Flesh out the door

      Джош просыпается с наивной мыслью, что шея больше не станет обращать на себя внимание. Но резко отбрасывает её прочь, когда при потягивании неимоверная боль пронзает мышцы. Он пытается медленно вдыхать и выдыхать, пытается расслабиться, но это не помогает. Он едва может повернуть голову, вынужденно держа её в непривычном положении, чтобы боль больше не одолевала область шеи. Первое побуждение Джоша — позвонить Тайлеру, но он колеблется. В последнее время Джош чувствовал себя ужасным бременем. Обычно он — человек, на поддержку которого надеются люди. Он не был лицемерным. «Друг, который всегда рядом» — раньше неотъемлемая часть его личности. Теперь, когда помощь нужна Джошу, он чувствует себя потерянным. Всё должно быть не так. Родители Дана всегда пропагандировали идею здорового образа жизни. Они вынуждали Джоша, его братьев и сестер проводить время снаружи, а не перед телевизором. Повзрослев, он действительно оценил преимущества такого воспитания. Он верил в то, что вредные привычки могут привести к непоправимым последствиям, таким как рак, что если бы он прожил жизнь «правильно», он бы никогда серьезно не заболел. Джош не уверен, что сейчас его можно назвать «серьезно больным», но он все равно чувствует некую пустоту. Должно быть, он сделал что-то не так, а его состояние — жестокое наказание. Вместо Тайлера Джош звонит на ресепшен. В отеле есть услуги массажа, и он надеется, что это поможет. Хоть как-то. Массажистка, которую они присылают, оказывается профессионалом своего дела и просто добрым человеком. Она приходит сразу с массажным столом, тут же разложив его, но Джош не в состоянии двигаться должным образом, чтобы взобраться на него и лечь. В снятии рубашки Джошу тоже нужна помощь, он чувствует себя неловко, но массажистка Даниэлла успокаивает его. Она сажает его на стул и прорабатывает шею. Девушка обнаруживает зажимы мышц и работает над ними с беспощадной решимостью. Это явно далеко от массажа, который делал ему Тайлер все эти месяцы. Джош не теряется в ощущениях, он не особенно расслабляется, но боль отступает на второй план, и шея начинает слабеть. В дверь стучат, и Даниэлла говорит Джошу оставаться на месте, пока сама она встречает гостя. Ему требуется неловко повернуть свое тело, чтобы понять, кто это. Он боится пошевелиться и сбить небольшой прогресс, достигнутый Даниэллой. В двери стоит Тайлер со странным выражением лица, которого Джош явно не видел раньше. — О, я что-то прерываю? — говорит Тайлер, недвусмысленной фразой, подразумевая нечто, никак не относящееся к действительности. — Нет! — спешит сказать Джош. — Просто массаж. — О, — говорит Тайлер не меняя напора, и смотрит на раскладной стол, а затем кидает пронзительный взгляд на Даниэллу, прежде чем вернуть его к Джошу. — Не возражаешь, если я останусь? — Ну, наверное? — говорит Дан, не зная, почему Тайлер вообще желает провести время именно здесь. Даниэлла закрывает дверь и возвращается на свое место за Джошем. Если у нее и есть свое субъективное видение этого поворота событий, то она никак не показывает этого. Тайлер садится на кушетку рядом с Джошем. — Давай посмотрим, насколько теперь защемлена шея, — говорит Даниэлла, осторожно поворачивая голову Джоша и наблюдая. Есть некоторые улучшения, но Джош всё равно чувствует, что один неправильный шаг может всё испортить. — Думаю, стоит попытаться положить тебя на массажный стол снова, — говорит Даниэлла, и Джош с досадой видит, как Тайлер приподнимает брови. Дан понимает, что тот делает это не в шутку, он искренне выглядит немного расстроенным. — Боль сосредоточена лишь на одном участке — твоей шее, — продолжает Даниэлла, — но источник проблемы в твоих плечах и спине. До них легче добраться на плоской поверхности. — Хорошо, — соглашается Джош. Ему хочется верить, что Даниэлла знает, что делает, но он все еще боится. — Я просто собираюсь помочь твоей шее, в вертикальном положении, — успокаивает Даниэлла Джоша. Это растягивается в медленный