Под кожей.

Глава 2. Утро проходит не слишком удачно. Родители продолжают ссорится, завтрака всё ещё нет, как и любящей семьи, а мне приходится идти в школу, потому что сегодня, будут говорить о суициде. Боже, как мне всё это надоело. Люди, что раньше казались хорошими, теперь стали мешком дерьма. В школе меня больше никто не ждёт, разве что пара парней, что хотят обсудить со мной игру в футбол. Мне не с кем поговорить, потому что никто не поймёт. Поэтому, я беру с собой в школу ноутбук и флешку. Что ж, Лора. Расскажи мне всё. /тогда/ На следующее утро я увидел Лору возле шкафчиков. Она стояла уткнувшись в свой телефон, а её ладонь то и дело тянулась к левой руке. —Привет, готова к новому дню? — спрашиваю я, когда подхожу ближе. Но девушка хмурится, убирает свой телефон в карман толстовки и смотрит на меня своим проницательным взглядом. —Ты рад тому, что я не повесилась в ванной, да? — на её губах усмешка, а в глазах безразличие. —Ну, я бы не выдержал этого дважды. И прежде, чем я соображаю, что говорю, Лора закатывает глаза, бормочет себе под нос и быстрым шагом уходит прочь. У меня почти получилось с ней нормально поговорить, но я полный кретин. Понимаю, что смысла догонять эту особу нет, поэтому возвращаюсь к Кире. Эта девушка улыбается, мурлычет что-то на ухо и слегка касается моей коленки, что вполне подняло бы моё настроение, но мысли то и дело возвращаются к миниатюрной шатенке, что мелькала среди толпы и тут же​ исчезала, стоило мне только сделать шаг к ней. И это расстраивало меня сильнее, чем если бы Кира отказалась от ласк. /сейчас/ Надеваю чёрную толстовку и сажусь за самую дальнюю парту, около окна. До начала урока ещё пятнадцать минут, поэтому надеваю наушники, присоединяю их к ноутбуку и включаю второе видео. Оно прогружается и воспроизведение начинается. На этот раз Лора была не в своей комнате, а в каком-то парке. Она сидела на траве, а камера была поставлена чуть выше её лица и мне было видно всю девушку целиком. Она сидела в позе лотоса, опиралась локтями на колени, а кулаками подпирала свой подбородок. Каждый раз смотря на Лору, ещё живую Лору, моё сердце замедлялось, а глухие удары были слышны через всё тело. Девушка была одета в бежевые бриджи, тёмно-зелёную майку и босоножки. Видел ли я её в такой одежде в школе? Да. Но это было до первого случая. Когда она в первый раз решилась на такой шаг. А после пошли мешковатые тёмные вещи, которые закрывали всю её, оставляя лишь каштановые волосы, что выбивались из-под капюшона. «—Привет, Росс.» Так нежно, так спокойно. Весь её голос казался таким заботливым, таким нежным, что каждый раз хотелось слушать его дольше положенного. «—Мне жаль, что я вновь тут, что вновь делаю тебе больно, потому что сейчас я слишком мертвая и не такая весёлая, да? Ох, прости. Ты же знаешь, сарказм — моя страсть. Я решила, что не обязательно рассказывать тебе то, как прилежно я училась во втором классе, но я готова рассказать тебе, почему я впервые подумала о смерти. Ты помнишь, или хотя бы должен вспомнить, что я часто общалась с Лукой Перри? Такой малоприметный парнишка, с тёмными волосами и разными глазами. Вспомнил?» Да, Лора, я вспомнил. Лука Перри был любимцем учителей начальных классов и с ним часто хотели общаться. Ничего необычного, ничего такого, что могло вызвать бы желание умереть. «—Я к нему привязалась, потому что мы стали очень хорошими друзьями. Вечно шептались на уроках, громко смеялись на переменах или когда был обед. Он был славным и единственным, кому я высказывалась. До тебя, конечно. А помнишь, как миссис Хёрнд сказала, что Лука перевелся в другую школу? Помнишь, конечно. Тогда миссис Хёрнд была слишком подавлена и руки у неё вечно дрожали на