Часть 2.
8 июня 2017 г., 18:43
Чонин ведет рукой в горячей воде, что заполняла темно-красный тазик из чайника. Мужчина легко касается разгоряченной кожи мальчика, и тот вздрагивает, будто только что ошпарился.
— Не обжег? — поднимает голову и смотрит так опять.
Почему грудную клетку слишком спирает? Сехун приоткрывает тонкие губы, пытаясь хотя бы что-то выдавить из себя. И когда голову приходит мысль, он на выдохе произносит:
— Не ожидал, — Кай не меняет выражения лица, лишь поднимая бровь.
— Прости, я не хотел.
Не хотел? О отмахивается на его слова, лукаво улыбаясь. Ну не хотел, так не хотел. Обида трогает мальчика до глубины; он отворачивается и шмыгает носом, оглядывая свою персиково-молочную стену, на которой висел семейный портрет. На нем Се совсем еще маленький, сидит у папы на коленках. Они очень похожи друг на друга, ибо у парня от отца только узкие миндалевидные глаза и трудный характер. Чон знает, куда смотрит младший, даже не поднимая головы. Он всю ночь думал о том вопросе, что застал его врасплох. Книгу до ума азиат так и не довел, предпочитая впериться взглядом в потолок и размышлять. Долго, смакуя каждую мелькающую мысль и взвешивая.
— Один, — смуглокожий смотрит прямо на сына хозяина, очерчивая угловатые скулы и дергающийся кадык. — Не считая, мм.. развлечений, скажем. Один.
Омега удивляется еще больше, делая свой взгляд немного смущенным и растерянным. Пушистые ресницы непонимающе хлопают, и парень, наконец, смотрит прямо в глаза Кима.
— Кинем бульонный кубик? — охранник пытается выйти из сложившейся ситуации, а Хун расплывается в улыбке, тихо смеясь.
— Чонин-щи, ну зачем ты мне напомнил? — он звонко смеется и чувствуют, как его худые ноги накрывают пледом. Ким сидит на корточках перед школьником и улыбается в ответ, сам того не замечая.
***
Господин О стоит в окружении огромных телохранителей, облаченных в черные костюмы, что показывали всю силу и мощь мужских тел. Черные ящики стремительно заполняли ближнюю к двери стену склада, поднимаясь все выше и выше к потолку. Напротив продвигается такая же свора вооруженных до зубов людей, обстроившихся вокруг одного единственного омеги. — Приятно Вас видеть, Кихен-щи. Цветете и пахнете, — мужчина поднимает губы в улыбке, оголяя морщинки на их уголках, на что тот, к кому обращались, кивает и смущенно отвечает закусанными устами. Чан слегка напрягается при виде этого «ангелочка», что на самом деле подлинный дьявол во плоти, желающий крови, ведь он еще и ненасытный. Хитрые глаза смотрели сначала на старшего, но потом медленно перебрались и на Има, который и не собирался отводить хмурого взгляда в сторону. — Спасибо, Сехван. Мне тоже очень приятно Вас видеть, — говорит, уже улыбаясь другому. — Ох, Чангюнни. А Вы как поживаете? «С каких это пор меня зовут так ласково?» — мелькает в голове у стрелка. Брови еще больше сводятся на переносице. Старший О и сам весьма удивлен, пытаясь подавить смешок, когда Гюн встряхивает каштановыми прядями, проводя по ним большой ладонью и кивая в сторону ящиков. — Может приступим, мистер Ю? — тот, кажется, наигранно расстраивается и даже тяжело вздыхает, дуя малиновые губы. — Конечно, — делает пару плавных шагов, жестом прося свою охрану не следовать далее. — Что у нас на сегодня? Создается впечатление, что вокруг черноволосого собирается темная аура, но, тем не менее, от этого он становится только еще более сексуальным. Взгляд черных и густоподведенных глаз падает на список, что ему дает прямо в руки Айэм; азиат щурит глаза, будто в уме просчитывая вещи наперед. Альфа выпрямляется, наблюдая за влажным кончиком языка, который проходит по верхней губе, обильно смачивая слюной и подсвежая блеск. — AWP — сто единиц, AK-47 — есть, — Ки считает ящики, в каждом из которых по десять-двадцать штук контрабанды, изредка сладко и звонко причмокивая губами. — TEC-9 — только пять тар? Я вроде заказывал больше? — приподнимает брови, взглянув на все того же Чана, что поднимает глаза с губ на глаза. — В каждом не по пятьдесят, а по шестьдесят пистолетов. Так что не волнуйтесь, Кихен-щи, — уважительно кивает на вопрос внимательного парня. Омега хлопает в ладошки