"Не пидор"

      Замечая, как на фейсбуке появляется всё больше фотографией со счастливыми и отдыхающими подростками, которые так умело скрывают за ладонями пиво, чтобы родители не засекли своих «невинных деток» за чем-то ужасным, Джастин вдруг вспоминает, что учителя в кой-то веке решили смиловаться над бедными учениками и дать им один день подготовиться к предстоящему экзамену по математике отдохнуть, и, конечно, Джас, как истинный лоботряс, будет развлекаться на хате у Брайса, который опять, скорее всего, подготовился заранее и закатил новую вечеринку, что, кажется, те любимые мелодии Уокера сию же секунду врезаются в уши только что проснувшегося от упавших бутылок в другой комнате Фоули, успевшего только лишь напялить поверх боксеров шорты и открыть ноут, дабы утром подрочить, но его быстро привлекло всё то безумие, творящееся в незакрытой вчера вечером вкладке социальной сети. Джастин откладывает ноутбук, сперва, естественно, удалив вчерашнюю историю и выйдя ото всюду, зная, каким мудилой может быть отчим, который в поисках 'до-чего-бы-доебаться' может зайти о-о-очень далеко. На столе в куче тетрадок и учебников (— Я что, готовился? — потирает макушку Джастин) валяется телефон подростка, на экране которого высвечиваются пара пропущенных от Джессики, СМСки от Брайса, гласящие о приглашении на тусу, ну, и от Зака, желающего встретиться, когда его другу будет удобно, — хочет что-то показать. Странное желание несколько раз проверить непрочитанное одолевает Джастина, который после даже как-то надувает губы, словно обидевшийся ребенок. Он вздыхает и заходит в диалог с Алексом, не сильно наполненный самими разговорами, однако они пополнятся, когда Джастин сможет отправить свое сообщение:

7:12 [Доброе утро.]

7:39 [ты свсем деб? яже спал]

7:40 [ООоо… я разбудил спящую красавицу?]

7:47 [ты чего с утра придолбался ко мне?] — Главное не палиться. Будь мудаком, Алекс, — твердил себе блондин, пытающийся уже полчаса подняться с кровати и, наконец, напялить хотя бы штаны, а то, почему-то, как-то неудобно лежать в одних трусах и переписываться с… объектом своего обожания Джастином.

7:48 [У Брайса будет вечеринка в 22:30. Придешь?]

7:51 [если ты не забыл, он мне (да и тебе) морду начистил в прошлую нашу встречу.]

7:51 [Разнылся, принцесса. Я с ним поговорил, всё о’кей]

8:00 [доверюсь тебе]

8:00 [Славно.]

