От Любви до Ненависти

      Айше со страхом смотрела на двери, за которой скрылась Гюльбахар Султан. Она просила невиданного по меркам приличия. Украсть печать Кёсем Султан, чтобы вернуть земли, которые когда-то отобрали. Девушка понимала, что этот предлог был лишь уловкой и поступить таким образом не могла, но что будет если она не выполнит этого? Гульбахар пойдет и обо всём расскажет повелителю, тогда у Айше нет выбора. Но доверится роковой Султанше, она просто не могла. Девушка прекрасно понимала, что приезд этой женщины ничем хорошим не закончится и вражда между ней и Кёсем Султан не с проста. Много раз Госпожа рассказывала о том, что на Гюльбахар Султан большой грех, однако, что сделала женщина, не говорила.       Нарин с покорным молчанием наблюдала за смятением её Госпожи и не знала чем помочь, чтобы хоть немного уменьшить боль Айше. Молодая служанка уже несколько лет прислуживала Султанше, с тех самых пор, как та была сперва любимицей, а затем, и после рождения Шехзаде, Султаншей.       — Мы пойдем к Кёсем Султан, — вдруг произнесла Айше, — сознаемся во всем и она решит, что делать.       — Кёсем Султан будет очень зла на Вас, Госпожа.       — Я не доверяю Гюльбахар, она сотворит зло, в котором будет и мой след, — поднявшись с мягкого диванчика, Айше направилась к двери, — из двух зол — выбирай меньшее, Нарин.       Через несколько секунд, Султанша вышла из покоев и направилась к Кёсем Султан. Её одолевали сомнения, страх и ужас, но другого выбора она не имеет. Кёсем Султан всегда любила её, хоть и никогда не воспринимала всерьез, однако она никогда не создавала проблем Айше, а порой заменяла мать, которую девушка потеряла после войны с османами.       Из покоев Валиде вышел Мурад, его взгляд был злым, и видимо Кёсем Султан была сейчас не в самом лучшем настрое воспринять информацию. Увидев Айше, Султан остановился перед ней, испепеляя её хрупкое тело взглядом, девушка поклонилась Падишаху.       — Здравствуй, Айше, — только сейчас девушка заметила, какой он был уставший, изнеможенный. Под глазами были огромные синяки.       «Видимо у него снова бессонница», — подумала Султанша, чувствуя, что её сердце сжимается от вида Мурада, но вовремя опомнившись, она не дала себе слабину и лишь молчаливо кивнула Падишаху.       Мурад хмыкнул, смотря в глаза Айше.       — Что тебя печалит?       — Вам ли есть дело до моих печалей, Повелитель? Вы — моя главная печаль, — кротко ответила Айше, прежде она не позволяла себе так говорить с Мурадом, но обида была её велика.       — Айше, — предостерегающе поднял указательный палец Мурад, — ты должна уважать мой выбор.       — Женщина, которая никогда не подарит Вам детей — это Ваш выбор. Да, Вы любите её, Повелитель, но когда-то Вы любили и меня, — взяв руку Мурада в свою, Айше немного приблизилась к нему, её голос перешел на шепот, — со всей нежностью, со всей страстью… Вы обожали меня. В ваших мыслях была лишь я одна. А что с того?       Мурад не веря своим ушам, стоял как вкопанный. Он не знал, как реагировать и прежде, чем Айше смогла бы услышать от него ответ, она направилась в сторону покоев Валиде Султан, приказывая охране оповестить о её приходе.       Мурад не сдвинулся с места и смотрел на девушку, которая всеми силами пыталась успокоить своё бешеное сердцебиение. Она не знала от чего — то ли от близости Мурада, то ли перед разговором с Валиде, она так волнуется.       Хаджи вышел из покоев Кёсем Султан и поклонился Айше.       — К сожалению, Валиде Султан плохо чувствует себя и не может принять Вас.       — Хаджи, — взволнованно пролепетала Айше, — это очень серьезно. Дело касается Гюльбахар Султан и она что-то замышляет.       Хаджи изменился в лице, а затем отступил на шаг назад, впуская Султаншу в покои. Кёсем была уже переодета ко сну, сидела на бархатном пуфике у горящего камина.       — Валиде, — негромко произнесла Айше, после чего сделала поклон.       — Что стряслось, дочка? — женщина величественно поднялась со своего места и повернулась к девушке. Заметив взгляд Айше, Кёсем приказала всем покинуть покои, кроме Хаджи.       — Валиде, — почти жалостно повторила молодая Султанша, — я сделала нечто ужасное…       — Говори, — приказала Кёсем, — говори же!       — Покушение на Фарью — это было моих рук дело.       — Я знаю, Айше, но это давно закрытая тема. Виновники наказаны и больше мы к ней не вернемся, — горделиво произнесла Кёсем.       — Я очень испугалась тогда и Гюльбахар Султан помогла мне, она убрала некоторых свидетелей, а теперь требует от меня, чтоб я вернула ей «долг».       Кёсем коснулась рукой лба, тяжело выдыхая.       — Что же она хочет от тебя?       — Вашу печать, Валиде, — ответила Айше, — я знала, что умысел её не чист, поэтому пришла к Вам.       — А когда согласилась принять её помощь, ты не думала об её умыслах? — крикнула Кёсем, не имея сил сдерживать себя. — Если она пойдет к Сыну-Повелителю, то он рассердится на тебя. Твое положение и так весит на волоске из-за Фарьи.       Дав себе несколько минут для успокоения, Кёсем продолжила:       — Ступай. Я решу этот вопрос, ничего не предпринимай и докладывай мне, если Гюльбахар продолжит.       Айше поклонилась и вышла из покоев Валиде, быстрым шагом направилась в свою комнату. Она не желала надолго оставлять детей. Фарья когда-то покусилась на её жизнь, а теперь обязательно возьмется за детей. Она никогда не простит Айше, то что она сотворила, но Султанша не нуждалась в её прощении. Девушка никогда не жалела о том, что сделала, она не считала, что поступила неправильно — она обезопасила своих детей, но, к сожалению, этим сблизила Фарью и Мурада еще больше, однако эта Хатун никогда не будет иметь влияния без потомка династии. Она бесполезна.       Войдя в свои покои, Айше увидела силуэт, сидящий на кровати около детей. Приглядевшись, брюнетка узнала Мурада, который гладил по голове спящую Ханзаде.       — Повелитель, — прошептала Султанша, боясь разбудить детей.       Мурад повернул голову в сторону Айше, на её губах была фальшивая улыбка, совсем вымученная, а в глазах была печаль от которой хотелось выть.       — У тебя есть всё, что тебе нужно? — спросил Мурад, осматривая покои.       — Да, — спокойно ответила Айше, присев на другой край кровати. — У детей тоже есть всё. Можете об этом не беспокоиться, Повелитель. Можете о нас не беспокоиться и вовсе.       Мурад встал с кровати, угрожающе смотря на Айше. Он не понимал, в какую игру решила сыграть брюнетка, чего она добивается.       — Ты забываешься.       — Еще несколько дней назад, Повелитель, я бы хотела, чтобы Вы воткнули мне нож в сердце, чтобы больше не чувствовать боли, что Вы день за днем причиняете мне. Будь мы с Вами ровней, не будь я Вашей покорной слугой, если бы я делала всё с точность да наоборот? Вы бы любили меня? Подсунь я Вам голову грязного животного? Простили бы Вы меня? Если бы не мои дети, я бы сбежала… Я была бы счастлива и любима, но я здесь и всё, что могу это смириться со своей судьбой. Печальной судьбой.       — Зачем ты отдала колье с рубином?       — Вы подарили мне его, когда я была любима Вами, а теперь я отдаю его той, кто в сердце Вашем, Повелитель. Как меня нет в сердце Вашем, так и я вырву свою любовь, я сожгу её в своем сердце и развею прах над садом.       Мурад несмешливо взглянул на Айше, словно она веселит его своими словами, но внутри него кипела злость.       — А что будет, если я прикажу тебе явиться на хальвет? Откажешь мне? — рассмеялся Мурад.       — Моё тело принадлежит Вам, но душа Вам моя недоступна. Каждый раз я буду умирать от Ваших прикосновений.       Мурад вглядывался в лицо Айше, ему хотелось впиться в её губы, чтобы доказать ей, что она принадлежит ему и душей, и телом. Султанша поднялась с кровати, стоя напротив Мурада, чувствуя прилив силы, которую дает ей его смятение.       — Завтра четверг. Будь готова, Айше, — с этими слова Мурад покинул покои девушки.