и лучезарно улыбается, щелкая изящными пальцами. Ему тут же подают кейс, который он передает из своих тонких рук в жилистые ладони О. — С Вами приятно работать, — тот чмокает тыльную сторону, слегка наклоняясь вперед. Омежка игриво подмигивает Гюну и разворачивается вокруг своей оси, неумышленно виляя такими аппетитными и упругими ягодицами, что аж яйца сводит. Чан провожает парня голодным взглядом, тут же желая ощутить эту задницу в своих ладонях, сминать так, чтобы стоны заполняли все пустое пространство. Когда оба мужчины садятся в машину, старший не выдерживает, начиная громко смеяться на весь кожаный салон своим низким голосом так, что Им аж клялся сам себе, мол, чувствует мощные вибрации пола. — Слюной не захлебнулся? — Айэм не может сдержать мимолетной улыбки, делая вид, что меняет выражение лица на непонимание. — Я думал, что ты прямо там возьмешь этого «недотрогу». — Вечно он придирается, — бедняга цокает с таким недовольством, отворачиваясь к окну. — Это, мистер, еще один повод для того, чтобы отодрать его задницу прямо на ящиках, — Хван потирает легкую щетину и улыбается, следя за реакцией помощника. — Ну, а что? — Господин О, да Вы, оказывается, пошляк.***
Как же быть? Сехун нервно потирает нижнюю губу пальцем, цепляя ее ногтем и слегка отдергивая. В тот раз, когда младший ударил со злости ногой о шкаф, он просто попросил у отца поездку в летний лагерь, но последовал отказ и аргументы того, что «мал еще, нечего ездить куда-либо без отца». Вместо этого ему была предложена дорогущая поездка в санаторий в компании десяти охранников. О, естественно, понял, почему лагерь был запрещен. Во-первых, единственный наследник. Во-вторых, никто не знает, когда начнется самая тяжелая, то есть первая течка в жизни омеги. Жутко психуя, парень еле сдерживает слезы. Как же хочется заводить новые знакомства, открывать этот мир по-новому для себя. Ему больно, но парень ведь не глупец, хоть он так и не смог раскрыть то, чем занимается его отец, что буквально трясется над делом всей жизни. Семья страдает, теряя любимых. Отец же не отступает от своего, будто ненасытный зверь продвигаясь все дальше в заросли в поисках добычи, что может запросто погубить. Чонин входит в комнату бесшумно, как и всегда, широкими шагами проходя с подносом еды в одной руке. — Ну что, Хун-а? Покушаешь? — замечая слезы на щеках, он мягко качает головой, хмуря брови, на что мальчик всхлипывает, чувствуя, что больше так не может, тихо скуля: «Чонинни..» Старший молча ставит поднос на тумбу и медленно подходит к омеге, зарываясь крепкими пальцами в светлые волосы Се, который тут же притянул к себе за свитер, смотря вниз. — Я уже забыл, какого это.. — жадно хватает ртом воздух, пуская дорожки, текущие одна за другой. — Чонин, я забыл, как нужно общаться. У меня нет друзей, нет почти никого, кроме тебя, — выдыхая, пытается прийти в себя, утыкаясь в коричневую и такую мягкую вязку. Рука «друга» поглаживает кожу головы, массируя и заставляя мурашки бежать по всем конечностям, что содрогались от слез. — У меня тоже никого нет, кроме тебя, — как умеет и может, он улыбается омежке, который поднимает взгляд мокрых глаз наверх, молча спрашивая: «Правда?» И Ким пропускает удар. Как же он слаб. Этот мальчик. Он резко отрывается и поджимает губы, будто в неприязни к О. Тот хлопает слегка слипшимися от соленой воды ресницами, даже не пытаясь понять, что сделал не так. Охранник Ким ведь всего лишь работает. Ему нужно было успокоить, и все. Сехун ложится спиной к мужчине, давясь своими чувствами, что бурлят внутри, давясь слезами, подкатывающими к глазам, и комом, что застрял в горле, не давая и вздохнуть свободно. Альфа ясно понимает, что от еды отказались, поэтому, оставляя все на месте, он выходит и направляется в кабинет, предварительно постучав. — Господин О, — кланяется и втягивает в себя как можно больше опьяняющего кислорода, произнося. — Я считаю, что он не готов, — а внутри все так и кричит: «Не поступайте так с ним.» В голове вновь возникает образ хрупкого и плачущего О Сехуна. Он вытирает накатывающие слезы маленькими ладошками и зовет. Так, что невозможно не отозваться.