      Знаете, сколько бы химии не происходило у Алекса с Джастином, но в данный момент, стоя у раковины и разглядывая своё отражение, блондин осознает, что никогда не добьется желаемого, отсюда и вытекает следующая мысль — вдруг то, что он испытывает по отношению к Джастину лишь плод его воображения или всего-навсего привязанность к единственному человеку, что обратил внимание на этот кусок дерьма, коим себя позиционирует Стенделл? Особенно ужасно он отзывается о себе ночами, проведенными за разглядыванием старых шрамов, которые, к сожалению, вовсе не заросли, и где-то глубоко в душе ещё саднит от воспоминаний. И все же… парень никогда не пробовал с девушкой. Вернее, безусловно, он встречал довольно милых — но не таких, как Джас. —  девушек, которые его отшивали, и вскоре Алекс забил, просто назвав себя «асексуалом», хотя и осознавал, что нуждается в любви и понимании, не исходивших от отца, что в более юные Стенделловы годы приходил домой поздно, подставлял пересохшие губы к горлышку бутылки пива, и всё. Тогда-то Алекс, бедный, ничего не понимающий мальчишка терял своего папу, который больше разбирался в сортах виски, нежели в воспитании детей, но скидывать вину на одного лишь человека, как минимум, — глупо, однако голубоглазый это сделал за счет постоянного самобичевания в ванной комнате, держа лезвие возле запястья с желанием покончить со всем этим дерьмом. А потом вдруг, ни с того, ни с сего его переводят в другую школу. Ожидания были, так скажем, не оправданы — в первый день к нему подошёл Джастин — мать его — Фоули и заговорил, вводя ни в чем неповинного мальчишку в ступор на пару секунд. Теперь этот человек знает о его недостатках и его уродстве. Пиздец, не так ли? В любом случае, лучше подумать об этом сейчас, нежели убить на это весь день прежде, чем по улицам разнесется битбокс вперемешку с криками пьяных подростков. Алекс заваливается на кровать в своей одежде, в которой хотел прогуляться по тому парку, в коем недавно Джастин пытался поднять тому настроение, и вспоминает про свой сон. Рука машинально тянется к телефону, сердце твердит, мол, набери и пригласи — посмотрите фильм или поиграйте в Mortal Kombat. Всё лучше, чем слушать, как Тара рассказывает о своем парне или напевает песни Arian’ы Grande. И все равно все мысли сводятся лишь к одному — попробуй, блять, с девушкой, полу-голубой мой друг.       Когда назначенное время вечеринки появляется на настенных часах, Джастин, обнимая за талию Джессику другой рукой настрачивает Алексу СМСки по одному типу: «Где ты?». Не получая ответа, Фоули с громким вздохом убирает телефон в карман, возвращаясь к уже заскучавшей Джесс, ждущей чего-то. — Ты чего? — с улыбкой на лице произносит парень, поправляя свои волосы, чтобы выглядеть более мужественно и привлекательно для этой невинной овечки. Невинной. Почему же? Потому как Девис на днях рассказывала Джастину, когда тот залез к ней в окно, пока ее отец был занят чем-то на нижнем этаже, о том, что эта сексуальная ударница, оказывается, «никогда не имела никакого опыта с парнями» (как она сама и выразилась, ловя на себе возбужденный таким заявлением взгляд Фоули). — Я… я тут подумала, — тянет та, закусывая нижнюю губу и проводя взглядом по комнате, в которой уже скопилось достаточно много людей, потому они отошли в более тихое место, где Джесс неуверенно достает презерватив, словно она держала сотню баксов, ей богу, — может… может, сейчас? — скованно предлагает девушка, убирая прядь волос за ухо и, прежде чем парень умудряется даже ухмыльнуться или что-то ответить, припадает своими губами к его, слегка прикусывая верхнюю, дабы добавить острых ощущений, коих парню никогда не хватало, как и, в принципе, сейчас. — Ты уверена? — уточняет он, намекая, что не станет заставлять делать это, если Джессика действительно ещё не готова. — Да, — улыбается она, снова целуя своего парня, когда на горизонте незаметно вырисовывается Алекс, в чьи глаза, точно пыль, врезается образ Джастина, целующегося с девушкой, и западает там, где уже никто не сможет увидеть.       В голове слишком, слишком много мыслей, чтобы сообразить, что делать и что происходит. Голова начинает болеть, а руки немного подрагивают. Алекс, найдя свободный диванчик, обессиленно падает на него и хватается за свои волосы, как вдруг рядом с ним приседают ещё пара человек, в том числе и Джастин, пропустивший Джесс ближе к Стенделлу, будто сама судьба пинает блондина по яйцам. Да. Потому что Алекс может минимум с этим сравнить внутреннюю боль. Хотя, это, наверное, как покрытое кислотой тело, чьи остатки медленно разлагаются, пока никто не видит. Даже Джас. Счастливый со своей девушкой Джастин. Сука ты, понял? Нахер ты меня вообще позвал? По-видимому, эта парочка, внезапно присоединившаяся, даже не замечает, как за ними подглядывают, ибо они были чересчур увлечено ртами друг друга, от чего Алексу хочется прямо сейчас проблюваться на этих придурков. Но вместо этого он встает, вот только, не успев сделать и шаг, его толкают снова на диван. — Ребят! — привлекает незнакомый женский голос всех веселящихся, заглушая играющую музыку. — Играем 7 минут в Раю. Кто хочет? — многие тут же ринули к свободным местечкам на диванах и стульях рядом, сжимая Алекса настолько, насколько это вообще возможно. Он скрутился так же невозможно, но даже в таком состоянии Фоули всё равно видит его среди всех этих людей и подмигивает, от чего Алекс на секунд забывает, что, хей, он может быть самым натуральным натуралом из всех, хули.       