В одну и ту же реку...

Шерлок смотрел на спящего брата. Рядом с кроватью на тумбочке стоял поднос с горячим кофе и завтраком. Шерлок лично принес его в палату и теперь думал: будить Майкрофта или нет. Он невольно размышлял о том, какое счастье, что амнезия его получилась такая избирательная. Не помни он Майкрофта, каково бы ему было сейчас? А так любовь брата ощущалась как нечто прочное, не позволявшее земле уйти из-под ног. Шерлок чувствовал, что и он любит Майкрофта, причем очень сильно. Он не мог сказать, насколько такие эмоции вообще характерны для него, — не помнил. Но, наверное, он способен любить, раз уж умудрился даже обзавестись практически супругом. Шерлок взглянул на часы и осторожно потрогал брата за плечо. — Завтрак подан... Майти. Майкрофт открыл глаза и поначалу непонимающим взглядом посмотрел на Шерлока. Потом посмотрел на потолок, где отпечатались цифры с монитора часов: — Ого... У тебя скоро встреча с доктором, — и натянул одеяло на голову. Шерлок рассмеялся. — Кофе остынет — потом не жалуйся. Он поднялся и вышел из палаты. Доктор ждал в кабинете, совершенно равнодушный к тому, что несчастному пациенту в гипсе приходится ходить по коридору... впрочем, настроение у Шерлока было почти радужным и ворчал он скорее в шутку, да и то про себя, не вслух. Итак, доктор сидел в кабинете и, Шерлок мог поклясться, рассматривал "Плейбой", причем бумажную версию. При появлении пациента доктор сунул журнал в ящик и лучезарно улыбнулся. — Мне только что делала укол витаминов медсестра в еще более коротком халатике, чем вчерашняя, которая колола снотворное, — сообщил Шерлок, усаживаясь в кресло. — Надеюсь, это мы не жалуемся, а ликуем, дружочек? "Мы"? О господи. — Это я удивляюсь, — кивнул Шерлок на ящик, в котором скрылись глянцевые красотки, — зачем журнал, когда такие секс-модели ходят по коридорам? — Жена ревнивая, — сокрушенно вздохнул психиатр, — и сын не одобряет. Шерлок только плечами пожал. — Братец наш спит? — спросил сэр Артур. — Ваш не знаю, а мой спит, — не выдержал Шерлок этого "мы". — Я будил, даже кофе под нос сунул, но он всегда на каникулах спит до десяти, отсыпа... Шерлок оборвал сам себя и закашлялся. Какие к черту каникулы... — Да-да, мой сын, когда на отдыхе, тоже спит до полудня. А по ночам сидит в интернете, кошмар, куда катится мир, — закивал доктор. Шерлок вгляделся внимательней. Впрочем, жена могла быть шестой или седьмой по счету и родить лет пятнадцать назад. Доктор смотрелся моложаво для своих лет, но сейчас Шерлок видел, что "за девяносто" — не шутка: на стене над столом висели дипломы и сертификаты, даты на которых недвусмысленно указывали на возраст сэра Артура. — Мне в детстве не давали читать по ночам, — дипломатично поддержал он разговор. — Мамуля или брат выключали свет и следили, чтобы я не зажег фонарик. Конечно, сейчас планшет проще простого спрятать под одеяло. А сколько вашему сыну? — Шестьдесят шесть. Взрослый мальчик уже, — без тени улыбки ответил доктор и, не дав Шерлоку смутиться, спросил внезапно: — Вы зачем вчера с машины спрыгнули? — Хотел ногу сломать, — решил Шерлок быть откровенным. — Брат уехал, я надеялся... И снова заткнулся, виновато посмотрев на доктора, потом осторожно уточнил: — Я в этот раз тоже с машины спрыгнул? — Не помните? — оживился почему-то доктор. — А с какого момента вы помните этот раз? Шерлок задумался. — Я помню себя на кровати. Тут, в госпитале. Уже в халате и с гипсом. Я сидел... — Сидели или лежали? — Точно сидел. Рассматривал свои руки и не понимал, что это. — Мыслей до этой не помните? — Нет, до этой — совсем не помню. Нет, — даже потряс головой Шерлок. — Даже не понимал, откуда гипс. И как пришел в себя — тоже. Я вообще сознание терял? — Теряли! — радостно "успокоил" доктор. — Но пришли в себя сразу, еще там, у машины. — Не помню... — А тогда? Ну, в детстве, когда мы прыгнули, мы сознание теряли? Шерлок снова задумался, отметив про себя, что докторское "мы" перестало раздражать — надо же. — Нет, — с сожалением констатировал он через пару минут, — как стена. Забрался на машину, долго собирался с духом, помню, что мне было страшно и я подумал, что если мамуля меня увидит, то мне попадет, но зато не придется прыгать и не будет больно... поревел немного, — признался Шерлок, — потом зажмурился и спрыгнул. Дальше совершенно ничего не помню. Ощущение, что сразу сижу и смотрю на руки, а они — не мои. — Вы боитесь боли? — уточнил доктор. — Очень. Хотя... наверное, уже нет, — прислушался к себе Шерлок. — Кажется, уже не боюсь. — Как вы это поняли? — Не знаю, — растерялся Шерлок. — Это ощущение. — Очень хорошо, дружок. Ощущения — дело отличное. Нога-то не болит? — Да нет, в общем-то. Но дико раздражает — чешется под гипсом. — И в тот раз чесалось? — Ужасно. Этот хоть легкий, а тогда была тяжелая такая штука до колена и... Виски вдруг заломило, и Шерлок почувствовал легкую тошноту. Сглотнул и поймал заинтересованный взгляд врача. — Я