подтвердил тот. — А травмы? Он не получал травму в свои десять-одиннадцать лет, которая могла бы... — Доктор, — перебил психиатра Майкрофт, — наверное, мне есть что рассказать до того, как вы начнете задавать вопросы. — Вперед! То есть — не стесняйтесь, мистер Холмс. Не стесняться Майкрофта призвали впервые за десятилетия, но отчего-то его это не покоробило. Удивившись собственному мирному настрою, Майкрофт прикрыл глаза и начал рассказывать. — Шерлоку было одиннадцать, а мне, соответственно, восемнадцать. Я только что окончил первый курс университета и собирался провести каникулы дома. Шерлок просил съездить с ним в Париж, я обещал подумать, если он хорошо окончит год... это, в общем, было равносильно обещанию, потому что он учился неплохо... Майкрофт сделал паузу, подумав, что хорошо было бы закурить, но... — В последний день в университете меня вызвали... в организацию, в которой я хотел работать, и предложили сопровождать в поездке по Италии… э-э-э... старшего коллегу, который будет выполнять некую миссию, о которой мне знать подробности не обязательно; моя же задача состояла в том, чтобы сопровождать его в роли молодого любовника. Я сказал брату, что не смогу поехать с ним в Париж, потому что должен ехать в Италию. Разумеется, Шерлок ничего не знал о цели поездки и решил, что у меня правда появился любовник и я хочу провести время с ним. Сначала брат уговаривал меня взять его с собой, клялся, что не будет нам мешать. Потом он понял, что детей в подобные поездки не берут, и стал просить меня никуда не ездить вообще. Он даже спрашивал, уеду ли я, если он вдруг заболеет, а я не знал, что отвечать, отделывался фразами вроде "Шерлок, не говори глупостей". Я, разумеется, вскоре уехал, а дня через два Шерлок спрыгнул с крыши отцовской машины. Он надеялся сломать ногу, но получил только трещину пяточной кости. Он просил мать, чтобы та сообщила мне о происшествии, но мама полагала, что травма незначительная и меня тревожить незачем. Она позвонила, только когда у Шерлока начались по этому поводу истерики, но я, конечно, не смог приехать. — Вот оно что, — протянул врач. — И вы вернулись... — Через месяц, как и должен был. Я звонил и справлялся о брате несколько раз, но... это на самом деле была вовсе не увеселительная поездка. Через месяц Шерлок встретил меня с загипсованной ногой... буквально в той же позе, что сегодня. Вот только радости не выказал, наоборот, огрызался и... в общем, обиделся крепко. Кстати, гипс ему, по словам мамули, должны были снять еще пару недель назад, но он не дался, очевидно чтобы продемонстрировать мне, как он мучается, бедняга. — Нынешняя ситуация очень напоминает ту, давнишнюю, — заметил Джон. — Я не ошибаюсь, сэр Артур? — Судя по тому, что мне сказали — да. Прыжок с крыши машины, отсутствие брата в стране... какие у вас отношения? Майкрофт только рукой махнул и снова прикрыл глаза, предоставляя право ответа Джону. Он вдруг почувствовал себя очень уставшим. Доктор Роуэн перевел взгляд на коллегу и приподнял бровь. — Я уже давно наблюдаю за ними, — сказал Джон и усмехнулся. Он рассказал о том, как Майкрофт украл его и пытался подкупить. — Но со временем я начал понимать, что для Шерлока "заклятый враг" — это будто способ оправдать свое отношение к брату. Он всегда искал повод подколоть его. Честно говоря, — добавил Джон, посмотрев на Майкрофта, — извини, но ты легко велся на эти провокации. А если копнуть поглубже, сэр Артур, то они, конечно, друг друга любят. — Я этого никогда не скрывал, — пробормотал Майкрофт, не поднимая век. — Ты не скрывал, а Шерлок старался, насколько мог. — Он ведет себя как раньше с вами, мистер Холмс? Как в детстве? — Помимо потери памяти самой по себе меня беспокоят его совершенно детские реакции, доктор, — Майкрофт наконец выпрямился и посмотрел на присутствующих. — Ну, это — последствие шока и быстро пройдет, — улыбнулся ему врач. — Пару дней — и он повзрослеет. Я не об этом спросил. Я имею в виду — он сейчас относится к вам как до той поездки и своей обиды? Его ведь обидел