Первым заставляют крутить (вообще, была инициатива баскетболистов. Возможно, из-за неких неточностей Джастина в договоре с партнерами по игре, мол, будьте для него друганами, когда надо или типа того) Алекса, который, стирая пот со лба, молит в Бога, даже не веруя в него, чтобы выпал Джастин, и они бы уединились, пока остальные лишь смеялись бы над этим, не понимая, что во взгляде Алекса всегда есть что-то еле заметное, но такое искреннее. Любовь. Бутылка приостанавливается так близко, но будто неведомая сила останавливает эту ебаную стекляшку слишком рано, и горлышко устремляется прямо на одну коротко стриженную блондинку, смущенно отводившую от юноши взгляд, словно он был симпатичен ей, а сейчас такая возможность появилась, что, прямо, вау, повезло больше, чем огорченному такому исходу Стенделлу. — Сара? — говорит ведущая. — Вы чего сидите? — Алекс растерянно смотрит на Джаса, который одобрительно кивает в ответ. Дебил. — Пиздуйте уже сосаться. Или чем вы там ещё, — на лице появляется ухмылка, — будете заниматься?       Алекс неуверенно поднимается и протягивает руку робко улыбающейся девушке. При других обстоятельствах она бы определенно понравилась ему, потому как чем-то на самого парня походила. Например, скованностью, но этот образ быстро пропадает, когда в замке кладовки ключик поворачивается несколько раз, пока дверь окончательно не запирается, возбуждая, видимо, лишь «смущенную Сару», с которой по началу Алекс даже мило так беседовал, пока девчушка не призналась в том, что, кажется, Стенделл очень привлекательный. Для нее. Алекс пожимает плечами, отводя взгляд и приковывая его к какой-то пыльной тетрадке, лежавшей на не менее старой и пыльной книжной полке. Любопытство начинает разъедать изнутри, а может потому, что хочется отвлечься от того, что в данный момент член Алекса вплотную прилегает к, наверное, ноге Сары, которая ни с того, ни с сего начинает опускаться на колени. Стенделл разворачивается и в ту же секунду видит, как маленькие ручки девушки начинают расстегивать его ширинку, немного шокируя не ожидавшего такого продолжения Алекса. Но ему хочется попробовать и заодно избавиться от 'глупых' мыслей о том, что он влюблен в своего единственного, блять, друга. Хоть сериал по этому делай, чтобы девчонки ревели. Сара поднимает взгляд и ухмыляется, окончательно развеивая представления о том, какая она невинная. Девушка сексуально облизывает губу и встает, одновременно сильной хваткой сжимая член подростка в руке, от чего блондин слегка ежится. Сара шаловливо облизывает кончик носа Алекса и снова приседает на колени. Но, как бы Алекс не старался перестать думать, мысли постоянно были о Джастине, потому и член так быстро встал, давая девушке повод высунуть этот не хилый бугорок из трусов и начать его надрачивать так, будто не впервой. Алекс зажмуривает глаза от удовольствия, но, открыв и заметив перед собой не того человека, ему становится противно. Не только от происходящего, но и от самого себя. Парень говорит девушке остановиться, но та, словно не слыша, уже приближается ртом к члену, тогда блондин отталкивает партнершу и, надев обратно джинсы и трусы, выбегает из кладовки, словив на себе странные взгляды сидевших неподалеку. Хорошо хотя бы то, что Джастина и Джесс нет. Стоп. Где они? Алекс начинает, как маленький потерявшийся ребенок в поисках матери, искать своего «спасителя», но в поле зрения его нет. Приходит осознание того, что, возможно, они наверху. Да-да, там где спальни, где все обычно ебутся. И тому, что, скорее всего, происходит в одной из запертых комнат, блондин не может ну никак помешать, ибо 1) это было бы странно. 2) схуяли он вообще должен?.       Стенделл выпивает 3 бутылки пива за раз, чем зарабатывает немного респекта среди присутствующих, но он то делает это не ради уважения, а потому что ему плохо из-за того, что он влюблен. В книгах, что были им прочитаны, было сказано, что в большинстве случаях любовь — это нечто, приносящее в дом счастье по утрам, когда ты просыпаешься с любимым человеком в постели; это радость от улыбки, а не боль, когда эта улыбка обращена к другим; это когда, блять, ну, душа радуется, а не чувство полной ее опустошенности. Алекс бросает последнюю бутылку куда-то на пол, в гору мусора и таких же пустых стаканчиков и, пошатываясь, выходит за дверь, где его ждет свита Брайса и сам он, который так, видимо, и не угомонился. Среди всех этих ебанатов стояла та самая Сара. Немного потерянная и заплаканная… мразь. — Брайс, — проносится за спиной испуганного Алекса, который всё так же будет скрывать свои чувства. — Да ладно тебе, — сзади подходит Клэй, тоже, видимо, заскучал на этой говно-тусе и решил уйти домой, — оставь его. — Дженсен, свали нахуй. Это не твое дело, — потирает свои костяшки Уокер. — Бля, он же только перевелся. Серьезно? Отвали. — Смотрите-ка, какой-то ботан указывает мне, что делать, — смеется тот, и его 'охранники' повторяют то же за ним. — Ну ты чего? — театрально сложив руки на груди, произносит Алекс. — Ты должен же был привыкнуть, когда твой бойфренд указывал тебе, что делать в постели… — в морду прилетает первый удар, от чего скула тут же начинает ныть. — Съеби, Дженсен. Себе хуже не делай, — наблюдая за тем, как Алекс отхаркивает первый образовавшийся сгусток крови изо рта и прижимает руку к месту удара, Клэй гневается и ударяет Брайса по морде, однако сил явно не хватило, потому следующий удар достается животу Дженсена. Тот пыхтит и падает на колени, дав Уокеру возможность ударить того коленом в челюсть. — Только пиздиться и сосать можешь? — привлекает внимание Брайса Алекс, тут же отхватывая от стоявшего рядом бейсболиста. — Еблан, — кряхтя и ползя к двери, продолжает Стенделл, отвлекая от держащегося за живот и уходящего отсюда Клэя, губы которого дергаются, словно говоря «Прости», но блондин-то понимающе к этому относится. — Ты меня уже конкретно заебал, — девушка уже смылась, потому за этой сценой наблюдают лишь один бейсболист, Брайс, баскетболист и Зак, который с каждым ударом отворачивался. — В этот раз я уж закончу. — Брайс умеет заканчивать, да ну! — последний удар заставляет потемнеть в глазах у Алекса.