не помню сам гипс, про него упоминал вчера брат, — сказал он медленно. — Но ощущение помню. Очень чесалось. Страшно раздражало. До голени было не добраться, никак не почесать... Черт, голова заболела. Что это значит, доктор? Память вернется? — Думаю, что да, даже если и не сразу. Давайте-ка, дружочек, сядем поудобнее, и вы мне расскажете все, что помните про "прошлый раз". Через пару часов Шерлок в задумчивости покинул кабинет доктора Роуэна и отправился в палату. Они с сэром Артуром плавно скользили по воспоминаниям шерлокова детства из конца — "залез на машину и спрыгнул" — к началу и уже дошли до девятого дня рождения, на который Шерлоку подарили игрушечный вертолет, сломавшийся почти сразу и починенный Майкрофтом в последний день каникул. Память на прошлое Шерлока не подводила, но никаких ассоциаций с забытым периодом, на что, видимо, надеялся врач, не возникало. Когда Шерлок вернулся, выяснилось, что Майкрофт завтрак все-таки съел. Выглядел он, правда, немного растерянным, словно сбитым с толку. — Что сказал доктор? — спросил он, застегивая жилет. — Что я был прелестным ребенком. Вот уж не уверен, на самом деле. Ты выспался хоть, засоня? — Ну чисто внешне ты и правда был очень милым мальчиком, — улыбнулся Майкрофт. — Насчет выспался — не знаю, не пойму что-то. А где Джон? — Джон поехал домой за ноутом, хочет мне показать записи о наших делах. Заодно привезет бритву. А то внешне я и сейчас ничего такой... дяденька, но побриться надо. Тебе, кстати, тоже. Ты куда-а-а? — Шерлок осознал, что брат собирается куда-то уходить. — На службу надо? Обязательно? — жалобно спросил он. — Когда Джон вернется, я все-таки съезжу, заодно утрясу некоторые вопросы — например, с удаленной работой. — Но потом вернешься? Шерлок чувствовал, что без присутствия брата может растеряться, хоть и не понимал почему. Но отпускать Майкрофта очень не хотелось. — Конечно вернусь. Не волнуйся. Надев пиджак, Майкрофт приобнял брата. Немного нерешительно, хотя это было и совершенно нелогично, учитывая завтрак в постель. — Сядь или вообще лучше полежи, не беспокой ногу. Вчерашний шок от слез Шерлока уже прошел, и Майкрофт все ждал невольно, когда брат начнет вести себя как обычно. — Да она и не болит, чешется только. — Шерлок походя потерся носом о щеку брата. — Знаешь, забавно, — сказал он, садясь на постель, где спал ночью Майкрофт, — мои воспоминания детства обрываются на прыжке, но я отчетливо помню ощущение: под гипсом жутко чесалась нога. Ужасно просто. Ни сам гипс не помню, ни все остальное. Пытаюсь вспомнить — как отрезано. А этот гипс... тоже не помню, как накладывали. Хотя говорят, что я пришел в сознание гораздо раньше, чем попал в госпиталь. Майкрофт, который еще вчера отметил слова брата о том, что "гипс совсем новый", вздохнул про себя. Напрасно, выходит, он принял слова "надеюсь, что не хожу в гипсе тридцать лет" за шутку. Надо бы, пожалуй, почитать подробнее об амнезии... — А где мой телефон, не знаешь? — словно отзываясь на мысли старшего брата спросил Шерлок, которому тоже пришло в голову поискать сведения в интернете. — Скорее всего, у Джона. Хотя... возможно, он мог оставить его здесь. Майкрофт подошел к кровати Шерлока и достал из тумбочки телефон. — Точно. Держи. Взяв в руки телефон, Шерлок вдруг понял, что не помнит пароля... ни одного пароля. Вот это номер. И что теперь делать? Он растерянно уставился на брата. — Ты не знаешь?.. — Знаю, конечно, — усмехнулся Майкрофт, — формула Судана IV. — Ну у меня и фантазия, — поразился Шерлок, набирая символы. Удостоверился, что Майкрофт не пошутил, и отложил телефон. Почитать про амнезию можно и потом. — Джон, наверное, скоро приедет, но, знаешь, это замена неравнозначная, так что ты все-таки не задерживайся очень уж. Мне как-то не по себе, когда тебя нет, — признался он брату. Майкрофту бы порадоваться, но он почувствовал стыд. Дня два назад Шерлок даже не ставил бы вопрос о замене вообще, не то что о ее равнозначности. Майкрофт в душе блаженствовал от осознания, что Шерлок его любит, но вот Джона жалел. Испытывать жалость к кому-нибудь, кроме брата, для Майкрофта тоже было внове. А уж тем более — стыд по поводу того, что ему сейчас хорошо, а кому-то — нет. — Я постараюсь освободиться побыстрее, — пообещал он. — А расскажи мне про Грега? — ухватился Шерлок за новую тему, заметив, что брат чем-то смущен. — Он вообще... что из себя представляет? — Лестрейд? — Майкрофт слегка удивился. — Он давно работает в Скотланд-Ярде, а ты достаточно давно с ним сотрудничаешь. Лестрейд, в принципе, хороший человек и к тебе по-своему привязан. — Угу, как к младшему товарищу. Что? Это Джон сказал. Нет, он ведь и правда старше, имеет право. Он даже старше тебя, да? Ну расскажи, жалко тебе, что ли? Что он любит, чем увлекается, как свободное время проводит, с кем дружит... кроме меня? — Насколько я знаю, он футбольный фанат, но редко смотрит матчи вне дома, хотя иногда заглядывает в