Flesh out the door

      Если бы Джош мог, он бы обнимал Тайлера весь день напролёт, но через несколько минут ему приходится отстраниться, потому что его шея снова начинает болеть от положения его тела. Усаживаясь, Джош оглядывается на Тайлера, и тот выглядит таким спокойным, таким довольным. Не то чтобы они когда-либо обнимались как сейчас, но Джош может представить, что Тайлер чувствовал себя довольно одиноко во время болезни друга. Джоша пожирает сильное желание откинуться назад, вернуться в руки Тайлера и почувствовать его тело в неимоверной близости со своим собственным. Если бы он был достаточно храбр, то поцеловал бы Тайлера со всей страстью, что грела его душу. Если бы в мире действительно существовала справедливость, Тайлер бы ответил на поцелуй. Джош чувствует начало головной боли, которая, несомненно, будет ужасающей, потому что уже схватила его у основания черепа и запустила щупальца в его челюсть, уши и виски. Тошнота подступает к горлу, а в животе начинаются жуткие судороги. — Хей, ты в порядке? — говорит Тайлер, садясь рядом. — Выглядишь бледным. — Да, я просто чувствую себя не очень хорошо, — отвечает Джош. Ситуация с желудком становится неустойчивой, и Джош уверен, что он в паре минут от диареи. — Может быть, тебе стоит уйти? — говорит Джош, не желая, чтобы Тайлер уходил, но и не желая показывать слабость перед ним. — Ага, нет уж, в последнее время мы итак слишком часто были порознь, — мягко говорит Тайлер, — ты застрял здесь со мной. Джош не успевает ответить, потому что спешно убегает в ванную. Он чувствует себя несчастным, когда выходит обратно, его головная боль становится хуже, и все его тело чувствует токсичность внутри. Массажистка предупредила его, что он может и не чувствовать себя прекрасно, но Джош не ожидал, что снова почувствует этот ужас. Мышцы, над которыми она работала, чувствовались синяками и избиениями. Это было похоже на петлю обратной реакции его тела: его мускулы горят, заставляя голову чувствовать давление, из-за чего к горлу подступает рвота, и его живот сжимается, поэтому он сгибает своё тело — тогда его мышцы горят, и всё это отдаётся голове. Тайлер, благослови его Господь, бросает взгляд на Джоша и запускает его в постель. Потом натягивает на него одеяло, и, пока Джош лежит, Джозеф крепко оборачивает одеяло вокруг него, точно, как любит Дан. Тайлер ставит пару бутылок воды на столик рядом с кроватью, а затем подходит к другой стороне кровати и садится рядом с Джошем. — Могу я чем-нибудь помочь? — спрашивает Тайлер, его лицо настолько серьезное и решительное, что у Джоша появляется желание улыбнуться. — Нет, я в порядке, — отвечает Джош, не зная, что ещё могло бы помочь ему, кроме того, что уже сделал Тайлер. — Ты выглядишь так, будто умираешь, — недовольно хмурится Тайлер. — Спасибо, — пробормотал Джош, без капли обиды. — Нет, ты на самом деле такой бледный, у тебя такие большие чёрные круги под глазами, — Тайлер протягивает руку и касается щеки Джоша пальцем. — По всей этой дорожке вниз и на висках, — Тайлер рисует невидимую линию через скулу Джоша до его виска. Веки Джоша опущены, слишком уставшие и ноющие, чтобы помнить, что он должен сдерживаться. Джош наклоняется к прикосновению Тайлера, с его губ срывается крошечное хныканье. Джош думает, что Тайлер сейчас же уйдёт, испугавшись, но вместо этого он берёт лицо Джоша и осторожно проводит пальцем по его щеке. Джош видит, как Тайлер облизывает губы, глядя на его лицо. — Ты должен поспать, — хрипло шепчет Тайлер. Джош соглашается, но не хочет этого. Он хочет зависнуть на этом моменте. — Я буду здесь, когда ты проснешься, — говорит Тайлер, словно читая мысли Джоша.

