The little Fuhrer

Jah Khalib — Воу-Воу Палехчэ

***

Август, 2017-го. За окном вялое лето. Океан грязного секса (да), и нам так нравится это! Бейби - ты сладкая, вредная (да), когда ты лежишь раздетая - Я залипаю конкретно! На тебя залипаю конкретно!

— Лето… Солнце жарит. Веселые дни. Люди ищут тень, чтобы не зажариться на солнце, которое беспощадно палило, поднимая уровень столбика термометра в тени до плюс двадцати восьми. Школьники радуются прибытию отдыха, а студенты чуть ли не плачут, ведь у них эта гребанная сессия! Сука. Ненавижу, — бурчу себе под нос свою иронию. Мне ведь тоже хочется пойти на улицу, погулять с Викой… Мороженого поесть, и похер, что горло болит. Это ж, мать вашу, лето! — Ты там так учишь? — раздался голос мужчины из гостиной. — Даа, — и принимаюсь дальше учить текст по английскому. Из открытого окна несется теплый ветер, который надувает почти прозрачный, белоснежный тюль. Колышет его… Вздыхаю. Закрываю уши руками и дальше продолжаю учить. Закрываю глаза, и перед ними встают заученные слова. Я бы так старательно не учила его, но Снайпер, зараза, мне пригрозил, что поставит неуд за сессию. Даже мои слезы не помогли. Эх… Слышу около себя шуршание и чувствую движение. Открываю глаза и вижу, что Богдан закрывает окно. — Зачем? — спрашиваю я его. Что за наглость? Лишает меня последней радости… В квартире и так душно, а он окно закрыл. Мужчина ничего не ответил, развернулся и ушел на кухню. Я провожаю его удивленным взглядом, поворачиваясь всем корпусом. Слышу шум на кухне и иду туда, шлепая босыми пятками по полу. Что он делает вообще? Когда я увидела в его руках баночку с рыбьим жиром, уже хотела сдать позиции назад и запереться в ванной, но… Меня остановили на полпути настойчивым: — Куда? Я замираю на месте и опускаю голову. Вздыхаю и медленно поворачиваюсь. — Не вздыхай. Все равно придется это съесть. — А может не надо? — умоляющим взглядом смотрю на него. — Ну, позязя. Ну, Бодь. — Надо, — и ещё головой покачал. Ну, бля. Так не честно… Я опять вздыхаю и смотрю на капсулу на его ладони, которая была протянула ко мне. Кривлюсь и исподлобья смотрю на мужчину. — Давай-давай, — я неуверенно беру в руку капсулу… — Бодь, я не хочу это есть… — протянула я, опять смотря на него. — Да, и горло уже не так сильно болит… Он прищурился. — Ладно, — беру капсулу и кидаю в рот. Богдан так и смотрит на меня, не думая даже уходить. Это плохо. Он заставит меня ее не просто проглотить, а ещё подождать, пока стенки рассосутся, и то, что внутри, попадет на мой язык. Звучит пошло и… фу гадость. Я скривилась, ибо я с детства ненавижу рыбу. Терпеть не могу. — Не делай такое лицо. Это не яд. — А для меня яд, — уже проглотив ебаный рыбий жир, разворачиваюсь с обиженной моськой и иду в комнату дальше учить. До вечера меня никто не трогал, и, казалось, дома вообще никого не было. Ну и хорошо. Хоть капать на мозги никто не будет. Пошарившись по квартире и не найдя Снайпера, я набрала СМСку Вике, где должны встретиться и пошла собираться. Наспех одевшись и обувшись, я выбежала из квартиры. Аллилуя! Спасение!