спортивные пабы. Он в хороших отношениях с подчиненными... Майкрофт запнулся. Конечно, досье на Лестрейда у него скопилось пухлое, но вот тех сведений, которые были нужны Шерлоку, у него не было. Да и с чего вдруг брат заинтересовался "Грэмом"? — Разведен, — продолжал перечислять Майкрофт, — и не без твоей заслуги, кстати. Ты упорно открывал инспектору глаза на то, что жена ему изменяет. Шерлок порадовался про себя полученным сведениям. Выходило по всему, что Грег ему давно нравился, раз он его "развел" с женой. — Ну и правильно я делал. Жить с человеком, который тебе изменяет... фу. А красивый мужчина, скажи? — Красивый, — вынужден был согласиться Майкрофт. Он все больше тревожился. За прошедшие годы Шерлок ни разу никоим образом не высказывался по поводу внешности Лестрейда. — На твоего того чем-то похож... с которым ты тогда в Италию уехал. — Ты видел Кларка? — удивился Майкрофт. — Как сумел? Он вынужден был признать, что Шерлок прав. Лестрейд и правда чем-то напоминал Майкрофту его старую любовь. Совершенно безнадежную, надо признаться. Нет, они старательно изображали тогда связь, и даже не только на людях. Кларк был совершенно не против совместить приятное с полезным, но молодого напарника не любил. Майкрофт понимал это и молча страдал. Тогда-то он и вывел свое "классическое" — "неравнодушие не преимущество". Сначала сам затвердил как "отче наш", а потом стал воспитывать в таком же духе младшего брата. Он, собственно, дул не только на свою воду, но и на воду Шерлока, не желая, чтобы тот испытал когда-нибудь то же, что и он. — В аэропорту, — признался Шерлок. — Отец тогда тебе к самолету сумку отвозил с вещами, помнишь? Я с ним поехал, просто в последний момент сказал, что не пойду в зал, в машине посижу. Ну а потом все равно не выдержал и пошел поглядеть... что за крокодил там с тобой. Майти... я понимаю, что ты давно не сердишься, конечно, но все равно — извини, сейчас я понимаю, что вел себя глупо. — Да ничего, — слегка опешил Майкрофт и решился на откровенность: — В чем-то ты тогда был прав. Шерлок буквально кожей почувствовал, что брат переживает из-за своего давнего возлюбленного; до сих пор, выходит, переживает... не простил его этот Кларк тогда... Шерлоку вдруг стало ужасно жалко брата. — Ты самый лучший, Майти. А если человек за столько лет не может простить... — Шерлок запнулся. — Не может помириться... да плюнь ты на него, он тебя просто не стоит, брат. И слава богу, что вы быстро расстались. Ведь правда? Майкрофт опешил. По сути, Шерлок сейчас говорил о самом себе, только не понимал этого. — Да мы с ним и не ссорились, — пробормотал он. — Просто Кларк меня не любил. Собственно, он в этом не виноват. А мои чувства к нему — это была моя проблема. Шерлок встал, если не сказать вскочил, с кровати, на которой сидел, и обнял брата, как раз закончившего завязывать галстук. И снова мелькнула мысль, насмешившая вчера, что обниматься стоя теперь удобнее, чем сидя. — От чего это вообще зависит? Чувства? Почему к кому-то что-то такое чувствуешь, а к кому-то нет? Едва не охнув, Майкрофт на мгновение прижал брата к себе. Подождал, пока он сядет, и попытался ответить на вопрос. — Не знаю. Но я полагаю, что точно вижу разницу между влечением и влюбленностью и настоящей любовью. В первом случае партнера ценят за то, что могут от него получить, а во втором — за то, что могут ему дать. — То есть, если я хочу делать что-то для человека, значит, я его люблю. А если хочу, чтобы он делал что-то для меня, то влюблен? Что-то как-то... ну, ладно, может быть. Но все равно не совсем понятно, почему вот, к примеру, я полюбил Джона, а не кого-то другого. Ведь, я так понимаю, я его полюбил? Я думал тут... если дело именно в физическом влечении... то у меня его к Джону нет совсем. Выходит, кроме физиологии где-то еще по пути включается мозг? — Влечение к Джону появилось у тебя на фоне любви, полагаю, — ответил Майкрофт. — Не переживай. Люди в состоянии амнезии забывают даже ту любовь, которую они испытывали к родителям. Бывает и такое. То есть они понимают, что нуждаются в родителях в принципе, и если те адекватные, то и человек, потерявший память, будет относиться к отцу и матери так, как, полагает, он должен относиться. Но, конечно, его будет мучить, что он не испытывает тех чувств к ним, которые должен был бы испытывать. Поэтому отсутствие каких-то эмоций — это нормально в твоем положении. Однако вы с Джоном были еще и друзьями. И готовыми на все друг ради друга. — Вряд ли мое отношение к родителям сильно изменилось с моих десяти лет. И я рад, что с ними все хорошо. Но если бы я не помнил тебя или нашу с тобой дружбу, это было бы ужасно для меня. Я даже думать о таком не хочу. А с Джоном... я понимаю, и мы с ним сегодня разговаривали, пока ты спал. Мне его жалко, и я бы не хотел оказаться на его месте совершенно точно, но... я не могу заставить себя... В общем, я постараюсь подружиться с ним заново. Это ведь