не столько ваш отъезд, сколько то, что вы сразу не вернулись, так? — Судя по тому, что сейчас он обиды не выказал... почти не выказал... да. Видимо, так. Доктор покивал и задумался. — Вы сказали "повзрослеет", сэр Артур. Но память к нему не вернется? — спросил Джон. — Сама по себе — вряд ли. Ему даже с машины в третий раз не прыгнуть пока что, — было не совсем понятно, шутит доктор или говорит всерьез. — Я с ним поработаю, господа родственники, потом смогу сказать что-то определенное. Способов существует много... Хотя в вашем случае, — кивнул врач Майкрофту, — я бы искал положительные моменты в такой потере памяти. Майкрофт поджал губы и покраснел, Джон наоборот побледнел и опустил глаза. — Ну-ну, — примирительно сказал врач, — в любом случае я сделаю все, что смогу. Это я вам обещаю. — Как мне себя вести с Шерлоком? — спросил Джон. — Он меня не то что не помнит, он меня боится. — Ну, я думаю, бояться он быстро перестанет. Единственное, что я вам обоим — и третьему вашему другу передайте — могу сказать: вы не должны говорить Шерлоку Холмсу, что он когда-либо чувствовал или должен чувствовать к кому-то из вас... и вообще к кому бы то ни было. То есть вы можете сколько угодно говорить ему "я тебя люблю", но не должны говорить "ты меня-его любишь". Понятно? То же относится, в общем-то, и к неодушевленным предметам. Есть что-то из еды, чего он терпеть не может? — Ну, то, что он терпеть не может, я и не готовлю, — пожал плечами Джон. — Он не любит супы-пюре, например. — Вот и не говорите ему об этом заранее. Понимаете мою мысль? Если он захочет суп-пюре, не говорите ему "дорогой, ты это не любишь". — Не захочет, — мрачно сказал Майкрофт, — он их и в детстве не любил. Но вашу мысль мы поняли, доктор. Мы можем тут... где-то ночевать? Он просил не уезжать, наверное, в этой ситуации... — Можете прямо в его палате, если хотите. Соседняя палата тоже останется свободна для вас. Не переживайте раньше времени, доктор Уотсон. Все будет хорошо. Попрощавшись с доктором, Майкрофт вывел Джона в коридор, а потом, задумавшись на пару секунд, решительно повел его к палате, соседней с палатой Шерлока. — Тебе хорошо бы отдохнуть. Ты наверняка тоже не спал все это время. — Какое там спать, — пробормотал Джон, садясь на кровать. Майкрофт пристроился рядом. — Джон, послушай, доктор прав, мы паникуем раньше времени. Ничего плохого не случилось. Когда он прыгнул тогда с крыши в кузов грузовика и переломал кучу костей, было хуже, правда? Но он поправился в результате, даже не хромает. А сейчас он вообще жив-здоров, сухожилие... ерунда. А память вернется. Есть куча способов, я читал, что даже импульсами тока можно расшевелить участки мозга, чтобы убрать амнезию. А может быть, и более щадящие средства помогут. Ну перестань, не раскисай. Джон понимал, что Майкрофт прав, но внутри у него все кипело. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не начать искать в Майкрофте козла отпущения. "Ну конечно, — зудел в голове противный голос, — он-то ничего не теряет, наоборот". Джон даже не был уверен, что они с Шерлоком смогут вновь стать друзьями. Это ведь был не его Шерлок, не тот, который нуждался в компаньоне. Зачем он ему, собственно, сейчас? У него теперь вон брат есть. Джон слушал Майкрофта, кивал, но думал о своем. — Джон, мне не нравятся твои мысли. Джон слегка скривился. "Начинается фирменное холмсовское развлечение — читать мысли собеседника". — Этот врач, он меня не знает, — продолжил Майкрофт и вдруг взял Джона за руку, — и обижаться на него нет смысла. Но с тобой мы вроде как практически родня. Ты действительно считаешь, что я хочу оставить все "как сейчас"? Джон почувствовал, что уши у него запылали. — Ты прав, извини, — он тоже невольно вышел за рамки и боднул Майкрофта в плечо. — Но он так смотрит на меня... так... господи, я себя каким-то педофилом чувствую. — Это от неожиданности. Доктор же сказал: он быстро "повзрослеет". В конце концов, неизвестно, что произойдет раньше: память вернется или он тебя полюбит заново. Тебе же не запрещено