уроках. Вы думали, что она расстроена потерей лучшего ученика, но это не так. Точнее, она правда была подавлена, но не его переводом. Его смертью.» Ставлю на паузу и откидываюсь на спинку стула. Затем ладонями закрываю глаза и измученно вздыхаю. «Марано, чёрт тебя дери! Ты решила раскрыть мне всё, что знала? Всё, что от нас скрывали? Тогда, это не лучшая затея, особенно после того, как ты..» — думаю я и запинаюсь. Дрожь вновь охватывает тело и приходится лишь смотреть в экран, где своими серьёзными карими глазами на меня смотрела мёртвая Лора. /тогда/ Первый урок прошёл быстро и довольно интересно, потому что мистер Паттерсон очень весело и интересно рассказывает, а не нудит целый час, как некоторые старые пни в нашей школе. И всё было бы прекрасно, если бы Марано пришла на урок. Хорошо, первый урок пропустить — это нормально в нашей школе, хотя и карается наказанием, если без причины. Но я окончательно заволновался, когда эта девушка пропустила и второй урок. В коридорах среди толпы я её не видел. Ещё Кира отвлекала меня своими беседами, которые были слишком бессмысленными. —Ээ... Мистер Аллерт, вы не видели Лору Марано? — спрашиваю я у завхоза и получаю сухой кивок в сторону женского туалета. Подождав, пока завхоз скроется из виду, я открыл дверь женского туалета и немного переступил его порог. Тут всё было в бежево-чёрных цветах. Чёрная с синим отливом плитка, пол и бежевые двери кабинок. На тёмной плитке контрастом выделялись белые раковины, над которыми висели широкие зеркала. Лора сидела на выступе, где располагались раковины и что-то рисовала в своём альбоме. Она была максимально сосредоточена, потому что не заметила меня. Её нижняя губа была прикусана, в карих глазах отражался белый лист, а рука с карандашом быстро что-то закрашивала. Толстовка лежала рядом с ней, поэтому я видел её плечи в маленьких шрамах и достаточно чётко видел тёмно-бардовый шрам на запястье, который ещё не зажил полностью. Захотелось рассмотреть каждый шрам на её бледной коже, каждый рубец. Провести по ним пальцами и выслушать историю его возникновения. Но вот дверь за мной захлопнулась с характерным звуком и вся эта спокойная идиллия нарушилась вздрагиванием Лоры. Она резко подняла голову и встретилась с моими глазами. Пару секунд она не двигалась даже, но потом вырвала страницу альбома, кое-как скомкала и выбросила в урну, что стояла в кабинке. Потом накинула на себя толстовку и быстрым шагом направилась ко мне. Точнее, к выходу. —Я хотел бы извиниться за ту остроту, — говорю я, игнорируя сердитый взгляд знакомой. —А я хотела бы выйти отсюда. И какого черта, Линч? Это женский туалет, если ты не ослеп, — она выплюнула всё это, будто это был яд. Я был на голову выше Марано и приходилось смотреть немного сверху вниз, но карие глаза, что пылали злобой были видны мне слишком чётко. —Какого хрена, Лора? Ты всё ещё зла из-за того случая? Девушка удивленно посмотрела на меня и подняла брови, будто говоря «да неужели ты догадался». —Ты называешь это случаем? Забавно. Я же называю это самоубийством. Слушай, я не так зла на то, что ты хотел спасти меня и был в шоке от увиденного, сколько на то, что ты поступил это не для меня, а для себя. Потому что ты думал, что не выдержишь этого. Ты тупой эгоист, Росс и я не намерена больше слушать тебя, — закончила Лора и сильно пихнула меня в бок. Я согнулся от неожиданного удара и освободил проход Марано. /сейчас/ Открываю глаза и вновь жму на проигрыватель. Застывшая подруга вновь начинает говорить. «—Я была рядом с ним, когда Лука лежал в больнице. Когда он умирал. Ты бы знал, как сильно я была подавлена. Как устала от своих мыслей, переживаний. А на следующий день, двадцать четвёртого