процесс, Даниэлла придерживает шею Джоша, используя большие пальцы у основания его черепа, чтобы направлять голову вперёд. Её указательные пальцы осторожно покрывают челюсть парня, чтобы уберечь его шею от случайных нежелательных движений. Подняться на массажную кровать оказывается тяжело, а его шея пару раз взрывается приступами боли. Джош смотрит на Тайлера, и тот кажется пораженным, его лицо бледнеет, а глаза неимоверно расширяются. Джош знает, что, должно быть, выглядит как инвалид. Даниэлла права, так же как и его шея убивает его, плечи и спина играют не последнюю роль — они растянуты и подвержены ноющей боли, затрудняя, казалось бы простое опускание на кровать. Джош чувствует себя стариком. Даниэлла кладет на нижнюю половину тела Джоша полотенце, заправляя его в штаны. Парень явно может сказать, что с его мускулами определённо что-то происходит. При нормальных обстоятельствах он чувствовал бы себя лишь немного неловко, но с наблюдающим Тайлером под боком он чувствует себя еще и жутко странно. Эта мысль быстро забывается, потому что Даниэлла начинает массаж и ни в коей мере не щадит Джоша. Массаж болезненный, да, но он облегчает спазм в шее. Джош удивляется, когда Тайлер появляется под столом, плюхаясь на пол и смотря на него тет-а-тет. — Твое лицо выглядит смешно сквозь эту дыру, — смеется Тайлер. — Я сфоткаю? — Даже не пытайся, — Джош угрожает неэффективно, слова заглушаются его ощущениями, его лицо кривится. Джош задумывается над тем, что, возможно, слышал усмешку от Даниэллы, но затем она докапывается до его задницы, перемещаясь на тазобедренные суставы, и Джош едва может дышать от боли, и шок лишь усугубляет ситуацию. Но на смену боли подступает удовлетворение от расслабления упрямых мышц, и Джош перестает в такой степени беспокоиться о боли. Рядом девушка, которая массирует его задницу, а Тайлер лежит под ним. Ситуация не может быть более нереальной и абсурдной. Джош открывает глаза, изучая лицо Тайлера — сосредоточенное и напряжённое. Они закрывают глаза, и Джош на секунду забывает о своем теле. Он смотрит, как взгляд Тайлера смягчается, а затем и сам морщится, когда тот улыбается. Сердце Джоша пропускает один сильный удар, а затем он снова вспоминает об окружении, когда руки Даниэллы скользят по его спине к плечам. После этого массаж заканчивается, и Джош может встать безо всякой помощи. Его шея в порядке еще не на сто процентов, но он может двигать ею без страха пронзающей боли. Даниэлла дает ему указания отдохнуть и выпить много воды. — После глубокого массажа, вроде как, — говорит она, — на некоторое время лучше не нагружать себя. Потом Даниэлла уходит, и Джош снова надевает футболку. Тайлер копается в мини-баре друга и вручает ему бутылку воды. Джош берет ее с благодарностью, осознавая всю таившуюся в нем жажду. Они садятся на диван вместе, и Тайлер даже не стал дожидаться, когда Джош закончит свой первый глоток, тут же завязывая разговор. — Почему ты не сказал мне, что у тебя болит шея? — требовательным тоном спрашивает Тайлер, он не знает, что этот же самый вопрос поглощал Джоша с самого прихода Джозефа в его номер. — И как долго?! — Это началось прошлой ночью, во время шоу, — говорит Джош, быстро глотая воду, — я сказал тебе, что не могу сделать бэкфлип и все такое. — Ну, да, но я думал, что ты не привык к здешнему поясу или у тебя была просто головная боль или что-то в этом роде, — продолжает Тайлер, размахивая руками с явным разочарованием. Джошу становится немного обидно из-за формулировки Тайлера — «просто головная боль». Если бы то, что он испытывал, было бы «просто головной болью», Джош был бы в восторге. — Да, понимаю, — неуверенно отвечает Джош. Тайлер, кажется, ждет, пока Джош скажет что-то ещё, но парень не знает, что вообще будет уместным сказать. Он чувствует себя парализованным, его мысли одновременно повсюду и нигде. Он боится рассказать Тайлеру все, что он пережил, в полной мере. Но в Джоше ещё осталась небольшая частица, которая удивляется, когда