говорить ему, что ты его любишь. Вот и пользуйся случаем. Мне показалось, что он настроен миролюбиво... а детективные истории он в детстве обожал. Рассказывай ему, какой он умный сыщик, рассказывай о ваших приключениях. Все обязательно наладится, увидишь. — Хоть рассказывать можно — и то хорошо, — проворчал Джон, но на самом деле его немного отпустило. — Ну готовься: буду торчать у тебя дома. Шерлок ведь наверняка захочет после клиники поехать к тебе. — Тогда уж лучше я у вас, пока не выгоните. Но учти, на диване в гостиной спать не стану, — "грозно" произнес Майкрофт, решивший во что бы то ни стало вызвать у Джона улыбку. — Уберете пробирки из нижней спальни! Серьезно, для возвращения воспоминаний лучше попасть в привычную среду, разве нет? Про себя Майкрофт подумал, что, как только память вернется, брат тут же выгонит его с Бейкер-стрит. Но на лице ничего не отразилось, а Джон, в отличие от братьев Холмс, "мысли читать" не умел. — На диване придется спать мне. Или Шерлок будет спать с тобой. — Да перестань ты! Уверен, ты его соблазнишь еще до возвращения памяти — заново. Хочешь пари? Ставлю... свой зонт! — Угу, — покивал Джон с плохо скрываемым сарказмом. — Лучший способ побыстрее расстаться с зонтом. Я скорее поверю, что ты соблазнишь Лестрейда. — С чего вдруг? Слушай, ну что ты за упрямый тип? Он полюбил тебя один раз, почему не полюбить второй? Это все тот же ты и все тот же Шерлок. Давай пари, зонт против... против... что поставишь? — Да мне нечего ставить, — усмехнулся Джон. — Нужно ведь что-то такое... статусное. Я еще как-то смогу воспользоваться твоим зонтом, хотя он мне не по росту, но тебе вряд ли понадобится, скажем, мой стетоскоп. — А ты поставь против зонта пароль от своего блога. Выиграю — буду заходить туда под твоим именем и писать, что захочу! А ты будешь скрипеть зубами и терпеть мое хулиганство. Ну, улыбнись уже! Джон не выдержал и рассмеялся. — Идет. Он рассмеялся потому, что представил себе это "хулиганство". Его читатели наверняка станут удивляться, с чего бы это доктор Уотсон стал такой важный и откуда вдруг из каждой фразы Оксфорд попер. — Ты меня недооцениваешь, — рассмеялся и Майкрофт. И, почувствовав, что смех друга становится нервным, добавил уже серьезно: — Я обещаю, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы вернуть ему память. Даю слово. И уверен, что у нас получится. А теперь ложись и поспи, я прошу. Хочешь снотворное? — Не надо. Я тоже постараюсь, чтобы у Шерлока отложилось в голове, что ты его любишь и чтобы он не забыл то, что знает о себе сейчас. — Он стиснул зубы. — Иди, а то мне еще не хватало пустить скупую мужскую слезу. Давай, там Грег уже примерз к стулу. Когда Майкрофт вышел в коридор, то почувствовал, что скупая мужская слеза пытается скопиться в уголке глаза как раз у него самого. Он быстро смахнул ее и через пять шагов оказался у двери в палату брата. Лестрейд к стулу не примерз, он просто спал, скрестив руки и опустив подбородок на грудь. И даже похрапывал слегка. За последние несколько часов Майкрофт почти полностью растерял свой контроль, и в голову вдруг пришла совершенно дикая мысль: как хорошо было бы подойти сейчас к Лестрейду и хотя бы за плечо его побудить. Дальше фантазия Майкрофта не распространялась, учитывая, что за все годы знакомства он даже ни разу не поздоровался с инспектором за руку. Глядя на спящих, Майкрофт почувствовал, что и его клонит в сон, и бороться с этим нет никакой возможности. Он снял пиджак и жилет, повесил их на спинку свободного стула, улегся на вторую кровать и, прикрывшись краем одеяла, отключился буквально за пару минут.