может получиться, правда? Он согласился... на дружбу. Глупо это все, да? Майкрофт покосился на брата. — Думаю, дружбу вы возобновите легко — как только ты вернешься к работе. Джон сразу станет незаменимым партнером для тебя. — Этого достаточно для дружбы? Я, может, глупые вопросы задаю, но почему-то это тоже ушло вместе с памятью... Я не помню других друзей, кроме тебя, и ты тоже всегда был мне необходим, но это сложно сравнивать, потому что ты еще и мой брат, это все-таки больше, чем просто друзья. — Дело не только в том, что Джон помогал тебе в расследованиях. Он тебя поддерживал морально, восхищался тобой, учился у тебя. При этом в житейском плане ты ему проигрывал, так что он о тебе заботился. Ты был лидером в работе, а он — в том, что касалось вашего общежития. Вы замечательно дополняли друг друга. — Посмотрим... Шерлок хотел было сказать, что Грег ему нравится намного больше, но почему-то промолчал. Через мгновение понял почему — в палату вошел Джон с ноутом и пакетом. Он положил ноут на кровать Шерлока, достал две бритвы. — Вам пора привести себя в порядок, дорогие Холмсы. Майкрофт, а это свежая рубашка для тебя. Оказалось, что Джон принес еще и молоко. — Это твое, — сказал он Шерлоку и поставил пакет на тумбочку. — Джон, я тебя люблю, — Майкрофт начал снимать пиджак, а Шерлок, хмыкнув, взялся за молоко. Побриться он решил позже, уступая ванную брату. Впрочем, старший Холмс снял в палате и рубашку и под оценивающим взглядом младшего отправился бриться с голым торсом. — Это он перед тобой форсит? — уточнил Шерлок у Джона, отпивая прямо из пакета. — Передо мной? — удивился Джон. — С чего бы? — он усмехнулся. — Откуда ж я знаю? Может, ты ему нравишься. Ну не передо мной же! Хотя, надо сказать, он за эти годы хорошо поработал над мышцами. Я люблю молоко? — Нет, я ему не нравлюсь. В этом смысле. Как и он мне. Мы просто друзья, Шерлок. А ты фантазируешь. Джон посмотрел на пакет в руке Шерлока. — Ну и как? Раньше ты жить не мог без молока. — Не помню. В детстве я молоко ненавидел. Но мне сырое не давали, только или с чаем, или такое теплое, с пенками, когда горло болит. Тогда в него еще добавляли масло, и это была такая гадость — ты не представляешь. Джон запоздало сообразил, что доктор советовал не говорить Шерлоку, что тот любил до болезни. — Молоко с пенкой — это ужасно, ты прав. А уж с маслом! Но от ангины оно хорошо помогает. У тебя так часто болело горло? Удивительно, но Джон никогда не слышал от Шерлока воспоминаний о детских годах. Разве что отдельные язвительные фразочки, которые тот отпускал в сторону брата, намекали на какие-то вещи. Вроде той, во дворце. — Часто. Я простужался и все такое. Сейчас не так? Какое счастье. Да, видимо, я люблю молоко. А еще я люблю апельсины, вот что. Апельсинов не принес? — Нет, извини. Джон не помнил, чтобы Шерлок имел слабость к цитрусовым. Интересно, какие еще сюрпризы ожидают? — Принесу завтра, если хочешь. Или съезжу сегодня и привезу. Как скажешь. — Думаешь, меня тут долго продержат? Я же не болен ничем. Хотя... к лорду-доктору ездить... ты водишь машину? — Увы, — вздохнул Джон. Говорить, что за руль при случае садился Шерлок, он не стал, сделав в памяти зарубку: спросить доктора, касается ли запрет на информацию навыков, а не только чувств и симпатий. — Придется тут, значит, мне-то с гипсом никак... Нельзя сказать, что Шерлок обрадовался перспективе жить в больнице, но некоторое облегчение испытал. Он не совсем понимал, как будет чувствовать себя тет-а-тет с "супругом" в квартире. — Ну тогда показывай, что там за блог такой. — Садись, — Джон пристроился на кровати и открыл ноут. Он посмотрел на Шерлока, а тот подумал, что ведет себя глупо. Что такого — просто сесть рядом? Он опустился на кровать и мельком глянул на вкладку в браузере. Количество подписчиков его поразило. — Однако... Давай я буду просматривать, а ты мне рассказывай. Ладно? Ну, что было, как... Из ванной вышел Майкрофт и стал одеваться, слушая, как Джон читает свои записи. Майкрофт то и дело кивал, потом собрался, улыбнулся брату, который не сводил с него взгляда, и ушел. Шерлок почувствовал было беспокойство, но сразу мысленно упрекнул себя в ребячестве. Майкрофт же обещал уладить все дела и вернуться, а пока что можно скоротать время за рассказами о себе самом. Через полчаса Шерлок уже сидел с закрытыми глазами и просто слушал Джона, а тот, поглядывая в блог, пустился в воспоминания об их совместных приключениях. — Ты же понимаешь, что Майкрофта тут нет из соображений конспирации, — уточнил он в какой-то момент. — Но вот дело Ирэн Адлер мы получили через него. Начиналось все как анекдот. Тебя доставили во дворец в одной простынке. — В какой еще дворец? — не понял Шерлок. — В Букингемский, разумеется. А на обратном пути ты спер пепельницу. — Врешь! — Честное слово! Клянусь! Майкрофт еле заставил тебя тогда одеться. Ему пришлось даже наступить на "хвост" твоей простынки. Я тогда чуть