***

Сидя в кафе и поедая мороженое, мне казалось, что ничего не предвещало беды. Подруга мне тараторила о чем-то для меня далеком, а у меня на душе такая какаха, что выть хочется. Даже мороженое есть не хочу. Мобильник выключен. Дома мне предстоит полная жопа. — Сань, Саня, — я только сейчас понимаю, что уже минут пять пялюсь в одну точку, тупо перемешивая мороженое, а точнее — то, что от него осталось. — А? Что? Я слушаю, — потупив взгляд, продолжая перемешивать жижу в креманке. — Я вижу, — с недоверием покосилась на меня подруга. — Сань, что с тобой? — Да так, ничего, — отмахнулась я. — Просто я ушла из дома, даже не сообщив об этом Снайперу, — да-да-да, втихаря все равно мы его называем Снайпером. И я не исключение. — Чего? — Того, блин. Меня дома сейчас ждет казнь… — Ну, ты даешь, подруга, — покачала головой Вика. — Ладно, не будем о плохом думать, — улыбнулась я ей и продолжила: — Лучше расскажи, что там у вас с Олежкой? И кто меня за язык тянул? Подруга, когда услышала про объект своего обожания, ту же начала вовсю тараторить. О Боже, спаси меня.

***

Домой я вернулась ближе к полуночи. Жопой чуяла, что мне ждет долгая и нудная лекция. Открыв дверь квартиры, вижу, что на кухне включен свет. Усталость дает свое и я хочу спать. Снимаю ветровку и в обуви плетусь на кухню. Богдан стоит около окна и курит, глядя в даль. — Опять куришь на кухне? — нервно кидаю ему, насупившись. Он даже не шевелится. — Где ты была? — слышу его стальной голос. Мурашки пошли по коже. Я съёжилась и прищурилась. — Я первая вопрос задала, — не сдавая своих позиций, я ответила. — Меня не интересует, кто задал вопрос первым. Меня интересует, где ты была, — видно, он сильно себя сдерживает, чтобы не сорваться и не закричать. — А меня интересует, почему ты опять куришь на кухне? Разве мы не договаривались, что ты будешь курить на балконе, а не на кухне? Тут уже всё провоняло табаком! — сквозь зубы процедила ему эти слова. — Ещё раз спрашиваю — где ты была? — на выдохе спросил меня Богдан. — Гуляла. Мне уже погулять нельзя? Или я в рабстве нахожусь? — меня перебил телефонный звонок. Богдан взял свой телефон с кухонного стола и отключил. Он никогда так не делает. Никогда. — И кто это был? — Никто. С кем ты гуляла? — Кто это был? — С кем ты гуляла? Нашлись два барана упертых… — Тебе какая разница с кем я гуляла? — Большая, — разворачивается ко мне лицом и кричит. — Почему мне звонят и говорят, что ты с каким-то блондином за ручку гуляешь? М? — Я не гуляла ни с каким блондином. Ты в сосну ебнулся? — начинаю уже и я кричать. — Тогда какого хера мне так говорят? Поэтому ты так рвешься всегда гулять? — Иди к черту, блять! Я не собираюсь тебе что-либо доказывать, ясно? — разворачиваюсь и пулей вылетаю из квартиры. Заебал, блять. Пошел в жопу, пидор. На улице уже заметно похолодало, а я ветровку не взяла. Молодец, блять. Тело пробивает дрожь. Вздохнула. Подошла к качели и села. Да, как он вообще смеет мне подобное предъявлять? И доверяй после такого людям… На глаза выступили слезы. Обида колет в груди. Я даже ни с кем, кроме Вики, не говорила сегодня. Что ж за черт? Поворачиваю голову в сторону и вижу темную фигуру, которая приближалась ко мне. — Нойманн, пиздуй домой и не выёбывайся. Заболеешь ещё хуже, а больницу никто не отменял, — тихо, но строго сказал Богдан. Я опустила голову. Даже разговаривать не хочу с ним. Придурок. — Ты меня вообще слышишь или нет? — Нет, — рявкнув, поднялась и ушла в другую сторону. Отъебись уже. — Саша, вернись домой! Оборачиваюсь и показываю ему фак. Никогда. Никогда не злите своих мужчин. Как бы это мило не выглядело, как бы вам это не нравилось. Лучше в порыве злости молча сделайте то, что велено и всё. Но Сашенька же всегда живет против правил, она же упертая, как баран. Ну, не послушает же Сашенька своего Громова. В общих чертах, лучше бы я вообще молчала. С самого начала. После этого, так сказать, некультурного жеста, Снайпер побежал за мной и молча меня закинул на плечо. Я кричала, я билась и брыкалась, но этот кобель, сука, сильный. — Отпусти, говорю! Не имеешь никакого права меня удерживать дома, — протестовала я. Сука. — Богдан, отпусти! Ну, едрить... Он ничего не ответил, только шлепнул по заднице. Скотина. Больно шлепнул. Даже не поняла, как мы оказались в спальне.