её хозяин внушает себе, что его состояние является чем-то сверхъестественным. Люди говорят о головных болях и усталости все время. Джошу скоро тридцать, может быть, эти ощущения вызваны возрастом, а он просто считает себя «вечным ребёнком». Но тогда его мозг устанавливает контраргумент, и он начинает размышлять о том, какие громадные степени боли он испытывает. Нет, это не нормально, никто больше не испытывает то же, что и он. И Тайлер всегда поддерживал его. Ведь нет никакой реальной причины, из-за которой Тайлер мог бы плохо подумать о нем. Но тогда Джош думает о том, что когда он был ребенком, его родители не позволяли ему прогуливать школу, за исключением крайних случаев. Его отец говорил: «Парень, даже не думай об этом», мама собирала апельсины в его обед, и его отправляли в школу в крайне несчастном настрое. Джош не сомневается, что родители любили и любят его, но они не выносят жалостливости. И если Джош чувствует некую затравленность в последнее время, то это жалко. Внутренняя борьба Джоша заставляет его почувствовать усталость, переполненность и безответность. Тайлер все еще наблюдает за ним, и Джош остро осознает, насколько же странно сам себя ведет. Тайлер, должно быть, задается вопросом, что, черт возьми, происходит. Джош не был самим собой с тех пор, как заболел. Он изолировался ото всех, почти не общался ни с одним из своих друзей, кроме Тайлера. Обычно Джош — оптимист. Он знает, что Тайлер полагается на него ровно настолько же, насколько Джош полагается на Тайлера. Но где-то по пути к этому дню вся надежда Джоша сбежала от него, избитая страданиями и одиночеством. — Извини, — говорит Джош. — За что? — спрашивает Тайлер. — Я думаю, что со мной, возможно, что-то не так, — говорит Джош, его сердце колотится. Это вырвалось само, он не знал, как собирается развивать мысль. Словно рассказ о своем состоянии отбирает слишком много усилий, особенно когда он всё это время тащил всё на себе. — Ты имеешь в виду физически? — спрашивает Тайлер, и Джош готов поспорить — Тайлер волнуется, но пытается сохранять спокойствие. — Да, — говорит Джош, нервно проводя рукой по лицу. — Боль, пронзавшая меня, будто бы вовсе нереальна, усталость, которую я испытывал, превосходит всё, что бы я ни чувствовал во всей своей жизни. — Продолжай, — говорит Тайлер. — Это не депрессия, — говорит Джош, надеясь на понимание со стороны друга. — Я знаю, как с этим бороться. Я был в последнее время действительно хуже некуда. Я так сильно болен, что иногда мне бывает невозможно подняться. И я изо всех сил старался не допустить, чтобы это повлияло на что-либо, но уже поздно, прости. — Я верю тебе, — тихо говорит Тайлер, и Джош чувствует такое облегчение, что почти изо всех сил пытается отдышаться. — И тебе не за что извиняться. Джош протягивает руку и обхватывает запястье Тайлера. Он зацикливается на глазах друга, углубляясь в поддержку, любовь и даже беспокойство, что он видит в его взгляде. — Спасибо, — говорит Джош, слова кажутся короткими и недостаточными по сравнению с тем, что он чувствует. — Иди сюда, — говорит Тайлер, утягивая Джоша в объятия. Джош легко подаётся, обнимая талию парня, а руки Джозефа окутывают его плечи. Джош утыкается лицом в шею Тайлера, не заботясь о чрезмерной близости. В мире Джоша не хватало любви. Тайлер, должно быть, понимает, что нужно Джошу, откидывается на спинку дивана и подтягивает Джоша за собой, пока они не оказываются в таком положении, что Тайлер лежит на спине, а Джош на боку. Дан устраивается поудобнее, пристраивается ногой между ног Тайлера и рукой накрывает его грудь, чтобы они слились воедино. Он кладет голову на ключицу Джозефа и слышит, как быстро бьётся его сердце. Затем на секунду мешкается, пытаясь отстраниться, но Тайлер обнимает его ещё крепче, и тот расслабляется, испуская расслабленный выдох. — Мы разберёмся с этим, — говорит Тайлер с решительностью и твердостью, и Джош действительно любит его за этот тон, даже если не совсем уверен, что верит ему.