Любовная аддикция

      Знаю, ты не прочтёшь это письмо. Но у меня не остаётся иного выбора: телефон отобрали, а видеть меня ты явно не хочешь. Я рискну написать, хотя заранее уверен в провальности этой затеи. Но так мне будет легче. Нужно выговориться. Слишком долго я молчал о вещах, о которых хочется орать во всё горло.              Никогда не делал ничего подобного, поэтому немного волнуюсь. Боюсь сказать слишком много и слишком мало. Остаться непонятым.              Существуя обособленно от людей, я и представить не мог, что найду кого-то, кто вернёт меня обратно к жизни. К кому я буду испытывать привязанность, которую не испытывал уже давно. В детстве несчастная кошка была моим единственным другом. И её смерть открыла во мне что-то потаённое, эгоистичное. Я не мог смириться с тем, что у меня отняли единственное существо, с которым я состоял в близких отношениях.              Потом появился ты. И превзошёл их всех.              Порой я не ведаю, что творю. Конечно, после содеянного я понимаю недопустимость своих поступков, но в сами моменты происходящего — нет. Хочу сказать, что мне нравился хён. Я не хотел делать того, что сделал. Но пугает меня другое: я не чувствую вины. Понимаешь? Не чувствую ничего.              Говорю мерзкие вещи… Просто необходимо объясниться. Хотя я понимаю, что всё это меня не оправдывает. Мало что может оправдать убийство.              Думаю, я хотел убить тебя. Ты меня разозлил. Взбесил тем, что готов был от нас отказаться, когда же я этого сделать не мог. Тем, что твой мир не сошёлся на мне клином, что у тебя были другие интересы, другие люди, когда же я попал в ловушку без шанса на освобождение. И, сам того не желая, я заточил тебя в те же условия. Но быть от кого-то зависимым. Когда мир сужается на одном человеке… Согласись, это ведь отвратительно.              Сложно анализировать свои чувства. Я тебя не ненавидел, но, думаю, и не любил — в том традиционном понимании, которое принято вкладывать в это слово. Но могу с уверенностью заявить, что ты был для меня единственным важным человеком за всю мою жизнь. Ты был необходим. Больше никто. И если бы я тебя в итоге прикончил (до сих пор жалею, что не сделал этого), можешь быть уверен, я бы сразу последовал за тобой.              Иначе как существовать, если не за что держаться?              Прости, письмо получается путанным, несвязным, но это всё оттого, что мало времени и много мыслей.              Меня собираются поместить в медицинский центр Гиль при университете Гачон, это в Инчхоне. Отец сказал, что у меня имеются психические отклонения и их надо лечить. Я с ним не согласен, однако возразить не смею. Родители вернули надо мной контроль, вытащив из той ямы, в которую я сам же себя и загнал. Теперь они главные, и я не в том положении, чтобы им помешать. Раз они хотят спрятать куда подальше ребёнка, что стал позором для их семьи, то пусть. Мне плевать. Выберусь оттуда или нет, совершенно плевать. Ведь оказалось: мне было что терять, и я это потерял.              Не тешу себя глупыми надеждами, что когда-либо ещё увижусь с тобой. Отец сказал, ты уезжаешь куда-то. Сказал, что сам не знает, куда, и узнавать не собирается. Хорошо, что ты убегаешь. Держись от меня подальше, потому что я держаться подальше от тебя не смогу.              Ты уедешь. И я скоро уеду. Одинокого Чонгука запрут в одинокой палате томиться в оковах одиночества. Грустно звучит, правда? Грустно, но не для тебя.              Я буду проживать дни в наших воспоминаниях, буду думать о том, что у меня когда-то было и что я просрал. Люди так глупо теряют важных для них людей.              Буду наивно мечтать, что ты где-то рядом и скоро придёшь навестить меня. А ты тем временем начнёшь строить свою жизнь, с кем-то другим, без моего участия.              Сердце ноет от подобных мыслей, но изменить я ничего не могу.              Прости, что между нами случилась любовь. Любовь, которая убивает.       

      Твой Чонгук.