Эй! Воу-воу-воу! Эй! Воу-воу-воу, Палехчэ. В тебе много секса, детка! Воу-воу-воу, Палехчэ.

— Вот давно надо было провести с тобой перевоспитание и профилактику, — он ухмыльнулся. Ой мамочки… Мужчина сел на кровать и, так сказать, положил меня к себе на колени. Лицом в низ. Жопой вверх. Богдан чуток наклонился ко мне и полушепотом сказал на немецком: — Ну, что, мой маленький фюрер? Пошалим? Считай. Хотела опять запротестовать, но не успела. Больной удар по ягодицам раздался по всему телу током. — Один, — сдержано сказала. Снова удар… — Два. Снова… — Три… — черт, мне это уже начинает нравится. Шлепки продолжились, а я с каждым разом переставала себя сдерживать. Мне срывало крышу. Богдан прекратил свою казнь и поставил меня на ноги перед собой. Я, вся красная и возбужденная, не знала, куда спрятать свой взгляд. — И в кого ты такая непослушная? — спросил Снайпер. Я пожала плечами. Моё дыхание сбилось. Безумно хочу продолжения. — Все претензии к производителям, — выпаливаю я. Он усмехается и тянет меня к себе. Я оказываюсь на нем сверху и, не сдержавшись, целую его в губы. Его руки скользят по моему телу, ласкают. Разрываю поцелуй и веду мелкую дорожку поцелуев по подбородку, шее, и обратно. Перехожу к мочке уха, прикусываю и зализываю место укуса. Его руки нашли замочек лифа и расстегнули, добрались до моей груди. Он рыкнул и стянул с меня футболку. За ней полетел и лиф. — Я хочу тебя, — шепот мужчины меня сводит с ума. Беру пример с него и тоже стягиваю его футболку, отбрасывая в сторону. Сердце стучит так, будто сейчас вылетит из грудной клетки, а внизу живота давно завязался тугой узел, который просит разрядки. Опять оставляю цепочку поцелуев на теле мужчины. Богдан не выдерживает и лишает нас последних атрибутов одежды. Он, как всегда, ведущий. Даже взглядом заставляет подчиняться. Делать то, что он задумал. Я и не собиралась перечить. Дальше было просто как в тумане. Сильные, глубокие толчки отдавались глухими стонами. Я хочу ещё и ещё. Быстрее. Глубже. Громов сжал моё горло, добавляя новых ощущений. В некоторых моментах я задыхалась, но из-за этого просыпался ещё больший адреналин. Перед глазами всё смазалось. Я не успела понять, как оказалась под ним, как он ещё быстрее входил… Тут перед моими глазами мелькает вспышка, и я взрываюсь в бурном оргазме. От переизбытка эмоций я теряю сознание.

***

— Маленькая моя, — слышу шепот. Его рука нежно поглаживала мои волосы. Открываю глаза и вижу, что Богдан меня аккуратно укрыл одеялом и лёг рядом. — Проснулась? Я кивнула головой. Странно так. Тело сковывала сладкая истома и каждое движение отдавалось легкой и сладкой болью. — Бодь, — тихо позвала я его. — М? — С чего ты взял, что я тебе изменяю? — осторожно спросила я. Он тяжело вздохнул и обнял меня. — Девочка моя, забудь и прости. Это просто злые люди хотят нас разлучить. Я тебе верю, — тихо, почти шепотом ответил мне Громов. Внутри всё сжалось. — Я не хочу тебя терять… — Тсс, не потеряешь. Я только твой.