было не увидел твою задницу. — И Майкрофт меня не убил за такие выкрутасы? Ничего себе. — Ну раз ты живой, значит, не убил, — рассмеялся Джон. — А где теперь пепельница? — Пепельница у нас дома, у тебя в комнате. Боевой трофей. Точно, в квартире же наверняка две комнаты! Эта мысль Шерлока порадовала, и он еще больше воодушевился. — Рассказывай дальше. Наверное, было интересное дело. — По-своему интересное. Ты пытался переиграть ту женщину, а она — тебя. С самого начала. Ты проник в ее дом под видом избитого священника — уж извини, но ты спровоцировал меня специально, чтобы я заехал тебе по скуле, — а Ирэн встретила тебя в чем мать родила. Шерлок с недоверием посмотрел на Джона, но тот был сама серьезность. — Меня или нас обоих? Ну, в чем... мать... встретила? — Тебя. Я появился чуть позже, как и было задумано, захожу, а она стоит перед тобой голая и держит в зубах твой белый воротничок. Джон принялся рассказывать дальше: и про налет агентов спецслужб, и про то, как Шерлок получил укол в плечо, и о том, как Ирэн отходила его стеком. Про знаменитый звук смски тоже не забыл. — Вот... а дальше мы приходим домой, а она спит в твоей кровати. Представляешь? — Не-е-е-ет... но ты рассказывай, рассказывай! Шерлок уже успел посмотреть кэш — кое-какие фотографии Ирэн еще сохранились в сети, и у него почему-то перед глазами возникла картина: заходит он к себе в спальню, а на его кровати лежит женщина в костюме из одних ремешков. Джон стал рассказывать дальше. Но в какой-то момент запнулся. Как сказать Шерлоку, что он подвел брата? — Ну что ты на самом интересном месте останавливаешься?! — возмутился Шерлок. — Ого! — вдруг воскликнул Джон, посмотрев на часы. — Прости, мне надо срочно бежать. Но я ненадолго. Буквально на час с небольшим. Господи, я же могу опоздать! Он вскочил с кровати. — Прости, мне правда нужно ненадолго отлучиться, а я совсем позабыл о времени. Я скоро вернусь, не скучай. Хотя что я... Можно было бы сказать, что он вылетел из палаты пулей, если бы эта "пуля" слегка не прихрамывала. Шерлок, не успевший даже толком возразить, остался в палате один. Не понимая, куда так срочно убежал Джон, он взял было ноут, стал прокручивать блог сам, но слушать Джона было интереснее, и он свернул страничку. Решил поискать в сети информацию о брате, почти ничего не нашел, усмехнулся, набрал "Шерлок Холмс", остолбенел, увидев огромную кучу ссылок, помедлил, но открывать не стал. Заняться было нечем. Нога усиленно чесалась. Шерлок высунулся в коридор, не обнаружил там никого, заглянул в соседнюю палату — тоже пусто. Шерлок доковылял до поста, где ночью, видимо, сидела дежурная сестра, стянул со стола ножницы и отправился к себе. *** Подходя к дверям палаты, Майкрофт услышал голоса. — Ты все равно не сможешь вести машину, дело же не в гипсе, а в ноге, — голос Джона звучал довольно миролюбиво, но Майкрофт насторожился и вошел. Его взгляду представилась картина: посередине палаты лежал искромсанный гипс, украшавший еще утром ногу Шерлока. Вид гипса не оставлял сомнений — его снимал не врач. Майкрофт посмотрел на брата, сидящего на кровати с ногами и уплетающего апельсин, на ножницы, валяющиеся на тумбочке... — Какого черта, Шерлок, что ты творишь?! — привычно вырвалось у него. — Что за детский сад ты устраиваешь?!! Джон выругался про себя. Ну вот, сейчас начнется обычная братская перепалка. Сутки продержались... Но, вопреки его опасениям, Шерлок и не думал "заводиться" в ответ. Он скорчил совершенно умильную физиономию и заныл: "Майти, не серди-и-и-и-ись! Че-е-е-е-ешется очень!" "Майти"? Джон поперхнулся и сел, глядя на братцев во все глаза. Он сам вошел всего за пару минут до Майкрофта и, увидев снятый самовольно гипс, отреагировал примерно как и старший Холмс, но Шерлок сказал ему, что хочет домой, и потому... а машину же иначе... и Джон растаял, осознав, что Шерлок и не собирается съезжать жить к брату, а думает об их общей квартире. Майкрофт тоже услышал "Майти" и, что называется, остыл. — Ладно, — сказал он самым мирным тоном. — Я попрошу врачей сделать тебе съемный гипс. Чтобы сидеть без него, а вставать с ним, договорились? — По съемному гипсу у нас Майкрофт большой специалист, — с облегчением вступил в разговор Джон. — Недавно сам такой носил, на руке правда. Майкрофт только с упреком покачал головой, глядя на Джона. — Ты ломал руку? — встрепенулся Шерлок. — Если ты скажешь, что с кем-то подрался, моя картина мира рухнет окончательно. — Нет, что ты, — Майкрофт невинно закатил глаза к потолку. — Просто я неудачно упал. — И тебе наложили съемный гипс? А мне почему несъемный наложили? Несправедливо! Неравенство! — засмеялся Шерлок. Майкрофт слегка покраснел, понимая, что сейчас произойдет. — Ему наложили обычный, — злорадно усмехнулся Джон, — от которого он избавился еще быстрее, чем ты! — Я не сам! — запротестовал старший Холмс. — Конечно не сам. Ты приказал — и тебе его сняли с извинениями! Шерлок давно так