Фобия

Все утро шёл дождь. Я надеялась, что доеду до школы в машине и не намочу волосы, но меня ждало разочарование - я не прихватила с собой зонт, будучи чересчур самонадеянной, и пока я добиралась от парковки до корпуса школы, с моих прядей уже прилично капало. Это была не обычная школа, а совсем крошечная, расположенная на окраине Питтсбурга, совсем на отшибе цивилизации. Учеников всего было сто, что значило, что в каждом классе нас было по десять человек. Я безуспешно пыталась руками пригладить свои волосы, которые начинали пушиться, когда за моей спиной завязался разговор между моими одноклассниками, и я невольно стала прислушиваться. Мистера Бэнкса, учителя химии, не было на уроке. Очевидно, он снова запаздывал. А поэтому в классном кабинете стоял неприличный гам. - Осталось всего полгода, а ты ещё не решила, в какой колледж поступать? В этом голосе я узнала Либерти, свою лучшую подругу, яркую блондинку с выразительными глазами, неугомонную тусовщицу и мечту почти всех парней школы. - Думаю, еще есть время, чтобы хорошенько подумать и в итоге сделать правильное решение, - ответила ей Хейзэл, не менее раскованное создание. - А я думаю, что тебе пора поторапливаться. - Бросьте эти разговоры, - вмешался Говард, - лучше скажите, кто идет на вечеринку Адама? - Я точно пойду, - заявила Либерти. - Мы и так знаем, что ты такие вещи не упускаешь. Эй, Розмари, а ты придешь? Услышав свое имя, я чуть дернулась, как будто меня подловили за подслушиванием. Я полуобернулась к ним, все еще приглаживая свои непослушные волосы и придумывая, что ответить. - Нет. Скорее всего, нет, - выдавила я, уставившись прямо на Говарда, скулы которого были невероятно сексуальными в сочетании со смоляными волосами. - Почему? Почему нет? Я что-то не припомню, чтобы ты когда-то посещала вечеринки. А ты припомнишь такое, Либерти? - не дожидаясь ее ответа, он снова обратился ко мне. - Может, пора уже откинуть стеснительность, а? - Вовсе я не стеснительная, - огрызнулась я. Почему-то мне казалось, что я его в последнее время сильно раздражаю, и это мне безумно нравилось. Когда он злился, во мне просыпался некий маньяк-извращенец с буйным желанием завести его сильнее. - У меня на этот вечер запланированы дела поважнее. - Что это за дела такие, которые нельзя отложить? - не сдавался Говард. - Ужин с родителями. Я не посмею пропустить ужин с родителями. - Велика проблема! Ты каждый день с ними ужинаешь. - Никакой проблемы я не вижу. Просто я не иду на вечеринку. Говард неодобрительно покачал головой, не сводя с меня пылающего взгляда. Другими одноклассниками это воспринялось как неудачную попытку Говарда пригласить меня на вечеринку, отчего тот отвернулся от меня, махнув рукой. - Да брось, Говард. Оттого, что меня там не будет, никому плохо не станет, - с улыбкой бросила я. Я уже привыкла смотреть Говарду прямо в глаза, и сейчас это меня никак не смущало. Не то, что год назад. Я уже не краснела, не убегала, как спятившая, держась за свое взбешенное сердце, куда-нибудь за темный угол, чтобы хоть немножко успокоиться. Это сумасшествие продолжалось два года, пока я не устала от всего этого и наконец не взяла волю в кулак. - Что значит никому не станет плохо? Либерти догоняла меня в коридоре, когда я направлялась к своему шкафчику. Ее голос взлетал так высоко, что мне хотелось, чтобы она поскорее замолчала. - Стой, Розмари. Подожди. Ты не можешь не пойти на вечеринку Адама. - Это еще почему? - я открыла свой шкафчик и сразу закрыла, достав оттуда нужные бумаги. - Потому что я без машины. - А где тут связь? - ухмыльнулась я, прислонившись к шкафчикам. - Помнишь, я говорила, что родители конфисковали ее у меня? Теперь у меня нет машины. А у тебя есть. - Ах, вот в чем дело! - я залилась театральным смехом. - Не проси меня, Либерти. Подумаешь, пропустишь одну вечеринку - велика трагедия! - Нет. Я не могу пропустить ее, - ее лицо исказилось в негодовании. - Почему? - Это же Адам! - Ну и что? - Ты специально делаешь вид, что не понимаешь? Я говорю тебе - это Адам! Я не могу пропустить его вечеринку. Он же самый популярный парень в нашей школе, - по ее тону можно было подумать, что она объясняет