октября, Лука умер. Закрылись его голубые глаза, остановилось его сердце и жизнь покинула его смертное тело. После этого каждый продолжал жить дальше, а вы, одноклассники, продолжали улыбаться и играть с друг другом. Да, вы не знали о его смерти и верили в то, что он просто переехал, да. Но кто-нибудь мог обратить внимание на меня? Кто-нибудь мог подойти и спросить, в порядке ли я? Я же была в депрессии, Росс. Я пыталась подавать вам знаки думая, что вы заметите их. Но мы были детьми и вечно отвлекались на всякое дерьмо. Извини.» Лора достала из сумки пачку каких-то таблеток в оранжевой баночке и выпила две. Затем сделала пару глубоких вдохов и вновь посмотрела в камеру. «—Всё ещё пью антидепрессанты. Провожу эксперимент, так сказать. Помогут они мне или нет. Но, если ты смотришь это всё, значит они мало чем помогли. Послушай, Росс. Я знаю, что тебе тяжело всё это слушать, а особенно смотреть на меня, но я хочу сказать, что скучаю по тебе. Я имею ввиду, что скучаю сейчас. Когда записываю это всё. Хотя, будь уверен, мёртвая я тоже скучает по тебе. Ты отдалился от меня. Проводишь время с Кирой. Перестал посещать кружок музыки. Не пишешь мне. Но.. нет. Это я оставлю на потом. Следующее, что произошло такого значительного после смерти Луки во втором классе, это...» —Мистер Линч, звонок уже был, — сдержанный голос мистера Джонсона заставляет меня поставить видео на паузу и убрать ноутбук в рюкзак. Мелочь, но даже мистер Джонсон после смерти Лоры перестал быть веселым. Трудно быть таким, если ваша лучшая ученица покончила с собой. Сейчас мужчина часто хмурится и мельком смотрит на пустующее место Лоры. Нам всем её не хватало. Уроки сменялись с быстрой скоростью, а я не успевал даже ноутбук достать, как меня кто-то втягивал в разговор. И это жутко бесило меня, поэтому послав всех подальше я отправился на стадион, сел на трибуны, засунул наушники в уши и вновь включил видео, которое прервали. «—…была моя сестра. Ванесса Марано, не помнишь? Года на два меня старше. Мы с ней отлично ладили, была любимицей у родителей, я даже против не была. Единственное, что она сделала плохого, так встретила не того человека. Она была в четвертом классе и считала себя взрослой, поэтому решила это показать. К ней в классе приставал мальчик. Ничего особенного, просто дергал за косички и шутливо обзывал. Но его отец. Ты помнишь Даниила Коллинза? Его отец приставал к моей сестре. Он смотрел на я неё, трогал своими грязными руками и угрожал, чтобы она не могла кому-либо рассказать. Моя сестра попала в психологическую больницу и не вышла оттуда. Она покончила с собой, как только ей стукнуло пятнадцать. Хотя, она пыталась жить нормально, пыталась быть собой. Но ей казалось, что она грязная. Что прикосновения тех рук не смылись и она продолжала сидеть в ванной часами, продолжала тереть себя грубой мочалкой. Она развивала шизофрению и в какой-то момент, Ванесса опомнилась. Нет, она не поняла, что надо жить. Она всплыла на поверхность своей болезни и написала письмо мне и родителям. И убила себя, потому что быть мертвой лучше, чем страдать мучительной болезнью снова и снова. Но, во втором классе она была лишь подавлена и тот шепот, которым она рассказала мне про мистера Коллинза. Боже, я никогда его не забуду. Мучения сестры подавили меня, заставили усомниться в людях. И я подумала: какого черта? Вокруг меня происходит столько всего плохого. И вспоминая расслабленное лицо Луки, мёртвого Луки, я поняла, что смерть — весьма интересный термин. Но я была во втором классе, поэтому через пару дней забыла об этом. Это всё на сегодня, Росс. Спасибо, что посмотрел. Что не забыл обо мне. И извини за то, чем я сейчас стала для тебя и за то, что тебе пришлось