не смеялся. У Майкрофта тоже поднялось настроение. Он сел рядом с братом и даже обнял его за плечи. — Я все уладил, могу работать на дому по семейным обстоятельствам. М-м-м... апельсинчик. Дай мне немного. — Майкрофт! — предостерегающе произнес Джон. — Вот какой пример ты подаешь брату? У тебя же на цитрусовые аллергия! — А что — пример? У него-то нет аллергии. А я антигистаминное потом выпью. Ну пару долек, доктор! — Пример непослушания! — важно изрек Джон и тут же рассмеялся. — Нет, вообще вы стоите друг друга! Одну дольку разрешаю. Только одну! Нечего без толку пить таблетки. И почаще вспоминай, как в прошлый раз я вынужден был делать тебе укол в задницу, потому что тебе нужно было срочно ехать во дворец, а у тебя на лице выступили красные волдыри. — Но сейчас мне никуда не надо ехать несколько дней, а вы меня и с пятнами потерпите! Шерлок отломил дольку, потом покосился на Джона и отломил вторую, сунул брату в руку. — Потерпим. Про аллергию на цитрусовые он помнил. Брат мог есть только лимоны и грейпфруты, апельсины и мандарины были ему противопоказаны. Но увы: Майкрофт обожал именно апельсины. — Блаженство! — протянул Майкрофт, посасывая дольку. — Лучше только итальянский ликер из лимонов. Что интересно — на него у меня нет никакой аллергии. — А в госпиталь можно принести ликер? — заинтересовался Шерлок. — Принести-то можно — потихоньку, только у нас его почему-то не продают. Придется заказывать в Италии. — Холмсы! — возмутился Джон. — Я все-таки врач! Какой вам ликер в госпиталь?! С ума посходили. — Так разве ж ликер нам повредит? — Майкрофт скорчил одну из самых умильных своих физиономий. — Мы по чуть-чуть. — Где ты набрался таких выражений? "По чуть-чуть", — передразнил Джон. — От одного посла... — Догадываюсь, из какой страны он был, — рассмеялся Джон. Шерлок смотрел то на одного, то на другого. Определенно, они были друзьями. И ведь что-то Майкрофт в Джоне нашел. Он мог бы, конечно, поддерживать дипломатические отношения с партнером брата, но тут простой дипломатией и не пахло. Ну вот Джон... Конечно, он не идиот. Идиота рядом с собой он, Шерлок, терпеть бы не стал. Но Джон далеко и не гений. Насколько Шерлок помнил характер брата, тот очень уважал в людях интеллект, который хоть немного соответствовал его собственному. А тут симпатия, основанная на чем-то совершенно другом. Шерлок даже отвлекся от апельсина и подпер в задумчивости подбородок кулаком. — Между прочим, когда я тебе принес от этого посла водку с золотом внутри, которую он мне подарил, ты не возмущался! Майкрофт погрозил Джону левой рукой, правой он продолжал обнимать за плечи брата. — Как это — с золотом? — удивился Шерлок. — Так, хлопья сусального золота плавают прямо в водке. — Ничего себе! Ну они извра... А мне досталось немного? — Наверняка. Вряд ли Джон всю бутылку один выпил. — Досталось, не волнуйся, — усмехнулся Джон. — Мы ее растянули. Пили по маленькой рюмочке, по "чуть-чуть". — А ты почему с нами не пил? — удивленно спросил Шерлок брата. — Потому что... кхм... ну мне хватило этой водки. К счастью, дверь в палату отворилась и на пороге возник Лестрейд. — Ого! Как у вас тут мило. А мне апельсинчику? — А у тебя аллергии нет? — поинтересовался Шерлок. — Сроду не было ни на что! — Тогда лови! Оранжевый плод полетел к Лестейду, который поймал его под аплодисменты присутствующих и уселся верхом на стул прямо напротив Шерлока и принялся снимать кожуру. Чтобы положить ее туда же, куда клали и до него, Лестрейд потянулся к тумбочке, но Майкрофт неожиданно для себя подставил ладонь, чтобы помочь. Лестрейд широко улыбнулся. — Спасибо. Шерлок тут же уставился на него. Удивительно все же красив! Интересно, а прилично вот так пялиться на кого-то? Да, конечно, в лице инспектора не было, что называется, классической гармонии. Подбородок великоват, нос слегка картошкой. Но какая улыбка, черт возьми, какие глаза! Джон перехватил взгляд и "скис", взгляд этот был ему слишком хорошо знаком, и то, что читалось в глазах — тоже. Майкрофт посмотрел на друга, на брата и нахмурился. Один инспектор, ничего такого не замечая, начал рассказывать про новое дело и про то, что все стоят на ушах и шеф лично пообещал ему, Лестрейду, отпуск "хоть на месяц", если только это новое преступление будет раскрыто без шума и быстро. — Интересно, а я бы мог раскрыть дело? — спросил Шерлок скорее сам себя. — Конечно мог бы, странно, что ты сомневаешься, — ответил Майкрофт. — Ты занимаешься этим больше десяти лет, а в последние годы выбираешь только интересные тебе дела. Но это не значит, дорогой, что ты сбежишь отсюда и начнешь осматривать место преступления, чтобы обеспечить отпуск своему другу. Из палаты консультируй, будешь как Ниро Вульф. — Ну если Грег согласится. Джон растянул губы в ничего не выражающей улыбке. "Грег". Не "Лестрейд" и не какой-нибудь "Грэм". — Соглашусь, почему же нет, — отозвался инспектор. — Я уже сто лет в отпуске не был. — А куда ты