***

      Сразу же после того, как Алекс сопроводил незнакомую Джастину девушку в кладовку, Джесс уселась прямо на парня, оставляя на его шее небольшие засосы, а потом, медленно приближаясь языком от ключиц к уху, она шепчет ему, чтобы он прошёл за ней. Джас ухмыляется, встает и следует за Девис, идущей на верхние этажи.       Пока в серой вселенной Алекса взрываются тысячи мелких планет, когда Сара уже обхватывает своей рукой его пах, Джастин наслаждается присутствием Джессики, стягивающей с парня футболку и медленно проводя пальцами по его торсу. Джас поворачивает ее к кровати, обхватывая талию и целуя в губы, бросает туда, делая вид плохого и дерзкого мальчика, и Джесс очень даже нравится. Девчачьи нежные ручки опускаются ниже, расстегивают ремень, пока завороженный парень молча наблюдает за действиями Девис, снимающей с Джастина джинсы и отбрасывающей их куда-то в другой конец комнаты. Зеленоглазый аккуратно укладывает Джессику, та смеется от того, как небольшая щетина задевает ее шею. — Джастин, — шепчет она, отстраняясь от алых губ парня. Тот приподнимает бровь. — Я… я люблю тебя, — добавляет Джесс и начинает выжидающе смотреть на Джастина в попытках угадать, что может в этой ситуации сойти с его уст. — Я тебя тоже, — как-то бесчувственно отзывается Джас, но даже этого хватает девушке, чтобы она, снова утонув в таких глубоких, зеленых глазах, как делал и Алекс; снова прикусив губу от наслаждения простым голосом, полностью отдалась Джастину — своему первому в любых смыслах и значениях — в ту ночь, не зная, что в это чудо влюблен, по-настоящему влюблен ещё как минимум один человек, который сейчас расплачивается за свою же, блять, любовь.