изменить в своей жизни. Если ты спишь, то сладких тебе снов, Росс. И улыбайся! Тебе очень идёт улыбка.» Видео заканчивается, а я просто стараюсь не выбить все свои кости из тела. Ещё одно видео в доказательство того, что Лоре нужна была помощь. И что я был полным идиотом, раз не видел это. —Эй, Росс! Как ты? Не видела тебя целую вечность, — слышу знакомый женский голос и измученно натягиваю улыбку. —Привет, Кира. Как я? Ну, всё было бы неплохо, если бы мой друг не покончил с собой три месяца назад. А ты как? Опять проблемы с какой-нибудь вшивой вещью? Мой голос хрипит, но продолжаю улыбаться и смотреть в карие глаза. Слишком тёмные, слишком грязные. Такой схожий цвет с глазами Марано, когда она злилась. Но даже в них я могу разглядеть нечто большее, чем обычный карий цвет. Кира меняется в лице и её привычная улыбка быстро сползает, что вполне радует меня. —Извини, Росс. Но прошло уже три месяца и пора бы жить дальше, ты не думаешь? Лоре уже ничем не поможешь и никак не воскресишь. Ты должен думать лишь о себе, — Старс говорит и думает, что помогает мне. Как же я мог встречаться с этой гребанной дурой, а? Как мог не замечать её недостатков, хотя они были перед самым носом в дополнении с Трейси и Эмбер. Но всё уже давно решено и я избавился от этого тяжелого груза. Молча встаю и покидаю трибуны не обращая внимания на крики бывшей девушки. Хочется лечь на асфальт и уснуть. Может, какие-то мысли Лоры были правильными? /тогда/ Миссис Джанет, тучная женщина пятидесяти лет, вновь решила позабавиться со мной на своём идиотском уроке географии, когда мои мысли занимали лишь шрамы Лоры Марано. Такие маленькие, неровные и портящие всю картину. —Мистер Линч, я понимаю, что мой урок не самый лучший, но вы можете хотя бы делать вид, что вы увлечены им? — спрашивает женщина и продолжает объяснять новую тему. Это был последний урок и Лора на него пришла. Она сидела на втором ряду третьей парты, что давало возможность посмотреть на её спину, скрытую под чёрной толстовкой. Почему нельзя вернуть всё, как было раньше? Когда Лора Марано улыбалась и носила яркие приметные вещи. Когда помогала и с радостью отвечала на уроках. После школы я поймал эту неуловимую и бойкую девушку —Лора.. — мой голос тихий и немного жалостливый. Девушка остановилась около ворот школы искоса поглядывая на чёрную машину, которая уже стояла около тротуара и привлекала внимание богатеньких парней. —Слушай, извини меня за то, что я сказал в туалете. Да и вообще за всё дерьмо, что я говорил и делал. Но, когда ты лежала там в туалете, такая беспомощная и жутко бледная, я испугался. Да, я был полным эгоистом, но я хотел тебе помочь. Карие глаза смотрят на меня внимательно, не отрываясь, а потом немного расслабляются. Сама Лора, кажется, задумалась и смотрела куда угодно, но только не на меня. А я ждал. Стоял и ждал, как верный пёс, как человек, которому выпал шанс исправить своё дерьмо. —И-за твоего эгоизма мне приходится по пять раз на дню говорить родителям, что я в порядке. Ловить их беспокойные взгляды и пить гребанные таблетки, чтобы они знали, что я в порядке. Что я не попытаюсь покончить с собой. А я устала от этого, Росс. Устала от этого непонимания, — она тоже шепчет, смотрит прямо на меня и уходит. Уже в который раз за сегодня она уходит от меня, убегает. Говорит, что я эгоист, чуть ли камни не бросает и смотрит своим презренным взглядом, заставляя меня стонать от безысходности. /сейчас/ Я дома. Слишком тихо, слишком одиноко. Телефон уже давно молчит, изредка оповещая о сообщениях от мамы. Ложусь в одежде в ванную, наполненную тёплой водой и закрываю глаза. Пытаюсь избавиться от надоевших мыслей, поэтому закрываю глаза и погружаюсь до конца.