хочешь в отпуск? — вдруг заинтересовался Шерлок. — Понятия не имею. Последний раз я уезжал на курорт и загорал на пляже. Недолго, правда. Твой брат вытащил меня из отпуска тебе в помощь — ловить "собаку-призрака". — Ты отдыхал последний раз три года назад? — Да больше. — Ничего себе! Давай заработаем тебе отпуск. Может, вместе куда-то... А у тебя бывает отпуск? — спросил Шерлок у брата. — И у Джона тоже бывает, — довольно резко ответил тот. Ну еще бы Джон не мог отдохнуть в любой момент! Уж очевидно, что за преступниками они гонялись не каждый день, и при всей популярности вряд ли клиенты выстраивались в очередь у дверей дома. — С Джоном-то все ясно, — Шерлок, чувствовал, что брат сердится, но не понимал на что. — Думаю, работа пойдет тебе на пользу, — сказал Лестрейд. — Тем более ты раньше очень редко расследовал что-то, не выходя из дома. Завтра я принесу тебе все материалы по делу. Следующие два дня Шерлок провел, обсуждая свое детство с доктором Роуэном и расследуя в стиле Ниро Вульфа преступление. И если беседы с сэром Артуром ни к чему, с точки зрения Шерлока, не привели, то с Лестрейдом они на третий день с блеском завершили дело, да еще Шерлоку удалось сблизиться с инспектором: они пили вместе кофе и обсуждали всякую полицейскую работу. Джон мрачнел все сильнее, но Шерлок на самом деле вел себя с ним по-дружески, и формально жаловаться было не на что. Майкрофт пытался поддержать Джона, но и обижать брата ужасно не хотелось. Старший Холмс, понемногу закипая, надеялся: до Лестрейда наконец дойдет, что Шерлок с ним заигрывает, но инспектор был, судя по всему, наивен до абсурда. Ему даже в голову не приходило трактовать отношение Шерлока к нему таким образом. После завершения расследования Лестрейд провел некоторое время на работе, составляя отчеты, и пришел в клинику ближе к четырем. Ни Майкрофта, ни Джона в палате почему-то не оказалось. — А где все? — спросил Грег. — Они пошли прогуляться, а я остался ждать тебя. — Шерлок отложил телефон, с экрана которого читал, и улыбнулся инспектору. Он давно раздумывал, как остаться совсем наедине с Лестрейдом, и вот удалось. — А... ну правильно, а то сидят в четырех стенах. — Грег присел на стул рядом с кроватью. — Да и тебе не так долго осталось лежать. Скоро вернешься на Бейкер-стрит, к своим приборам и черепу. — Ну вот, а я думал, ты меня в отпуск с собой пригласишь. Работали-то вместе! — вроде бы пошутил Шерлок. — В таком случае лучше поехать куда-то вчетвером, — ответил Грег, не чуя подвоха. — Да я не против, — пожал плечами Шерлок, который, в общем-то, слабо верил, что удастся поехать вдвоем. — Майкрофт, кстати, задолжал мне каникулы. Надо поехать туда, где тепло и можно купаться... к тебе, наверное, загар легко пристает? — Кхм... вроде легко. Не жалуюсь. — Грег удивленно посмотрел на Шерлока. — Что это тебя вдруг так заинтересовал мой загар? Он не подумал ничего дурного: просто мелькнула мысль, что, возможно, в памяти Шерлока что-то такое всплывает. Ведь когда-то на дело с собакой Грег приехал с отличным бронзовым загаром. — Ну, просто... дедукция. Красиво же — загорелое тело. Вот я плохо загораю, а Майкрофт еще хуже — просто сгорает сразу, приходится кремами мазаться постоянно... ну, в детстве приходилось, но не думаю, что что-то изменилось. Он вообще практически не изменился с юности, только мускулы накачал и чуть потерял в шевелюре. А ты рано начал седеть? — Лет в тридцать я обнаружил у себя первый седой волос. Это не от тяжелой жизни — просто наследственность. Джон, как ты успел заметить, тоже поседел рано. — Ну, у него просто седина, а у тебя красивая, — выдал Шерлок сентенцию. — У нас совершенно одинаковый процент седины, — хладнокровно сказал Лестрейд, хотя вот теперь начал тревожиться. Комплименты сыпались с дикой скоростью, и он стал лихорадочно соображать, что Шерлоку от него может быть срочно нужно. — Но у Джона это явно не генетика. — Хочешь сказать, что это я его довел? — засмеялся Шерлок. — Видимо, основную массу седины Джон заработал в Афганистане. Ты добавил не так много — к счастью, вовремя опомнился и перестал изображать из себя покойника. — Покойника? Об этом мне пока не рассказывали. Я сбежал от Джона и прикинулся мертвым? — усмехнулся Шерлок. — А почему потом вернулся? Лестрейд нахмурился. — Ну, я совсем уж подробностей не знаю. Но ты же вроде читал блог. Помнится, о Джиме Мориарти там было. — Было. Честно сказать, я не все прочитал. Мы дочитали до самолета, а потом Джон побежал за апельсинами... а потом было как-то не до блога и он мне просто кое-что рассказал... но в основном я занимался нашим расследованием. Надо будет сегодня спросить его... или лучше Майкрофта, чем там с самолетом закончилось хотя бы. А что Мориарти? Джон сказал — его больше нет, но конкретно не успел объяснить. — Тебе стоит расспросить брата, потому что вы вместе с ним готовили план, — дипломатично сказал Грег. — А что касается Мориарти, то он