***

      Алекс не помнит, как пришёл домой, не помнит, как снял испачканную кровью кофту и переоделся в футболку, не помнит, как оказался в ванной комнате, на полу, сжимая в двух пальцах старого друга — лезвие, не помнит, когда его начало переполнять знакомое чувство одиночества. И, слава богу, никого не было дома — у отца, скорее всего, ночная смена, как обычно, а Тара… Тара, наверное, навещает свою старую лучшую подругу. Никто не видел, как Алекс постепенно возвращается в то состояние, какое чуть не уничтожило его год назад. Кажется, он, видимо, окончательно свихнулся, и единственное, что говорит об обратном, — парень ещё осознает, к чему могут привести его действия. И все же… да, свихнулся. Он стирает с щек слезы, надеясь, что они так и останутся сухими, но вот многого хочешь. Ладно, плевать. Лезвие подносится к запястью, на котором уже красуются парочка заживших порезов. Давно Алекс не принимался за это дело, однако все ещё хорошо помнит то чувство, когда по твоей руке скатываются струйки крови, а если надавишь посильнее, так, чтобы показывался только кончик лезвия, — позабудешь обо всем, как, например, при употреблении слишком большого количества алкоголя или типа того. Стенделл ещё минут двадцать раздумывает, бросаться ли с края пропасти, на котором он прямо сейчас стоял. Порез — шаг. Он делает его, не думая больше ни о чем. Ни о Джастине, ни о Джесс, ни об отце или Таре. Стало похуй, абсолютно похуй. Постепенно запястья пополняются новыми порезами, каждое из которых становится глубже и длиннее другого. Силы с невероятной скоростью покидают тело Алекса, но он всё ещё не смыкает свои глаза, наслаждаясь тем, как на его руке остаются красные дорожки.       Жил в одиночестве, умрет в одиночестве.       На экране почти севшего мобильника высвечиваются сообщения от Джастина, но отвечать голубоглазый влюбленный идиот не будет.

***

      Джессика просто лежит на кровати, не смыкая глаза, всё ещё не до конца веря в произошедшее с ней. Ее первый секс с самым классным парнем в школе. Почетно. Очень даже. А в то время Джастин, развалившись рядом на кровати, берет в руку телефон, внезапно вспомнив о том, что приглашал сюда и Стенделла, и хочет узнать, как у того дела, но сколько бы СМСок не отправил зеленоглазый, переменив уже все буквы на заглавные, ответа не приходит. Фоули, тяжело вздыхая, стаскивает одеяло, прижимая его к паху, будто стесняясь, одевается где-то за шкафом под недоуменный взгляд девушки, которая либо слишком устала, либо ей слишком хорошо, чтобы одеться. — Ты куда? — Джессика меняет позу, дабы лучше рассмотреть, что делает ее парень. — Бля, Джесс, — незаметно для себя, выругивается Джастин, но замечает это лишь когда сзади две тонкие ручонки обвивают его талию, заставляя развернуться. — Извини… просто… у меня дела. Я тебе напишу, — Джас вырывается из теплых объятий и, схватив телефон с прикроватной тумбы, выбегает вон из комнаты, держа путь к дому Алекса, прихватив с разрешения машину Зака, ибо пешком добираться слишком ебануто.       Раздается стук на нижнем этаже, потому Алекс, решив, что сестра решила вернуться раньше, запирает дверь в ванную комнату. Через минуту приходит осознание, что у Тары есть ключ, из того делается вывод, что это не она, не отец. Кто? Этот незнакомец отпирает входную дверь, видимо, спрятанным под ковриком у порога ключом. Пиздец. Стенделл, хоть и почти не соображая, понимал всю серьезность ситуации, если это окажется грабитель, и тогда всю вину в смерти подростка свалят на него. А вот блондину почему-то хотелось, чтобы все поняли, что это сделал он. Не пьяный, не накуренный, в адекватном состоянии и разбитый подросток. Да и не хотелось, чтобы кто-то расплачивался за то, что Алекс слишком, блять, слаб для этого мира, не дающего возможности оторваться от него. Ну, конечно, смерть и только смерть в этом поможет.       Кто-то поворачивает ручку ванной и, поняв, что та закрыта, начинает стучать в дверь. В глазах Стенделла уже темнеет, он не в силах держать в руках лезвие, потому оно с режущим своей громкостью звуком падает на пол, как через секунду и тело Алекса. Чья-то нога выбивает дверь, блондин не может разглядеть размытое изображение человека, что приседает рядом, достает телефон, бубнит что-то непонятное в трубку, сжимая так крепко ладонь Алекса, что, кажется, он чувствует что-то впервые за свою жизнь. Такая теплая рука незнакомца, согревающая каждый осколок разбитого сердца подростка, переплетает свои пальцы с его.       Стенделл закрывает глаза, уже не чувствуя, как Джастин, в панике сидящий на коленях, бьёт того по щекам, стараясь пробудить. — Что ж ты, блять, делаешь со мной? — говорит куда-то в пустоту Джастин, который только что осознал, как много проблем приносит дружба с этим голубоглазым подростком, но это, наоборот, привлекает Фоули без видимых на то причин.