***

Как ни странно, но Шерлок, единственный из четверых получивший снотворное, проснулся раньше остальных. Часы, отбрасывающие блик на потолок (что за странная штука? но удобно, пожалуй), показывали, что все нормальные лондонцы смотрят в это время самые сладкие сны. Первый из нормальных лондонцев обнаружился спящим прямо на стуле. Шерлок покрутил головой — а где брат?! Нет, слава богу, не ушел, спит на соседней кровати. Бедняга, даже брюки не снял. Успокоившись, что его не бросили, Шерлок вернулся взглядом к сидящему на стуле. Вчера он уже пару раз общался с немолодым красивым человеком, назвавшимся Грегом, инспектором Скотланд-Ярда и другом, но в том состоянии Шерлок не смог его даже как следует рассмотреть, не то что сделать какие-то выводы. Что ж, сейчас можно было и попрактиковаться. Где-то за пятьдесят, но, черт побери, хорошо сохранился! Напомнив себе, что и самому уже практически сорок, Шерлок снова начал разглядывать инспектора. Не женат, но явно когда-то состоял в браке. Видимо, в разводе, вдовец скорее всего носил бы кольцо. В разводе давно, по крайней мере года три точно. Спортом... вряд ли занимается специально, но жизнь ведет подвижную и реально в хорошей форме. Любит сладкое, какую-то ерунду с глазурью и сахарной пудрой, пьет много кофе... любовницы, похоже, нету. Ничего больше в голову не приходило. У человека что, есть только работа? Надо же, а ведь такой красивый мужик. Поймав себя на этой мысли, Шерлок хмыкнул. Получалось, что он и впрямь гей, раз засматривается на мужчину? Надо было срочно провести эксперимент. Шерлок откинулся на подушку и прикрыл глаза, попытался представить себе юную красивую женщину. Представив, начал силой мысли ее раздевать, но темноволосая кареглазая леди снимать платье не захотела, уселась в кресло, скрестила ноги и из сумочки достала сигарету... стоп! Шерлок понял, что сигарета заинтересовала его куда больше дамы. А из этого следовали две вещи: он, Шерлок, курит — раз, и ему действительно нравятся мужчины — два. И, видимо, не просто мужчины, а мужчины типа этого вот спящего красавца, дама-то явно на него смахивала... "Стоп! Брат говорил, что мы с Джоном... а ведь Джон — совсем другой! И где он, кстати? Хорош супруг, на самом-то деле. Друг-инспектор тут, брат — вон он, спит рядом, а этот где?" Шерлок тихо, чтобы не скрипнула кровать, спустил ноги и осторожно встал. Гипс, не в пример прошлому разу, был легким и ходить не мешал... ну, почти не мешал. Стараясь не разбудить спящих, Шерлок затянул пояс на халате потуже и отправился обозревать окрестности. В углу палаты оказалась дверь, за которой притаились розовая душевая кабина и такой же барбиобразного цвета унитаз. Подивившись странному цвету сантехники, Шерлок использовал ее по назначению и отправился дальше, в коридор. "Спутник жизни" нашелся в соседней палате, дверь в которую была почему-то открыта. Джон не спал, заглянувшего Шерлока увидел, и тому ничего не оставалось, как сказать "привет" и войти. — Привет. Ты проснулся? Джон задал вопрос, пусть и нелогичный, которые задают в такой ситуации девяносто девять процентов людей, но Шерлок едва не поморщился. — Как твоя нога? — спросил Джон. — Тебе не рано ли ходить? — Понятия не имею, рано или нет, почему ты меня спрашиваешь? Вроде же ты врач, я не ошибаюсь? Шерлок прошел в палату и сел на стул. Он, в общем-то, не имел ничего против Джона, и брат просил быть с ним помягче... но вопрос тот задал, конечно, дурацкий. — Это был риторический вопрос. — Джон сел на кровати. — Как врач могу сказать, что зря ты беспокоишь ногу, но ты и раньше в таких ситуациях не особо прислушивался к советам. Там все спят, видимо? — Спят. Шерлок с интересом разглядывал "супруга". Сделав выводы и еще раз удивившись своему странному вкусу, спросил: — Я что, такой упрямый или правда все знаю лучше всех? — И то, и другое, — улыбнулся Джон. — Но иногда твое упрямство — это просто... имидж. — Здорово. А еще какой у меня имидж? Я вообще... в смысле, это правда, что мы… ну, это самое... — Правда, — кивнул Джон, — это самое. Года три с половиной уже это самое. А познакомились мы в две тысячи десятом. Тебе нужен был сосед по квартире, и наш общий знакомый Стемфорд из Бартса нас свел. — Забавно, никакого Стемфорда я не помню, а вот что такое Бартс — в курсе. А зачем мне был нужен сосед по квартире? Я настолько мало зарабатываю? — Ну... — Джон слегка замялся, — тогда ты еще не был так раскручен как детектив-консультант. Вероятно, тебе