застрелился. — Ничего себе. Сам? Надеюсь, это правда, а не... как с таксистом? — Правда. Застрелился в рот, глядя тебе в глаза. Джон мне рассказывал с твоих слов. А до того Мориарти практически разрушил твою репутацию. Видишь ли, он был гением вроде тебя, только со знаком минус, и, мне кажется, слегка неровно к тебе дышал. Я с ним тоже успел пообщаться, когда он вломился в Тауэр, уселся на трон и нахлобучил на голову корону. И все это исключительно ради того, чтобы тебя заинтересовать. Шерлок слушал, стараясь не таращить глаза. Ничего себе, какие он вызывал эмоции. — Думаю, меня не может заинтересовать преступник... с этой точки зрения, — важно изрек он и деланно вздохнул. — Я больше люблю полицейских. Он разглядывал сейчас кисти Лестрейда. Любопытно, а тело у него тоже волосатое? — Вот Мориарти и застрелился, бедолага, — съязвил Грег, пропустив мимо ушей последний пассаж, — когда понял, что тебя ничем не соблазнить. Правда, этим он подложил тебе свинью — ведь только он мог дать сигнал и отозвать своих снайперов. Один пасся возле миссис Хадсон, второй — возле меня, а третий следил за Джоном. И ты прыгнул с крыши Бартса. Это выглядело как акт отчаяния лже-гения, чего Мориарти и добивался. — Стой, я ничего не понимаю. Какие еще снайперы, почему? Давай по порядку. Прослушав историю "по порядку", Шерлок должен был признать, что понял далеко не все. — Джон, ты и миссис Хадсон? Хм... ну, Джон и ты — я еще могу понять, но почему этот идиот не учел ни моих родителей, ни брата? Квартирная хозяйка... бред какой-то. — Он учел всех, кого надо было. А что касается твоего брата, тот устроил все так, что Мориарти считал его прожженным циником, ради дела готовым пожертвовать даже тобой. Поэтому Мориарти решил, что шантажировать тебя Майкрофтом бесполезно. К тому же это излишняя трата ресурсов — пытаться внедрить наемника в такие сферы. Все развивалось очень быстро. Мориарти просто давил на то, что было тебе ближе на тот момент. А что ты удивляешься по поводу миссис Хадсон? Она всю дорогу нянчится с тобой и Джоном. — Я ее совсем не помню. И это одна из причин, честно говоря, по которой я не очень хочу ехать туда... на Бейкер-стрит. И она, и Джон ждут... другого меня. А я... Джон хотя бы согласился быть просто другом, а она ведь пожилая дама, как я понимаю. И если она ко мне привязана, как вы с Джоном говорите... она будет разочарована. Я ничего такого не чувствую ни к ней, ни к нему. — Вряд ли вы с ней ежедневно обнимались, — усмехнулся Грег. — Она как заботилась о вас, так и дальше будет заботиться. У нее нет детей и близких родственников, и даже из-за твоей амнезии вы не перестанете быть для нее "ее мальчиками". — Я понимаю, — насупился Шерлок. — Но мне все равно неловко. Не хочется быть неблагодарным засранцем. Но как заставить себя любить кого-то? Наверняка никак. — Смотря что считать любовью. — Как понять — что? Любовь она и есть любовь. Наверное, я любил и ее, и Джона, я верю. Но сейчас я не чувствую этого, понимаешь? Дело не в том, что мне может понравиться кто-то другой вместо Джона, а в том, что я не чувствую и дружеской привязанности. Надеюсь, что она придет заново, правда надеюсь, но сейчас-то нет даже ее. И я вижу, что Джону от этого плохо. Думаешь, мне все равно? — Нет, я так не думаю. Пожалуй, поездка — неплохая идея. Вы окажетесь в другой обстановке, и, возможно, ты расслабишься и перестанешь шарахаться от Джона. — Да я вроде и не шарахаюсь, все-таки я не совсем идиот... и не ребенок. Но я не могу гарантировать, что... ну, что мне не понравится кто-то другой, например, — Шерлок уже не думал о том, что собирался заигрывать с Грегом, а говорил всерьез. — Конечно, гарантировать ничего нельзя. Но не забудь, что доктор дает благоприятные прогнозы. — Я спросил его сегодня, как буду себя ощущать, если память вернется. Он заверил: то, что происходит сейчас, я почти наверняка не забуду, даже если меня шандарахнут электричеством. Ладно, зачем мы все о грустном? Тема твоего загара нравилась мне больше! Поедем куда-то на пляжи, идет? Будем соревноваться, у кого кубики на прессе красивее выступают! У тебя как с прессом? — И Шерлок в шутку ткнул кулаком Лестрейда над ремнем. — Кубиков у меня никогда не было. — Грег взглядом проводил руку Шерлока. — А вот у Джона они есть. — У меня тоже есть! — Шерлок с готовностью задрал пижаму, слегка надеясь, что Грег последует его примеру. — Хм... они такие... плавно очерченные, — рассмеялся тот. — Не нравится?! Ну вот. Покажи свои! Ну покажи, чего ты стесняешься? — Шерлок, ты что? — вытаращился Грег. — Не можешь дотерпеть до гипотетического пляжа? — Да интересно же! Тоже мне скромник... — Шерлок ухватил Грега за ремень, полагая, что драться с ним тот не станет, помня о ноге в гипсе. И, конечно, больше дурачился, чем собирался правда раздеть инспектора. — Кхм... кхм... — послышалось от двери. Майкрофт стоял на пороге, глядя на эту сцену. — Я вам не помешал? — спросил он, скривив губы.