***

Джош просыпается некоторое время спустя и снова идёт в ванную. Тайлер спит прямо рядом с ним, в какой-то момент ночью завладев одеялом, чтобы накрыться. Тай выглядит восхитительно, когда его лицо наполовину скрыто за подушкой, а рот приоткрыт. Когда Джош возвращается в постель, Тайлер притягивается к нему, переплетая их ноги и оборачивая руку вокруг бицепса Джоша. Во сне он издаёт счастливое и удовлетворённое мычание. Сердце Джоша вырывается из груди, и на этот раз он благодарен, что чувствует себя так ужасно, потому что иначе его тело охотно показало бы последствия от близости с Тайлером. Джош дремлет, часто погружаясь и пробуждаясь ото сна, когда Тайлер обнимает его, ум Джоша жужжит. Это то, чего он очень хотел, с тех пор как встретил Тайлера. Джош чувствует себя вором, крадя этот момент, это удовлетворение, пока Тайлер спит. Джош потратил так много времени, отрицая свое нежелание сохранить между ними просто дружбу. Но теперь он чувствует дыхание Тайлера на шее и все его протесты, все годы, когда он говорил себе, что ему не нужно ничего большее — все это теперь не значило ровным счётом ничего. Теперь у Джоша был вкус, мельчайший, самый крохотный — вкус того, какого быть с Тайлером. Нахождение рядом с ним, его забота, ощущение приятной ловушки его тела. И Джош хочет. Хочет настолько, что желание прожигает дыру в его груди и останавливает легкие от наполнения воздухом. Никогда не было такого человека, с которым у Джоша была бы такая же связь, какую он чувствовал с Тайлером. И Джош хочет большего с такой остротой, что это его пугает. И он никогда не сможет этого получить, потому что Тайлер явно не хочет этого с той же силой. Тайлер шевелится и, к удивлению Джоша, приближается к другу, окутывая себя вокруг него. — Как ты себя чувствуешь? — сонно спрашивает Тайлер. — Чуть лучше, — отвечает Джош. Его головная боль не уменьшилась, но желудок, кажется, успокоился, и тошнота не такая сильная, как раньше. — Это хорошо, — говорит Тайлер с зевком. — Слушай, эта разница во времени убивает меня. Я едва спал этой ночью, и следующей, видимо, будет также. — Мне жаль, — говорит Джош, чувствуя себя ужасно. — Всё нормально, — Тайлер поглаживает скулу Джоша рукой. — В конце концов всё будет в порядке. Возможно, к тому моменту, когда мы вернемся домой в свой часовой пояс. — Наверное, — соглашается Джош. — Эй, как думаешь, ты сможешь съесть что-нибудь? — спрашивает Тайлер, отстраняясь от Джоша и садясь. — Я голоден. — Да, я тоже очень голоден, — говорит Джош, уже скучая по Тайлеру. Он пытается оттолкнуть свои чувства, но сейчас они не собираются уходить так же легко, как обычно.

***

— Итак, — говорит Тайлер, когда они едят. — Нам нужно выяснить, что делать. — С чем? — спрашивает Джош, поднося еду к губам. — Не стоит перегружать тебя во время шоу, пока ты поправляешься, — говорит Тайлер. Джош опускает вилку в тарелку. — Ох. Эмоции свирепствуют в Джоше. Он не хочет ничего менять, он хочет играть, как будто с ним ничего не случилось. Он чувствует себя виноватым, абсолютным неудачником. Он чувствует себя слабым. Он злится, что чувствует это. Ещё он чувствует себя подавленным, потому что Тайлер прав, им действительно нужно внести некоторые изменения, если Джош намерен довести тур до конца. Барабаны — это жизнь Джоша и его жизненный путь. Это все, чем он когда-либо хотел заниматься, и он занимался этим, он жил мечтой, и теперь он чувствует, как она ускользает от него. Иногда игра на барабанах было единственным, что заставляло его вставать по утрам. Теперь это занятие причиняет ему боль и делает его измученным настолько, что это кажется нереальным. Он теряет то, что удерживало его в здравом уме, что помогало ему бороться с депрессией и беспокойством. Свобода, которую обеспечивали ему барабаны, исчезла. И Джошу так плохо. Возникла мысль, страшная, душераздирающая мысль, которую Джош пытался избежать, но слова Тайлера вывели её на передний план. Что, если он не поправится? — Итак, мы отменим все твои трюки? — спрашивает Тайлер, совершенно не подозревая о внутреннем смятении Джоша. — Хм, — Джошу нужно несколько секунд, чтобы снова собраться и подумать о том, что именно у него спросил Тайлер. — Возможно, я смогу осилить платформу с барабанами, но о шаре хомяка не может быть и речи. — Хорошо, — Тайлер мягко кивает, как будто все в порядке. Джош не думает, что все в порядке. — Мне придется терпеть это изо дня в день, независимо от того, буду я делать бэкфлип или нет, — устало сказал Джош. Весь день был словно вихрь, и Джошу больно думать и чувствовать. — Всё нормально. Я помогу тебе справиться с этим, хорошо? — Тайлер говорит. — Я знаю, как сильно ты заставлял сам себя, и таким образом ты никогда не поправишься. Джош просто кивает. Тайлер не ошибается; да и приятно, что его усилия признаются. Действительно признаются. Но Джошу до сих пор не стало лучше, даже за те две недели, что он только и делал, что отдыхал. Джош не хочет расстраивать Тайлера, не тогда, когда он настолько понимающий и поддерживающий. Смятение, что чувствовал Джош, испаряется, неустойчивое в своем окончании. Забывается момент покоя и нервного возбуждения, что Джош испытывал, когда лежал с Тайлером в постели. Удаляется водоворот мыслей, состоящий из того, что Джош сделать может, а что — нет. Всё, что остается у Джоша, — это горе опустошения.