нужен был и компаньон. Ты меня в первый же вечер затащил на расследование. — Компаньон-врач? Шерлок задумался: может, он часто попадает в госпиталь? Особых шрамов он на себе не заметил, но, честно сказать, не особо-то и искал. И потом, может, он часто ломает что-то? Иначе зачем ему компаньон-врач? В отсутствие денег не верилось — уж вряд ли Майкрофт не помог бы снять квартиру, если Шерлок сам не зарабатывал достаточно. Получалось, что, дотянув до возраста Христа, он не был раскручен и зарабатывал мало, а с появлением этого доктора Джона сразу стал востребованным сыщиком и, как там брат сказал, — публичной звездой? — Я буду называть тебя Апостолом. — Почему Апостолом? — удивился Джон. Вот черт, а Майкрофту никогда не приходилось ничего пояснять. Других друзей у Шерлока и вовсе не было, вернее, он их не помнил. Ну, придется растолковывать. — Потому что мне, выходит, было тридцать три, когда мы познакомились и ты стал меня сопровождать, а потом обо мне писать — так еще вчера сказал Грег, во всяком случае. И я стал знаменитым, получается, благодаря этому. Значит ты — мой апостол. — А... в этом смысле, — задумчиво протянул Джон. — Кое-что из наших приключений я описывал у себя в блоге. Потом почитаешь, если захочешь. В блоге так в блоге. Что это такое, Шерлок тоже знал, хотя конкретного ничего вспомнить не смог. — Лучше скажи, почему я выбрал тебя? Меня смущает, что ты не очень-то похож на гея. Хотя... готовить еду ты вроде бы умеешь? — озвучил Шерлок кусочек своих выводов. — А еду умеют готовить только геи? — рассмеялся Джон. — До того как ты, по твоему выражению, меня выбрал, мы с тобой стали друзьями. Но я года два рычал на всех, когда мне говорили, какая мы замечательная пара, что я не гей. — Ну да, другие для этого женятся. Так я и говорю, что ты не гей. А зачем же тогда ты согласился? Я хороший любовник? — Просто я тебя люблю. Ты единственный мужчина в моей жизни. Так бывает. Это нормально, — вспомнил Джон фразу, которую сказал когда-то у Анжело, и улыбнулся. Шерлок прикусил язык. "Я тебя люблю" звучало с одной стороны как-то очень уж по-детски, а с другой — он ведь всерьез? Что на это отвечают? Спасибо, я тебя тоже? Ну да, скажешь, а потом что делать? Нет, что делать, Шерлок примерно представлял, но было не то чтобы противно об этом думать... скорее смешно. "Ребенок я, что ли", — мысленно обругал он себя. Но это не помогло. Никакого желания обнять... да даже просто дотронуться до Джона он не чувствовал. Черт, вот это ситуация. И на вопрос, хороший ли он любовник, Джон не ответил... — Ты не обижайся, — сказал он, опустив глаза, — я не знаю, почему так вышло... но я не помню. Мы можем... просто дружить? — Да мы и дружили, — тихо произнес Джон. — Но я все-таки надеюсь, что память к тебе вернется. — Да я тоже надеюсь вообще-то. Целая жизнь потерялась... Оказывается, мои мечты исполнились: у меня и друзья были, и сыщиком я стал, как всю жизнь мечтал, а... — он осекся и отвернулся к окну, за которым уже светлело. — Всю жизнь, ну да, все десять лет. Бред... — Не переживай. — Джон не выдержал, подошел к Шерлоку и положил ладони ему на плечи. — Такие вещи лечатся, а тем более тебя такой специалист ведет. Он боялся, что Шерлок отшатнется и дернется, но тот сидел спокойно. Джон едва держал себя в руках, у него было чувство, что он дико соскучился, словно они не виделись несколько лет. Шерлок же прислушался к себе и виновато посмотрел на него: — Извини. Никаких ощущений. Но неприятных тоже нет, — сказал он быстро. И поскорей сменил тему: — Врач этот, вот уж не знаю, сказал — ему за девяносто. А по-моему, он ни одной юбки не пропускает. Завтра он сеанс назначил, я составлю мнение почетче и тебе расскажу. Хорошо? — Хорошо. — Джон не убрал ладони. — Думаешь, твой врач бабник? Ну, уверен, что "юбки" совсем не против — он еще мужчина хоть куда. Хочешь, я завтра принесу свой ноут? Я бы и сам мог тебе все рассказать, но тебе будут любопытны и комментарии — там иногда миссис Хадсон отмечается, Молли и даже Лестрейд. Кто такие миссис