годовалому ребенку что хорошо, а что плохо. - Ты со своей погоней за популярностью когда-нибудь доиграешься. - Ты можешь меня туда просто довезти. Тебе не обязательно туда заходить, если ты так упорно не хочешь. - Я не нанималась шофером для твоей задницы. Я сказала нет, обернувшись, я зашагала прочь. - Ты же знаешь, что я тебя все равно уговорю? - услышала я за своей спиной ее голос, обдающий ехидством. Было чувство, что, если я обернусь, то увижу, как она со злорадной улыбкой на лице потирает руки. - Я в этом не уверена. Совершенно не кстати я вспомнила тот единственный день из детства, что навсегда отпечатался в моей памяти, словно на стальной пластине. Не знаю, как вы это воспримите – попытайтесь понять, ведь с тех пор изменилась вся моя жизнь. Я все еще помню запах лака для волос, которым были надушены мои волосы в тот день перед Рождеством. Я исполняла роль снежинки в школьном спектакле, в первом спектакле, в котором мне предстояло сыграть. С утра до ночи каждый день я репетировала, меняя каждый раз свою интонацию, эти два предложения, одиннадцать слов. Казалось, я с рождения мечтала быть приобщенной к какой-либо творческой деятельности, а тут второклашке предложили роль снежинки! Вы можете представить, как я была счастлива? Эта роль значила для меня практически все. И, когда, наконец, выйдя на сцену перед моими товарищами и их родителями, я забыла вторую реплику и стояла посреди сцены с разинутым ртом, это оказалось началом всех моих последующих бед вплоть до нынешнего дня. Все дело в том, что после того, как я сбежала со сцены, сорвав спектакль, никогда, больше никогда, я не могла находиться среди огромного количества людей, среди толпы. Конечно, мои родители делали все возможное, чтобы излечить меня от этого. Да, некоторые сеансы у психологов дали определенные результаты, но демофобия по-прежнему жила во мне. Я направилась уверенным шагом в школьный драматический кружок, сминая в руках сценарий для предстоящей пьесы. У самого кабинета моего учителя моя казалось бы несокрушимая уверенность куда-то испарилась, и я стала переминаться с ноги на ногу, не решаясь повернуть дверную ручку. Одним моим плюсом было то, что мой мозг легко мог контролировать мое тело, невзирая на страх. И, словно по колдовству, моя рука взметнулась к двери и дважды постучала в нее. Я вошла и увидела за тощим столом школьного драматурга, мистера Зилмера, который читал «По ком звенит колокол». Он поднял на меня взгляд, приспустив с переносицы очки, положил закладку в книгу и закрыл ее, убрав в сторону. - Добрый день, мистер Зилмер. Я принесла сценарий. - Привет, присаживайся. Ну-ка взглянем. Ты исправила то, что я говорил тебе исправить? - Да, конечно. Он изучающе стал перелистывать мой сценарий, казалось, забыв о моем нахождении в его кабинете. Я терпеливо молчала в ответ. - Так ты придумала, как назовешь его? – наконец заговорил он, слегка улыбаясь. - Еще нет, но я работаю над этим. - Так работай быстрее, Розмари. Пьеса не за горами. Время идет – тик-так. У тебя есть время до завтра. - Хорошо, как скажете, - улыбнулась я ему в ответ, поднимаясь со стула. Я наклонилась к его столу, собираясь забрать сценарий, как мистер Зилмер резко опустил на него свою руку, исчерченную проступающими на коже венами. - Это останется у меня. Я хочу еще раз все прочитать. - Эмм, хорошо. Тогда я пошла. Всего доброго. - До встречи, Розмари. Без названия для сценария можешь не возвращаться! – крикнул он, когда я закрывала за собой дверь. Мистера Зилмера многие считали немного двинутым. Он часто нервничал, волновался, а когда он волновался, то начинал нести всякий вздор. Но, к счастью, чаще всего мы с ним виделись, когда он пребывал в гармонии с самим собой. Я не совру, если скажу, что мне нравилось беседовать с ним. Мистер Зилмер очень любил философствовать. Дай ему любую тему – и его не остановишь. И опять-таки я старалась не разговаривать с ним дольше обычного: когда он начинает питать к тебе доверие, то начинает рассказывать о своей жизни. Все мы любим рассказывать то, через что мы прошли, что преодолели и что вынесли на своем веку, и, знаете, в основном, это тяжелые вещи. Признаюсь, я