***

      Алекс пробуждается, вернее, ощущает, что он не в беспамятстве, но глаза не могут открыться, при попытке поднять руку, пошевелить ступнями блондина ждало то же разочарование. Он может лишь слышать некое неразборчивое шептание рядом с собой. Спустя пару секунд он расслышал чьи-то всхлипы, скорее всего, женские, и как мягкая мелкая ручка сжимает его. Ещё не до конца поняв, что происходит, голову Алекса накрывают огромные волны мыслей: (Мама? Тара? Джас… нет, это не мог быть он. Хотя бы взяв в доказательство тот факт, что у Фоули ну никак не могут быть такие нежные и ухоженные ладони). В нос ударяет знакомый запах всяких препаратов. Больница. Его веки лениво и немного приоткрываются, тогда он может разглядеть белую комнату, а, повернув голову набок, парень замечает зареванную Тару, чья грудь быстро поднимается, она плачет. — Алекс? — проговаривает мужской голос, темный и размазанный силуэт подходит ближе. — Пап? — спрашивает он настолько хрипло, что даже сперва не узнает свой собственный голос. В ту же секунду Стенделл ощущает, как его горло начинает ужасно болеть, это замечают, поднося к его пересохшим губам стакан с водой. — Алекс, зачем? — слышатся в голосе нотки разочарования, что ли. — Я… — нет, он, конечно, испытывает вину за то, что… выжил, но настоящую причину он называть, естественно, не собирается, потому тут же закрывает рот, додумывая уже про себя, что бы ответить, — прости… — Это снова из-за твоей матери? — Алекс, наконец, полностью открывает глаза и может узнать сидящую Тару с потекшей тушью.       Но голубоглазый отмалчивается, чувствуя, что тем ранит свою сестру. — Ну… — вздыхает девушка, упираясь в спинку кресла, на котором 'весело' проводила время эту ночь. — Знаешь, если бы не Джастин, ты бы… мог… — она не в силах закончить предложение, но Алекс, понимая, виновато опускает глаза, но, услышав любимое имя, что-то екает в сердце. Он сбежал от Джессики ради меня?

