Любовь на десять тысяч евро

Это был странный день. Каждый из них провел в ожидании. Чуда, наверное. Тим ждал, что окрыленный Ник сделает все сам, а Ник терялся в мотивах поступков Тима. Более глупого времяпрепровождения и представить нельзя. Ник не выдержал первым. Устав воевать с собой, он набрал номер и считал гудки. Тим гипнотизировал телефон взглядом, а после заторможенно поднес его к уху. – Да? – Привет. Занят? – Нет. – Встретимся? – Да. – Я приеду сейчас. Спустишься? – Да. Ник приехал менее чем через полчаса. Тимофей, который твердо пообещал себе не быть букой, а смотреть на Никиту взглядом влюбленного идиота, сел рядом. – Привет, – по законам жанра, приветствие должно сопровождаться поцелуем. Не вышло. – Привет. Что происходит? Раньше мне хотя бы было понятно, ты просто бегал. Что вдруг случилось? К выяснению отношений Тим готов не был. Еще и отношений–то нет, а уже разбор полетов. Никиту понять можно, Тимофей и сам бы задался парой вопросов при подобных обстоятельствах. Правда, сейчас у него ответов не было. Тех, что можно озвучить. – Ничего, – он улыбнулся. – Просто вдруг. Случилось. Никита наклонился вплотную. – Поцелуй. Ясно, проверяет. Тим коснулся губ парня. Тот ответил на это вежливое касание сначала осторожно, а потом поцелуй стал уверенным, требовательным. Словно убедившись, что это не секундная прихоть, Ник целовал неторопливо, смакуя и растягивая удовольствие. А Тимофей старался. На страсть это мало походило, но он так старался. – Поехали ко мне? – от предложения несло пошлостью на километр вперед. Быстро же Никита принял правила игры. – Поехали. Ник удивленно поднял бровь, но завел мотор, и машина рванула вперед. Это тоже часть проверки. *** Квартира была просторной. Сразу было понятно, что ее делали для конкретного человека, а именно для молодого парня, который живет один. Просторная гостиная, которая идеальна для посиделок, если надоела клубная жизнь, уютная спальня и кабинет, в котором все должно настраивать на рабочий лад. – Проходи, – Никита смотрел, как Тим озирается по сторонам, опять невольно принимая тот вид гордой независимости, который постоянно напускал на себя в универе. – Что–нибудь хочешь? – Нет. Если честно, Тим понятия не имел, что делать дальше. Если бы Ник планомерно добивал своими привычными шуточками или сразу бы перешел от слов к делу, а за два года каких только вариантов развлечений он Тимофею не предлагал, то было бы понятно. Неприятно, но понятно. А Ник выжидал. Экспериментатор хренов. Для чего они сюда приехали? Розы нюхать и о смысле жизни рассуждать? Весьма сомнительно. – Что делать будем? – поинтересовался Никита, устраиваясь на диване поудобнее. – Кино, вино и домино? – Ну, можно, – пожал плечами Тим. Не самый худший вариант. Никита щелкнул пультом. – Ужас, экшн, комедия? – Все равно. На твой вкус. Я мало смотрю. – Как насчет классики? «Криминальное чтиво»? Тимофей вздрогнул. Ну да, самое подходящее. – А может, что поновее? – Как скажешь. Тим пытался сосредоточиться на экранном действе. Ник сидел рядом, положив руку на плечо парню. Иногда он тянулся за чипсами, сухариками и прочей ядовитой дребеденью, которая, по мнению киноманов, должна заменять поп–корн в домашних условиях. Наклоняясь, руку Никита не убирал, напротив, обнимал сильнее. – Неинтересно? – он снова повернулся так, что их лица разделяли какие–то жалкие пара сантиметров. – Интересно. – Или, может, займемся чем–нибудь еще? Сексом, например? Нормальное предложение. В течение последних двух лет озвучиваемое регулярно. Раньше Тим отказывался. – Угу. Никита усмехнулся. Странные игры, в которые они играли последнюю неделю, продолжались. Тим не против. – Хочешь, правда? – Правда. – Пойдем, – не обращая внимания на работающий телевизор, Ник отправился в спальню, потянув за собой Тима. Новый поцелуй, такой же долгий и чувственный. Руки Ника забираются под рубашку, касаются кожи. Тим, помедлив какое–то время, начинает повторять действия Никиты. Не встречая сопротивления, Ник стягивает рубашку с Тима, заставляя того слегка поежиться. – Не нравится? – шепот на ухо, и поцелуи, спускающиеся к шее. – Нравится. Руки расстегивают ремень и молнию, поглаживают член через ткань. Одним движением уронив Тима на кровать, Ник нависает над ним, снова целует. – Расстегни мне джинсы. Трясущимися руками Тим дергает за пуговицы, замирает, когда Ник трется пахом о его руку, но, пересилив себя, касается возбужденной плоти. Долой стеснение и стыд. – Ну, давай же! Давай, назови хоть одну вразумительную причину, нахера тебе это надо? – несколько секунд Ник смотрел в глаза своему визави, а потом сел на краю кровати, положив голову на руки. – Тебя же просто выворачивает, но ты зачем–то это делаешь. Зачем? Вразумительных объяснений как не было, так и нет. Но в одном Тим убедился окончательно – актер из него не просто хреновый, а очень хреновый.