никогда не хотела быть чьей-то жилеткой и не любила выслушивать чьи-то проблемы, будь они даже давно пережитыми. Свой первый сценарий я написала еще будучи влюбленной в Говарда. Мистер Зилмер был в шоке от моей фантазии и эмоциональности, хотя своему успеху я должна была отчасти самому Говарду. С тех самых пор я пишу сценарии для школьных спектаклей и много времени провожу на кастингах, помогая избирать актеров. Через два месяца, прямо перед выпускным, должен был пройти наш последний спектакль, и меня радовало, что я вношу туда определенный вклад. Придя домой со школы, я полчаса поразмышляла над названием для спектакля, и, когда ничего дельного не пришло в голову, в конечном счете завалилась спать. Проснулась я от того, что мама звала меня на ужин. Повернув голову к окну, я поняла, что начинает смеркаться. На кухне звенели столовые приборы, и запах вкусной еды просачивался без особых преград в мою комнату, наполняя мой рот слюной. - Хей, мам, что готовишь? – вприпрыжку я забежала на кухню. - Спагетти, - ответила она, колдуя над кастрюлями. - О. твое фирменное спагетти, - улыбнулась я, предвкушая праздник живота. – А где папа? - Он задерживается на работе. Один клиент написал жалобу на его страховую компанию, и теперь твой отец завален работой. - Это плохо, - раскисла я. - Детка, не переживай, он все уладит, - улыбнулась она, подбадривая меня. – Возьми тарелки с полки. Я вдруг поняла, что у папы на работе за последние годы не было особых проблем, и эта ситуация показалась для меня очень непривычной. Конечно, это логично, что у главы страховой компании всегда могут возникнуть проблемы с делами, но все же, для меня это было необычно, ведь он в первый раз за долгое время опоздает на ужин. - А как у тебя на работе? Нет проблем? - Нет-нет, у меня, слава Богу, дела пока что идут без проблем. Что сказал мистер Зилмер насчет твоего сценария? - Ему понравилось, - пожала я плечами. – Как всегда. Поужинав и убрав со стола, я поднялась к себе в комнату. Голову не покидала мысль, что папа все еще не вернулся с работы, и меня это немного напрягало. Мама уверяла, что он все уладит, но чувство тревоги уже посеяло семена сомнений на этот счет в моем мозгу. Чтобы много не думать об этом, самым лучшим вариантом было отвлечься. Надо было прочитать тему по химии, и я даже надела свои очки для зрения, но так не хотелось включать свет. Излучая желтое свечение, над моей кроватью висела гирлянда, и я снова хотела броситься на кровать и понежиться под одеялом. На письменном столе начал вибрировать мой сотовый, угрожая в скором времени соскользнуть с его поверхности на пол. - Да, Либерти? - Ты уже поужинала? – услышала я ее серьезный голос. - Да, а что? - Я стою прямо под твоим окном. - О нет, не могу поверить! – воскликнула я, проклиная все, на чем стоит свет. Я подошла к окну, взглянула вниз и увидела ее, энергично машущую мне рукой. - Сейчас спущусь, - процедила я сквозь зубы и захлопнула мобильник. Либерти все еще стояла под моим окном и пяткой рисовала на газоне воображаемые полукруги. Увидев меня, отворившую входную дверь, она направилась ко мне деловой походкой, будто шла заключить бизнес-сделку. - Слушай, я уже здесь, - начала она, поднимая вверх ладони. – Я тут, ясно? - Яснее не бывает. - И мне, кроме тебя, больше не у кого просить помощи. Да брось, Розмари, ты моя самая лучшая подруга. Что тебе стоит подвезти меня? - Ты закончила? Пока. Я развернулась и решила уже сваливать подальше от проблем, как она схватилась за мою руку. - Как ты можешь со мной так поступать? – это прозвучало так, будто я парень и бросаю ее сразу же после первой ночи. Я бы купилась на это, не знай я про то, что она ходит в кружок актерского мастерства. - А ты как можешь? – не выдержала я. – Ты знаешь про мою демофобию и все равно пытаешься потащить меня туда, где огромное количество людей! Слушай, просто оставь меня, ладно? Я снова отвернулась от нее и уверенно зашагала домой, пытаясь спрятаться в своей комнате от всего внешнего мира, который всегда бьет по самому больному месту. - Я предоставлю тебе все условия! – услышала я ее отчаянный голос. Конечно, когда это Либерти давала попятную?..