Хадсон и Молли, Шерлок не помнил, но на всякий случай неуверенно кивнул. Он не знал, что делать — убрать руки Джона или так и сидеть. Положение было глупым, и он засмеялся. — Покажешь и расскажешь. А с инспектором мы правда тоже друзья? — Правда. — Джон убрал ладони, но сел на кровать поближе к Шерлоку. — Но у вас были такие... забавные отношения. Грег, несомненно, относится к тебе как к другу, но младшему по возрасту. А ты никогда не показывал ему, что считаешь его другом, и даже всегда нарочито путал его имя. То Грэмом называл, то еще как... — "Как к младшему другу" — это моя карма. Майкрофт всю жизнь ко мне так относится, я привык. На самом деле разница в возрасте не мешала дружить даже в детстве, что уж в сорок-то лет, — беззаботно изрек Шерлок, не заметив удивления Джона. — Ну да, — кивнул тот. Джон был удивлен тем обстоятельством, что Шерлок абсолютно уверен, будто все прошедшие годы его с братом связывали самые теплые отношения. Что случится, когда к нему вернется память? Неужели он опять примет брата в штыки? — У нас еще есть миссис Хадсон. Наша квартирная хозяйка. Она тебя просто обожает. Ты когда-то очень помог ей в качестве детектива, и она сдала тебе квартиру за символическую плату. Ее коронная фраза: "Мальчики, я домохозяйка, а не домработница", — Джон усмехнулся. — А Молли — очень хорошая девушка, безнадежно в тебя влюбленная уже несколько лет. Она работает в морге, так что ты туда постоянно шастаешь, носишь домой всякие образцы для исследования. — Образцы из морга домой? Круто! Вот, наверное, почему я выбрал тебя в друзья — потому что ты врач и терпеливый. Военный врач? Влюбленная девушка Шерлока не заинтересовала. — Да. Бывший. Когда мы с тобой впервые встретились, ты попросил у меня телефон, чтобы отправить сообщение, и сразу ошеломил выводом, что я бывший военный хирург и только что вернулся из Афганистана. К сожалению, я не смог вернуться к своей профессии — был ранен в плечо. Одно время я работал в поликлинике, пока ты меня оттуда не "уволил". — Ну, сейчас Афганистан не просматривается, но все остальное понятно. Афганистан прекрасно просматривался в иных обстоятельствах. След от пули на плече Джона был для Шерлока своеобразным фетишем. Но не расстегивать же рубашку и не демонстрировать боевые раны? — Мы напарники? — продолжал расспросы Шерлок. — Хорошо. Похоже, на тебя можно положиться. Знаешь, я рад, что у меня есть друзья. Всегда хотел их иметь, но никогда не верил, что получится. Слушай... я не спросил брата... мои родители живы? — Господи! Конечно живы! Просто им не стали сообщать, чтобы не нервировать мамулю. Мы не так часто с ними видимся, и до следующего раза, будем надеяться, ты придешь в норму. — Нет-нет, сообщать не надо. Я... просто поинтересовался. Чтобы как-то отвлечь Шерлока, Джон принялся рассказывать забавные случаи из их общей практики. "Представляешь, Шерлок, папаша и мальчик — оба в круглых очках, а мамаша у них рыжая". — "Нет, ну теоретически я знаю, кто такой Гарри Поттер". Разговор продолжался в таком духе еще минут сорок, пока в палату не ввалился взъерошенный Грег, разминая на ходу затекшую шею. Он присоединился к воспоминаниям о былых подвигах Шерлока и как-то незаметно вырулил на первое дело, в котором участвовал Джон. Грег все эти годы делал вид, что не в курсе, кто стрелял в таксиста, но сейчас сам завел об этом разговор. — Пристрелил человека, который мне угрожал? Я хорошо умею выбирать друзей! — самодовольно отреагировал Шерлок, поглядев, впрочем, на Грега. Он вообще поглядывал на инспектора с самого появления того в палате. Отчего-то встрепанный "домашний" вид Лестрейда слегка будоражил его воображение. Джон не замечал этого, потому что не отводил взгляда от лица Шерлока, словно пытаясь разглядеть намеки на возвращающуюся память. Они проговорили до самого подъема. Грегу пора было отправляться на службу, Шерлока ждал завтрак, после которого предстояла беседа с психиатром. Джон поехал на Бейкер-стрит, чтобы забрать ноут, а заодно морально подготовить миссис Хадсон к переменам.