***

      На самом деле очень сильно насрать, что, лежа в больнице, Алекс проебал экзамен по истории, что был на следующий день после этой грандиозной пьянки. Но он совсем позабыл об этом, когда доктор, читая что-то с бланка, вошёл в палату с хорошими новостями: Алекса отпустят с разрешением родителей родителя, и, конечно, парень бросил все силы, пользуясь своим милым личиком, на то, чтобы Джон, который, видимо, из-за Стенделла приехал, блять, за тысячу километров к сыну, подписал бумаги. Поди Тара позвонила, но Стенделл думает лишь о том, что человек, к которому он постоянно обращается на «сэр», которого считал разочаровавшимся в сыне отцом, бросил все и вернулся в дом родной. Вот только через пару дней жизни, похожей на настоящую, семейную, глава семейства говорит, что ему всё-таки придется уехать, а поскольку сейчас он проебал время тут — задержится где бы он там ни был. В тот день Алекс не выходил из дома, даже чтобы попрощаться с отцом. Блондин не обмолвился с Тарой словечком, потому что корил себя за то, что оставил папу без прощания или «я люблю тебя, па… сер». Хитрая девушка своровала телефон Алекса и позвонила единственному знакомому ей контакту.       Ответ не заставил долго себя ждать, и вечером, когда солнце на горизонте уже село, а вместо него небо украсили многочисленные звезды, приехал тот, о ком Стенделл даже думать не хотел, ибо этот человек видел момент его слабость, что определенно стало пиздецом для Алекса. Дверь со скрипом открывается, позади себя, отвернувшись к стенке, блондин слышит, как кто-то чуть ли не роняет его гитару и подходит ближе, присаживается на край кровати. — Алекс, — слышится сладкий голос, — я не знаю, что с тобой, но… — он замолкает, не терпя, что на него не обращают внимание, потому Джастин разворачивает Алекса лицом к себе, — ты… как? Я типа пиздец как люблю тебя, а ты натурал, ещё мой отец снова съебался от меня, но да… -… я в порядке, — отвечает голубоглазый, вновь приняв неудачную попытку отвернутся от этих завораживающих зеленых глаза, в которых он определенно снова потонет, как в омуте, без возможности выбраться обратно, и обязательно совершит глупость, из-за которой до конца жизни будет заниматься самобичеванием. Ему такого не надо. — Нет, — Джастин устремляет взгляд в окно, через которое можно увидеть усеянное красивыми огоньками — звездами — небо. — Алекс, я хочу тебе помочь, просто скажи, что… … полюби меня… — Просто проваливай, — не дождавшись, пока Джас договорит, выкрикивает Стенделл, укутываясь в одеяло, которое, по его мнению, может спасти его от этого ужасного мира, от Джастина, что как будто играет с бедным светловолосым мальчишкой… но… любовь не игра, и с таким не шутят. — Бля… — шепчет Джастин и снова начинает пялиться на звезды. — Знаешь что? Иди нахуй с такими просьбами, — на твой? — Стенделл ухмыляется, вызывая у Джастина смешанные чувства, типа я тут забочусь о тебе, а ты себя как еблан ведешь. — Поднимайся, — Джастин случайно ухватывает блондина за забинтованное запястье, тот скулит, но сейчас Фоули вообще до фени, ибо он зол на этого голубоглазого дебила, но по-прежнему пытается помочь, вылезая из окна Стенделла, с которого, в принципе, удобно залезть на верхнюю крышу.       Алекс нехотя следует за ним, скорее потому, что Джас мертвой хваткой вцепился в самое больное место. И нет, не за запястье… за сердце. Алекс как будто стал зависим от этого человека. Он им дышал, пока тонул в океане боли, созданным из-за безответной, как во многих, блять, драмах, любви; он им жил, даже несмотря на то, что Джастин находил свой спасательный круг в ком-то другом. Больнее было не это, а то, что спасательный круг именно девушка, которая совсем отняла у Алекса последнюю надежду соприкоснуться с этими алыми губами, ведь, если вдруг Джессика расстанется с объектом обожания Стенделла, то без сомнений Джастин не пойдет к своему другу (а другу ли? Может, к игрушке?), а просто-напросто найдет новую девушку. Влип ты, Алекс.       Оказавшись на крыше, Джастин, не заботясь о сохранности своих вещей, ложится на грязную, неудобную крышу в ожидании, что Алекс сделает то же самое, но блондин не собирался этого делать, поэтому Фоули приходится вновь ухватит того за запястье, повалив буквально на себя, заставляя Алекса почувствовать напряжение в штанах, которое, к счастью, у блондина ещё был шанс скрыть. — Блять, — кряхтит Алекс, облокачиваясь на ладони, и тем самым его лицо нависает над не пойми от чего улыбающимся Джастином.       В этот момент всё будто перестает существовать. Нет вообще ничего, кроме этой крыши и них самих. Джастин продолжает улыбаться, совершенно не стесняясь, скорее даже, находя эту ситуацию смешной, в то время как Алекс борется с желанием притянуться к Фоули и поцеловать, не взирая не последствия, не думая о том, что Джас — натурал. Хотелось просто отрешиться от всего и дать чувствам, наконец, вырваться наружу. Ведь… ведь… блять… есть надежда, что Джастин тоже чувствует какое-то напряжении между ними, чувствует эту, хули там, искру, проскочившую ещё в их первую встречу, но просто отшучивается. А все влюбленные, с которыми не разделили любовь, думают точно так же? Стенделл уже начинает немного и нерешительно опускаться, но Джастин внезапно подскакивает и присаживается, пока Алекс приземляется лицом на крышу. Блять, блять, блять. Он не понял, что я хотел сделать? Боже, пожалуйста, скажите, что нет.       Но вообще-то Джастин осознавал всю гейщину этой ситуации. У него же есть девушка, он спал с девушками, но неясно почему он печётся об этом глупом мальчишке.       Они чуть не поцеловались под звездами, твою мать. Алекс бы это точно запомнил навсегда, а тут такой конфуз. Пиздец — вот как можно описать всё это. Стенделл присаживается рядом с Джастином, не произнося ни слова.